Выживала. Том 2

Глава 8 Новая квартира

В середине января Григорий Тимофеевич сходил на разговор к председателю профкома, Василию Петровичу Дворникову, с которым в июле ездил на рыбалку на Чёрное и Малиновое озеро. Цель разговора была определенная: узнать, как обстоят дела с подвижкой очереди на квартиру. Очевидно, что скоро появится второй ребёнок, и проживание в бараке станет совсем некомфортным. Григорий Тимофеевич с одним Женькой-то намаялся: спал на полу, бесконечно таскал воду, грел её на печке, кипятил, сам стирал пелёнки, ходил на молочную кухню. Сейчас, с двумя детьми, было бы ещё сложнее.

Григорий Тимофеевич уже поварился в местной деловой каше и знал, что разговаривать с профсоюзником, приходя к нему с пустыми руками, — бесполезная трата времени. Всё решается через магарыч! Поэтому вооружился как надо: положил в авоську палку дорогой сырокопчёной колбасы, кусок балыка из осетрины и бутылку юбилейного армянского коньяка. Всё вместе это тянуло примерно на 50 рублей. Деньги хоть и не особо большие, однако вполне способны подвинуть очередь в нужном направлении.

— Привет, Василий Петрович, — Григорий Тимофеевич уверенно зашёл в кабинет, присел на стул перед председателем профсоюзного комитета, до этого ловившего ртом мух, но при появлении шофёра сразу сделавшего вид, как будто он срочно чем-то занят.

— Привет, Гриша, — поздоровался Василий Петрович и тускло посмотрел на посетителя. — Чего пожаловал? Профсоюзный взнос решил авансом за год заплатить?

— Да не взнос, — усмехнулся Григорий Тимофеевич и поставил у ножки стола авоську с угощением. — Я пришёл насчёт квартиры похлопотать. У нас с Марией второй охламон намечается. Квартира нам нужна благоустроенная.

Стоявшая у стола дорогая еда источала приятный аромат, да такой, что у председателя профсоюза сразу задвигался кадык и началось обильное слюноотделение, особенно когда представил, что за бутылочка там могла легко брякнуть донышком об пол.

И ведь прекрасно знал Григорий Тимофеевич что квартиры в профсоюзе есть! Только есть для нужных людей. Жилфонд в любой организации постоянно находится в движении. Кто-то умирает, кто-то переезжает в другой город, либо срочно нужно обеспечить семью молодого специалиста. Однако для того чтобы получить свободный жилфонд, нужно сильно постараться. И Григорий Тимофеевич постарался, таким простым и не мудрёным образом.

— Квартира есть, — заявил председатель профкома, взял авоську с подношением и спрятал к себе под стол. — Расположение хорошее. В центральном районе, рядом с универмагом, в старых домах, на улице Хитарова. Правда, есть один нюанс: квартира трёхкомнатная, но в одной из комнат живёт сосед. Холостой мужик, работает связистом на железке. Это я тебе скажу, самый последний вариант. Больше у меня, Гринька, ничего нету. Если соглашаешься, прямо сейчас ключ даю, едешь смотреть, а на неделе сразу ордер на заселение получишь. Проведём тебя как молодого специалиста, члена профсоюза, нуждающегося в улучшении жилищных условий. Даже не сомневайся: квартира золото! Там две комнаты пустуют: зал и спальня. Просторные, тёплые. А квартира-то, в бараке которая… Там твоя мамка так и останется жить. Никого к ней подселять не будем.

Думал Григорий Тимофеевич недолго. Да что там недолго, буквально секунду. Даже без разницы, что Машка скажет. Переехать с окраины города, из старого неблагоустроенного барака в самый центр — это здорово при любом раскладе! Рядом универмаг, драматический театр, детский кукольный театр, кинотеатр «Октябрь», а магазины? Молочный, колбасный, продуктовых магазинов много, восьмой гастроном. А то, что сосед, да хрен с ним, как-нибудь уживёмся…

— Хорошо Василич, согласен! — протянул руку Григорий Тимофеевич. — По рукам! Давай ключ! Поеду с Машкой смотреть!

Получив ключ, Григорий Тимофеевич отпросился у механика, сел на машину и заехал за женой, которая сейчас занималась стиркой под тихое бурчание телевизора. На полу стоит большая овальная 4-ведёрная ванна с мыльной водой, рядом два ведра с холодной водой. Ведро с постиранным бельём, которое нужно развесить у печки.

— Машка! Собирайся! Поедем квартиру смотреть! — радостно крикнул Григорий Тимофеевич, заходя в квартиру и скидывая тулуп.

Жена сначала не могла поверить, что Гришке предоставили квартиру, думала шутит, однако поняла, что он вполне серьёзен. Да и не шутят такими вещами-то…

Уже потом, сидя в машине, Григорий Тимофеевич сказал ей, что квартира с подселением, не просто так.

— И как мы с подселением будем жить? — в недоумении спросила Мария Константиновна. — Это же чужой человек! А если он какой-нибудь пьющий или алкаш? В связистах-то непутёвые поди мужики работают. Пьющие все!

— Да похрен! Машка, надо брать! — решительно возразил Григорий Тимофеевич. — Когда ещё что предвидится? Говорят, жилья нет! Так и будем ещё лет пять ютиться в этой хибаре. Сейчас малыш появится, что ты делать будешь? Опять только и делать, что за водой ходить и на печке кипятить, только успевай? Тут хоть топить не надо, с углём вошкаться не надо, тепло, вода есть горячая и холодная. Тем более, маманя здесь останется.

Всё-таки переубедил Григорий Тимофеевич сомневающуюся жену, она действительно, понимала всю сложность ситуации и то, что с Женькой и маленьким ребёнком в такой квартире как сейчас, будет тяжело зимовать.

… Дома, по улице Хитарова, были самые старые в центральном районе, построены ещё в 1930 годы, при строительстве металлургического комбината. Жили там сначала иностранные специалисты, передовики производства, партийцы, ИТРовцы, и тому подобный чистый люд. Однако уже к 1970 годами народ разбавился и жили здесь все кому не лень. Эти дома уже не считались элитными, единственными каменными среди бараков: за 40 лет советские люди построили целый город.

Гринька сначала свернул не туда, на улицу Энтузиастов, проходившую рядом, на которой стояли точно такие же дома, но потом, увидев, что оплошал, описал ещё один круг вокруг района и уже подъехал точно на нужную улицу.

Подъехав к дому, остановился и осмотрелся. Вокруг улицы с двух сторон, точно как бараки, тянулись однообразные прямоугольные трёх-четырёхэтажные дома с печными трубами. Дома оштукатурены в бежевый цвет, и смотрятся довольно старыми.

— Даааа… — разочарованно протянула Мария Константиновна. — Вид конечно не очень. А я-то думала…

Естественно, вид был не очень, сравнивать-то было с чем: заезжали сюда со стороны проспекта Металлургов, который был весь застроен пяти-шестиэтажными высотками в стиле сталинский ампир, с большими просторными квартирами, балконами, выложенными серой плиткой фасадами, эркерами, башенками и прочими атрибутами советского неоклассицизма. Мария Константиновна сначала подумала даже, что квартира у них будет в таком доме.

— Ладно, кончай скулить! — уверенно сказал Григорий Тимофеевич и вышел из машины. — Мы что сюда, на всю жизнь что ли вселяемся? Пошли смотреть новую квартиру.

Квартира находилась на третьем этаже, во втором подъезде. В подъезд вела старинная, крашеная коричневой масляной краской деревянная дверь, с расхлябанной ручкой. Рядом с дверью стоит старый помятый алюминиевый бачок с крышкой.

— А это что за бочок? — спросила Мария Константиновна.

— Сюда цивилизованные люди пищевые отходы бросают, — уверенным тоном ответил Григорий Тимофеевич. — Все пищевые отходы: старый хлеб, очистки овощные, и прочая ерунда бросается сюда, потом приезжает дед на телеге и забирает эти бачки, ставит взамен новые. А эти на свинарник увозит. Сюда ни стёкла, ни другой мусор бросать нельзя.

— Какой ты умный Гришка, — восхитилась Мария Константиновна. — Откуда же ты всё это знаешь?

— Мужики говорили, некоторые тут живут. Ладно, пошли. Тут кстати, к каждой квартире есть отсек в подвале, раньше там жители хранили дрова и уголь, а сейчас хранят всякую всячину. Мы туда лыжи, удочки, и всякую хренотень положим.

В подъезде пахло мышами из подвала. В остальном, претензий не было: сухо, тепло и стены недавно окрашены в уныло-зелёный цвет, так же как концы ступенек. На втором этаже мятые почтовые ящики, крашеные всё в тот же тусклый зелёный цвет.

Поднявшись на этаж, подошли к двери, обитой старым серым одеялом. Григорий Тимофеевич тут же обратил внимание, что все двери выглядят у кого как. У кого обычные деревянные двери с ДСП-шными филенками, крашенные в зелёный цвет, у кого обшитые какой-то дерюгой или дерматином или обитые вагонкой, покрашенной лаком.

Отворив дверь, вошли внутрь. Осторожно прикрыли, и Григорий Тимофеевич зажёг свет. Сейчас они стояли в коридоре, который сразу же отходил от входной двери влево. Напротив двери к стене прибита вешалка для верхней одежды. Наверху двустворчатая антресоль.

По левую сторону коридора, находилась комната, закрытая дверью с врезным замком. Наверное, комната соседа.

Сам коридор вёл в зал, но перед этим от него отходил ещё один коридор, который вёл на кухню. В коридорчике, ведущем на кухню, справа, сделана дверь, ведущая в туалет. В ванную вела дверь, находившаяся в кухне. Конечно, планировочка всего этого была та ещё. Дело в том, что поначалу, в 1930-е годы, эти дома были лишь частично благоустроенные, центрального отопления не было, в кухне стояла печка, которой и отапливалась квартира. Водоснабжение только холодной водой. Потом, уже в 1950-е годы, в этих домах была проведена глобальная модернизация, печное отопление заменено на центральное, проведена горячая вода.

Мария Константиновна внимательно осмотрела будущее жильё. Осмотр начала с туалета. Пол был бетонный и выкрашен в бежевый цвет. Белёные извёсткой стены и потолок. С потолка на проводе свисает лампочка без светильника.

Посреди туалета на широкой доске стоял громадный старинный унитаз с высоко расположенным чугунным бачком, от которого вода сливалась через стальную трубу. С унитаза свисала цепочка с железной гирькой. Мария Александровна дёрнула за цепочку и вода мощно полилась сверху вниз.

— Смотри, как классно! Работает! — восхитилась Мария Константиновна. — Ладно, пошли дальше.

Кухня была абсолютно пустая. Справа небольшая эмалированная раковина, с чугунной канализацией, торчащие из стены трубы, к которым присоединён смеситель с двумя пластиковыми кранами-барашками и трубкой, изогнутой вниз. Под окном дверцы стенного холодильника.

В ванной, как и в туалете, бетонный пол, крашенный в бежевый цвет, белёные стены, потолок и свисающая с него лампочка. У стены большая чугунная ванна, и точно такой же смеситель, как на кухне. Никакого душа! В ванной совсем крошечное узенькое окно, выходящее наружу. Ещё одно окно между туалетом и ванной.

Потом прошли в зал. Он тоже был пустой, стены и потолок выбелены белой известью, полы крашены масляной краской в тёмно-бежевый цвет. Окна и чугунные батареи крашены в зелёный цвет. Спальня — то же самое. Комнаты пустые. Состояние более-менее приемлемое. Никакого особого ремонта не требуется. Да что там не требуется! По сравнению с бараком эта квартира — небо и земля! Практически дворец!

— Всё, решено! Переезжаем! — решительно сказал Григорий Тимофеевич. — Прямо на той неделе ордер получаем и переезжаем. Пусть маманя сама там управляется. Хватит! Пожили вместе, пора и честь знать. Может, найдёт себе ещё какого-никакого мужичонку.

— А как же сосед? Может, он там? — Мария Константиновна постучала в дверь, однако ответа не получила. Похоже, соседа дома не было.

— Тут вообще его следов не видится, — Григорий Тимофеевич ещё раз осмотрел всю квартиру, а особенно кухню. — Как он ест? Где продукты хранит?

Действительно, ни на кухне, ни в туалете, ни в ванной признаков соседа абсолютно не ощущалось. Не было ни холодильника, ни печки, никакой мебели в местах общего пользования. Даже ведра для туалетных бумажек в туалете не стояло. Такое ощущение, что здесь вообще никто не жил.

— Ладно, потом разберёмся! — заявил Григорий Тимофеевич. — Надо брать ордер и переезжать! Сейчас за Женькой ехать надо, а потом в гараж.

…Известие о том, что их семье дали квартиру, было принято всеми очень и очень неоднозначно.

— Это вы меня здесь одну оставите? — недовольно спросила бабка Авдотья. — Как собачонку побиту выбросите?

— И что? Маманя, ты дитё малое? — возразил Григорий Тимофеевич. — Наоборот, тебе одной тут хорошо будет! Что хошь, то и делай, хоть в открытую целый иконостас ставь! Никто тебе досаждать не будет, молись хоть днями целыми!

— Раньше отцы и деды с детьми все рядышком жили! Молодым наставление давали, с ребятёнками тетёшкались! — бабка Авдотья скорбно покачала головой. — Дома, хутора строили сразу на пять семей!

Похоже, одинокая жизнь её совсем не устраивала. Привыкла жить в толпе, в движении, с сыном, с невесткой и внуком, пусть и вредными. Пусть даже когда и ругалась с сыном, с внуком или невесткой, но всё-таки хоть какое-то развлечение. Что сейчас предстоит? Одиночество? Медленное увядание и старость? Кто её тут будет ждать? Да и с печкой этой и водой самой вошкаться на старости лет нет никакого желания…

Женька тоже с некоторым недовольством воспринял новость, что их место жительства поменяется на более комфортабельное. В последнее время он отца уже не напрягал: на тренировку уезжал сам. Шёл на вокзал, на электричке ехал на Горьковскую, на электричке возвращался. Очень удобно! А как сейчас ездить на тренировку? Как Женька понял, новая квартира находилась в самом центре города, и до вокзала было далековато, и, похоже, совсем в другую сторону.

Вдобавок, придётся расставаться с друганами и с Нинкой, к которым уже успел привыкнуть. Но тут уже от детей ничего не зависит… Тем более, сам же хотел чтобы родитель подсуетился насчёт квартиры. Вот, он подсуетился, так в чём недовольство?

…Решили переезжать через несколько дней, в понедельник, 24 января. Но сначала родители немного решили обновить полученную квартиру. Работы предстояло много, причём отец её сначала делать не хотел.

— Если с полами и окнами можем потерпеть до лета, потому что задохнёмся при покраске, то стены и потолок надо побелить! — решительно заявила Мария Константиновна. — С детьми тут жить!

— Машка, ну что ты с побелкой! — с досадой возразил батя. — Тут и так времени мало, давай так заедем, потом побелим!

— Ага, заедешь ты так! — парировала мама. — Все вещи туда затащишь, и потом лить известку на них будешь? Ты видел, там какая чернота и паутина по углам? Нет, давай белить! Вечерами будем ездить, после работы побелим, я всё помою, выскоблю, и потом в субботу и воскресенье перевезём всё.

Отец, скрепя сердце, согласился. Конечно, неохота таскаться туда после работы, уставшим, да ещё по морозу, и всего-то часа на 3–4, потом уже домой ехать надо, пока трамваи до вокзала ходят. А утром опять на работу. Неделя обещала быть насыщенной.

Но всё-таки Машка была права, как ни крути. Не сделаешь сейчас, пока есть время, потом тем более не сделаешь, когда в квартире появятся вещи и начнёт налаживаться быт.

Для начала Григорий Тимофеевич завёз в новую квартиру вёдра, тазы, рогожные щётки, палки и тому подобный инвентарь для побелки. В гараже взял деревянного козла. Купил на базаре куски негашёной извести, и потом, вечером, поехали вместе и загасили известку. Мария Константиновна дело знала: положила 2 килограмма извести в ведро, налила туда воды и палкой помешивала, пока известь не перестала бурлить. Потом добавила синьку, чтобы у побелки получился приятный синеватый цвет.

На следующий день приехали уже работать, и Мария Константиновна, переодевшись в старенький халат, надев на голову белый платок, шустро побелила потолок и стены в коридоре, туалете, ванной и на кухне. За следующие два дня в зале и спальне.

Весёлая работа! Сначала белишь потолок, прикрепив к рогожной щётке деревянную палку. Окунаешь щётку в ведро с извёсткой, предварительно размешав её, потом осторожно, чтобы синеватая жидкость не летела в разные стороны, начинаешь белить. Сначала потолок, потом стены. Пока белишь, всё равно, как ни пытаешься предохраниться, извёстка попадает на одежду, на платок, на руки, на пол.

Следом, когда всё полностью готово, отмоешь от потёков извёстки пол и плинтуса, и в самом конце встанешь довольная собой, глядя на проделанную работу и чувствуя приятный запах свежей извести и сохнущие стены…