Выживала. Том 2

Глава 3 Первый визит в ДЮСШОР

Окончательно решившись отдать сына в горнолыжный спорт, Григорий Тимофеевич среди своего плотного рабочего графика выбрал свободный час, приехал в ДЮСШОР, на Горьковскую, 24 и спросил у вахтёрши где найти тренера по горнолыжному спорту Светлану Владимировну Николаеву.

— А её сейчас тут нету, мил-человек, — ответила вахтёрша, пожилая женщина, сидевшая с вязанием и поверх очков покосившаяся на него. — На горе она, с ребятишками.

— На какой ещё горе? — удивился Григорий Тимофеевич.

— Знамо дело, на какой, на Маяковой! — сказала вахтёрша и махнула рукой куда-то в сторону. — Там они. Вправо идите, до первого перекрёстка, потом влево, наверх. Там будет дорога в гору.

Про Маяковую гору Григорий Тимофеевич, конечно же, знал из разговоров с другими лыжниками, с которыми иногда перебрасывался парой-тройкой слов во время походов на Восточную. Говорили, вроде есть там хорошие длинные горнолыжные трассы, но кататься всем подряд иногда не разрешают: тренируются там настоящие спортсмены, и на трассах стоят флажки и ограждения. Вот, значит, что такое… От этой школы спортсмены тренируются… Хотел Григорий Тимофеевич как-нибудь съездить сюда, покататься, однако добираться не ближний свет, на Восточную съездить было попроще.

Выехав с территории ДЮСШОР, Григорий Тимофеевич, повинуясь советам вахтёрши, не спеша направил ГАЗ-53 сначала вправо, а потом на первом же перекрёстке повернул влево. Дорога постоянно шла вверх, и вокруг неё простирался большой квартал новых пятиэтажных домов, построенных в 1960-е годы. Сейчас, днём, район выглядел нормально: есть детские сады, школы, магазины, вроде бы, люди приличные на улице. Может, не всё так плохо, как говорили о здешней краянке?

Вскоре жилой район закончился, и дорога стала совсем узкой, в две колеи, крутой, вела куда-то через заросли кустов. Однако отсюда уже было видно горнолыжные трассы, спускающиеся с верхотуры в двух направлениях. Гора, насколько Григорий Тимофеевич понял, была приличной высоты, далеко за 300 метров, что для него стало открытием. А может, и самому сюда как-нибудь приехать покататься?

Выше ехать Григорий Тимофеевич побоялся: дорога снежная, плохо чищенная, ещё врюхаешься куда-нибудь, потом проблем не оберёшься, начальство спросит, какого хрена приехал сюда. Поэтому оставил машину на относительно ровной площадке и дальше пошёл пешком. Однако уже отсюда было слышно детские голоса и смех.

Вскоре дорога сделала поворот и вышла на относительно ровную площадку, куда сходил первый спуск, в з ону выката. В самом конце склон был достаточно пологий, и на нём стояли слаломные флажки на двух ножках, красного и синего цвета. Стояли по разному: змейкой, воротами, по прямой. Трасса явно учебная.

Между флажков ездили дети разного возраста, лет от 8 до 12, одетые кто во что горазд. В основном, конечно, в тёплые тренировочные костюмы, куртки и вязаные спортивные шапки. Но кое-кто был в простых коротких пальто. Детьми руководила та самая женщина, которая подходила к их семье в выходные и которая позвала их сюда. Тренер по горнолыжному спорту Светлана Владимировна Николаева. Женщина была на лыжах, в спортивной форме, шапке, перчатках, и раздавала указания своим ученикам.

— Петров! Ещё раз поднимись и спустись слаломом! — крикнула она. — И бёдрами, бёдрами активнее работай! Поворотами тормози!

Петров, довольно толстый мальчишка лет 11, недовольно кивнул головой и ёлочкой стал опять забираться на гору. Забирался довольно шустро, получилось забраться быстро на высоту метров 10. Какая-то девчонка в это время начала скатываться с горы, поскользнулась и свалилась в снег. Это тоже вызвало бурную реакцию тренера.

— Таня Ермолова! Ну что ты творишь? — крикнула тренер. — Опять в облаках витаешь? Когда едешь, смотри под ноги, смотри по сторонам, оценивай ситуацию. Давай на гору ещё раз.

Тут тренер увидела Григория Тимофеевича и радостно улыбнулась, сразу же покатив к нему. Затормозила, сыпанув снегом, протянула руку, сняв вязаную перчатку.

— Здравствуйте, извините, забыла, как вас звать, — улыбнулась Светлана Владимировна.

Григорий Тимофеевич назвался и в ответ пожал руку тренера.

— Вот сына вашего помню, что Евгений звать, а вас забыла, — смущённо улыбнулась тренер. — Ну ладно, давайте сейчас поговорим более предметно. Как я поняла, вы решились. Сейчас я вам всё подробно расскажу. У нас в горнолыжной секции две группы: младшая и старшая. Младшая — максимум первый юношеский разряд. Там занимаются ребята от 7 до 11 лет. В старшей группе ребята от 12 до 19 лет, это юниоры, от третьего спортивного разряда до КМС.

— А взрослые спортсмены? — спросил Григорий Тимофеевич. — Мастера спорта?

— Взрослых спортсменов у нас нет, — заявила Светлана Владимировна. — Когда ребята достигают возраста 19 лет, когда уже не могут считаться юниорами, они сдают норматив на мастера спорта и переходят под крыло взрослого спортивного многопрофильного клуба под названием «Металлург». У нас же всё-таки школа, здесь учатся дети и подростки. Сейчас, зимой, тренировки у нас либо на территории ДЮСШОР, по общему лыжному ходу, если гора занята другой группой. По горнолыжному спорту тренировки у нас именно здесь, на Маяковой горе. Здесь горная подготовка и сдача нормативов. Также проводятся городские соревнования, а иногда и даже областные!

— Всё ясно, — кивнул головой Григорий Тимофеевич. — Как по расписанию?

— Если ваш сын будет серьёзно заниматься спортом, ему нужно будет ходить на тренировки 5 дней в неделю, с 8:00 утра до 12:00 дня. Это расписание младшей группы. Сюда входят общефизическая, специальная подготовка с 8:00 до 9:40, потом перерыв для принятия пищи и лыжная подготовка с 10:00 до 12:00. Потом ребята свободны, отправляются кто куда, в школы, в детские сады. Однако сейчас у нас детсадовцев еще нет, ваш первый будет. С собой нужно будет брать спортивную форму для занятий в помещениях общей физической подготовкой: кеды, майку, шорты, либо спортивные штаны и олимпийку. Спортивная форма для занятий на улице: тёплая куртка либо пальто, тёплый спортивный шерстяной костюм, вязаная шапка, шарф, перчатки, ну и, естественно, инвентарь. Лыжи можно хранить у нас. У нас есть инвентарная комната, где для каждого учащегося есть своя ячейка. Всё складывается туда с записью в журнал. Можете не переживать за своё имущество. Вот, пожалуй, что и всё. С одеждой пока ничего не решайте: первое время на улице пусть походит в обычной одежде и обуви.

— Что с лыжами? — поинтересовался Григорий Тимофеевич. — Нужны какие-то особые?

— Нет, сейчас, в данное время, какие-то особые лыжи вашему Евгению не понадобятся, пойдут и те, что есть, — покачала головой Светлана Владимировна. — Первое время мы будем тестировать его и проверять, на что он способен, где находится предел его умения. Если сдаст норматив, через год, по достижении 7 лет, получит третий юношеский разряд. Он уже будет считаться полноправным спортсменом, хоть и юным. Если пойдёт результат, обозначится перспектива, тогда можно будет подумать и о более качественном инвентаре, в таком случае мы выдадим всё что необходимо, за счёт государства. За свой счёт я бы вам не рекомендовала сейчас что-то покупать, вы же сами понимаете: ребёнок сейчас будет расти, и если покупать более сложные лыжи, на креплениях с ботинками, это очень большие траты. Впрочем, у нас, бывает, родители продают друг другу лыжи с ботинками, ставшими маленькими, так что можно будет попробовать договориться. Но всё это касается лыж, которые приобретаются за свой счёт. С государственным инвентарём иначе: если ребёнок вырастет, он передаёт лыжи, палки и ботинки более младшим одногруппникам.

— Всё ясно. Как с питанием? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Желательно брать с собой, — призналась тренер. — У нас в школе есть кафетерий, но там питаться я бы не посоветовала: по большой нужде только можно в нём есть. Бывает, туда привозят беляши, но это случается очень редко. Давайте ему с собой что-нибудь такое, чем можно легко перекусить: булочку, печенье, бутерброды. А уж чаем мы здесь напоим, чайник мы ставим сразу на всех во время перекуса, да ещё и не один. А можете, если есть маленький термос, давать с собой термос с чаем, тогда можно будет брать его с собой сюда, на гору. Ну и ещё с собой нужно что-нибудь для того, чтобы вытирать руки: дети, знаете, часто пачкаются. Носовые платки, что-нибудь вроде этого. Всё это можно положить в спортивную сумку, такую, чтоб была ему по возрасту и размеру.

— Хорошо, — согласился отец. — Мы будем к вам ходить. С чего начинать? Медкомиссия?

— Да, медкомиссия, — согласно кивнула головой тренер. — Сначала в обычной детской поликлинике по месту жительства, потом, если получите спортивный разряд, то уже в спортивном диспансере. На этом у меня всё. Можете начинать заниматься прохождением медицинской комиссии прямо сейчас. Как только пройдёте, сразу со справкой, с мальчиком, со снаряжением, одеждой приезжайте к нам. А вы, кстати, где живёте? Это я к вопросу насчёт дороги сюда.

— Живём мы за вокзалом, — признался Григорий Тимофеевич. — Далековато нам сюда ездить. Но я на машине буду на первых порах возить его.

— Многие, кто живут в центральном районе, ездят к нам на электричке! Я и сама езжу на ней! — рассмеялась Светлана Владимировна. — Электричка Новокузнецк — Карлык отправляется от вокзала в 6:58. Народу там, конечно, прилично, едут рабочие на Запсиб. Однако места свободные всегда есть, уже свой дружный коллектив нашёлся. Мы с ребятами, кто в центре живёт, и с коллегами садимся во второй вагон от головы, и все вместе едем. Тут же недалеко, пять остановок всего. Через 20 минут уже на месте. Ну и там ещё ходьбы минут 10–15. Обратно уезжаем тоже на электричках, они ходят интенсивно, от Ерунаково, Полосухино, Карлыка. Практически каждый час. Если вы будете до 12 часов заниматься, вам подойдёт электричка от Полосухино, она подходит к Саду Металлургов в 13:03. Как видите, проблем абсолютно нет добраться до нас. В общем, мы вас ждём.

Отец согласно кивнул головой, попрощался и отправился вниз по дороге. Кажется, предстояло много работы. Самое главное сейчас — это сказать в детском саду, что они будут ходить только по вечерам. Хотя, как решать эту проблему, Григорий Тимофеевич ещё не знал…

…Однако, как всегда это бывает, проблема нарисовалась сразу же, едва Григорий Тимофеевич приехал в детский сад-интернат. Только заикнулся заведующий о том, что ходить они будут приблизительно с 14 до 18, так как сын будет заниматься спортом, как она сразу же затребовала принести справки с работы, подтверждающие право ходить в этот сад.

— Зачем это? — с недовольством спросил Григорий Тимофеевич.

— Товарищ Некрасов, у нас многие родители устраиваются на другую работу, а мы знать не знаем, что они утратили право водить детей к нам, — заявила заведующая, вредная пожилая женщина лет 50. — Так что несите справки с работы, и мы уже будем решать, как вам ходить, куда ходить и зачем ходить.

Григорий Тимофеевич тяжело вздохнул: сейчас только у жены была категория командировочной. У него эту категорию забрали, потому что он сейчас почти не ездил на межгород. Бабка Авдотья работала всегда в день, по графику 5/2 и тоже не считалась командировочной. По идее, право ходить в детсад-интернат Женька сейчас не имел. И что делать?

— А можно нам перевестись? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Можете перевестись, — охотно согласилась заведующая. — Внизу, на Завокзальной, есть детский сад «Орлёнок», мы к нему относимся. Переводитесь к ним туда, взамен кого-нибудь переведут сюда. Люди там годами очередь ждут, чтобы к нам попасть. Вам, как я поняла, сейчас суточные посещения ни к чему.

— Ясно, мы займёмся этим, — кивнул головой отец, попрощался с заведующей и вышел из её кабинета, втайне матерясь про себя. Вот же… Ещё одна напасть…

Так, по не зависящей от него причине, Выживала начал ходить совсем в другой детский сад, однако который находился гораздо ближе к дому, на первом этаже большого сталинского дома, прямо на перекрестке, напротив городского холодильника. Узнал Выживала об этом, как всегда, в последнюю очередь, и на вопрос, почему такая перетрубация в самый ответственный момент, получил ответ от родителей, что так надо. Всё договорено, всё утрясено, осталось только пройти медицинскую комиссию, вернее, сразу две комиссии: одну в новый детский сад, другую в спортивную школу. Выживала лишь пожал плечами: человек он был подневольный, крутили им как хотели, и сказать супротив этого было абсолютно нечего…

…На медкомиссии выяснилась одна очень нехорошая деталь, которая, теоретически, могла поставить большой крест на спорте. Нашли у Выживалы плоскостопие первой степени.

— Вам, милейшие, спорт противопоказан, — заявил врач-ортопед, к которому пошли в самую последнюю очередь, рассчитывая что уж этот-то допустит без особых проблем. — Нагрузки там будут очень большие, а у вас стопа неправильно сформирована.

— И что? Ничего теперь нельзя сделать? — с недоумением спросил отец. — Что ещё за плоскостопие?

Выживала в это время понуро сидел на стуле, опустив босые ноги, с которых капала зелёная краска. Тест на плоскостопие был до крайности прост: ортопед сказал разуться, снять носки, намазал подошвы и подушечки пальцев ног зелёной краской, потом сказал осторожно встать на кусок белой бумаги. Бумага и показала, что ступни Выживалы плоские, и почти полностью, всем сводом, прилегают к горизонтальной поверхности.

— А должно быть вот так, — ортопед показал отцу другую бумажку со следами детских ног. — Видите? Прилегание подошвы к горизонтальной поверхности от плюсневой части до пятки должно идти узкой областью, ребром стопы. А у вашего мальчика полностью прилегает, всем сводом. У него нога не амортизирует при ходьбе, кости и связки работают неправильно. Подождите, его ещё и в армию не возьмут. Женя, у тебя ноги кстати, не болят?

— Не болят, — пробурчал Выживала. Он и в самом деле, кажется, ничего особого не чувствовал. Фиг его знает…

— И что, ничего нельзя сделать? — с беспокойством спросил Григорий Тимофеевич.

— Понимаете, в чём дело, милейший… — Ортопед, пожилой мужчина лет 60-ти, в очках, в белом халате и высоком белом колпаке, встал и начал расхаживать по кабинету. — У ребёнка нога ещё растёт, формируется, и в принципе, ещё всё может наладиться к подростковому возрасту. Но следить за этим нужно очень тщательно. Необходимо заказать ортопедические стельки, вдобавок ходить на лечебную физкультуру. В общем, давайте сделаем так. Я не хочу портить вам справку, так как вы уже прошли всю комиссию. Неужели я зверь какой-то и закрою вашему ребёнку дорогу к спорту? «Здоров» я вам поставлю. Однако вы мне пообещаете, что будете ходить на лечебную физкультуру два раза в неделю, сюда, к нам, в детскую поликлинику, вечерами, с 18:00 до 19:00. В тридцатый кабинет. Хорошо?

— Хорошо, спасибо вам огромное, — с большим облегчением сказал Григорий Тимофеевич. — Мы здесь недалеко живём, конечно, будем ходить, здоровье нашего ребенка нам не безразлично…

…С этого момента у Выживалы началась практически новая жизнь. А он ещё не успел привыкнуть и к старой. Однако, пожалуй что, именно с этой поры он начал ощущать себя не Выживалой, а Женькой Некрасовым, и это осознание пришло как-то одномоментно и почти незаметно… По-видимому, воспоминания о старой жизни отошли на второй план, освободив место в голове для новых, которые были более сочными и яркими, чем прежние, которые стали казаться словно кадры чёрно-белого фильма, скучного и неинтересного…

После того как медицинская справка была получена, отец первый раз повёз Женьку на машине в ДЮСШОР. Нужно было увезти лыжи, одежду, форму.

На часах 7:30 утра. Морозный конец января. На улице туман и смог от сгоревшего угля множества топившихся печей. От частного сектора и бараков эта удушливая вонь в зимнее безветрие расползалась по всей округе, захватывая всю местность, прилегающую к вокзалу.

Отец уже успел сходить в гараж, взять машину, получить путевой лист, забрать экспедитора Клавку и приехать к дому. В это время уже одетый и собранный Женька угрюмо ждал его на стульчике у порога. Времени на дорогу оставалось мало.

Забрав сына, посадил его рядом с недовольно фыркающей Клавкой, положил вещи сына в фургон, завёл машину и поехал в Заводской район. Ехать туда не особо далеко, километров 10, однако дороги по традиции, плохо почищены, иногда с гололёдом, со снежным накатом, и ехать пришлось осторожно. Да ещё в темноте: на части улиц не горел свет. Однако приехали, за 20 минут добрались… ДЮСШОР уже работал, в окнах первого этажа горел свет. Осталось только завести сына и оставить его на 4 часа. Потом Григорий Тимофеевич хотел вернуться и увезти обратно. Первый день есть первый день…