Выживала. Том 2

Глава 22 Увлекательный жаркий июль 1977 года

В начале июля, когда сплошняком пошли почти ежедневные сильные грозы, чередующиеся с дикой жарой, в городе полезли грибы: шампиньоны. Росли не везде, только в определённых местах, где были постоянные грибницы, которые находились в основном на газонах, в траве, в скверах под деревьями, иногда даже пробивались через трещины в асфальте. Каждое место было известно годами.

Пацаны сразу же принялись ходить искать грибы, часто по просьбе родителей. Конечно, для Женьки поиск шампиньонов в городе был очень удивительным: уж он-то знал, что грибы, выросшие в городской среде, собирать ни в коем случае нельзя, они концентрируют в себе канцерогены и ядовитые вещества. Однако, насколько он понял, здесь и сейчас этого… Просто не знали! А может, не обращали внимания.

Вот и Женька с друганами договорились идти за грибами. Для этого нужна была вилка, так как с ножом никто не дал бы ходить по улице, и какая-нибудь ёмкость. Обычно брали либо маленькую авоську, либо ведёрко. Женька взял двухлитровое игрушечное пластиковое ведёрко, которое его родители заимели когда-то давно и сейчас использовали для хранения всякой ерунды на кухне.

На грибную охоту вышли примерно в 10 утра. Последнего «охотника», Серёгу, пришлось кричать, стоя под окном, чем вызвали недовольство старушки, жившей на первом этаже, которая выглянула в окно и начала грозить пальцем и стучать в стекло.

Когда Серёга вышел, впятером обыскали весь свой двор, найдя в траве несколько червивых шампиньонов и дождевиков. Потом прошлись вдоль газона с растущими кустарниками, до сквера, расположенного совсем недалеко. На газоне и в сквере грибы росли скучно, начиная от самых маленьких, круглых белых шампиньонов, заканчивая большими, уже распустившимися грибами с бело-коричневыми шляпками. Шарились примерно час, за это время набрали каждый около полутора литров. Сразу же отнесли по домам.

— Это ты где, во дворе, что ли, набрал? — с удивлением спросила мама, когда Женька показал ей свои трофеи тихой охоты.

Мама с удовольствием понюхала грибы, источающие соблазнительный запах.

— Во дворе и около него, — уклончиво сказал Жека. — Там было много, но половина гнилые и червивые, а хорошие мы все вырвали.

Вечером этого же дня Мария Константиновна, дождавшись прихода мужа с работы, на сковородке пожарила эти шампиньоны с луком. Деликатес! Женька сначала есть не хотел, но запах от жареных шампиньонов стоял такой ароматный, которого никогда не добиться от шампиньонов, выращенных промышленным путём, и в 21 веке продававшихся в каждом магазине, поэтому всё-таки взялся за еду, причём не заметил, как схомячил всю свою порцию.

— Странно как-то, — заметил батя, внимательно посмотрев на Женьку. — Раньше ты грибы не любил, а сейчас сам за ними ходишь.

Вот так и начинается провал у Штирлица…

— Раньше не любил, сейчас люблю, — возразил Женька. — Если надо, ещё потом как-нибудь сходим с пацанами.

Теперь до самого конца лета нет-нет, да приносил килограмм-два шампиньонов на жарёху…

…7 июля у детворы был особый праздник: день Ивана Купалы. Праздник, который Жека давно потерял и утратил за суровой повседневностью будней двадцать первого века…

— Иван Купала! Обливай кого попало! — смеялись дворовые дети. В этот день многие старались отсидеться дома, если была возможность: в городе начиналась целая вакханалия, связанная с обливанием водой. Пацаны в одних шортах, босиком, мокрые, бегали с кружками и банками, в основном черпая воду из фонтана на театральной площади. Мимо фонтана в это время лучше было вообще не ходить: весь асфальт залит водой. Спастись не мог никто, ни взрослый, ни ребёнок. Взрослые матерились, старушки ругались, дети смеялись. Особенно доставалось женщинам и девчонкам.

«Меня облили» — был самый частый комментарий по приходу домой этих категорий советских граждан.

В Женькином дворе с водой было попроще: из подвального окна торчал кран, которым набирала воду уборщица, мывшая полы, окна и панели в подъездах. Жэковские сантехники, зная пакостный характер местной детворы, сняли с крана барашек, чтобы воду не лили понапрасну, но разве это проблема для того, которому эта вода просто необходима, например, для обливания? Подростки где-то нашли запасной барашек, который таскали с собой, открывали кран, наливали в подручные средства, от вёдер до банок, и бегали друг за дружкой, обливая всех подряд, особенно тех, кто возрастом до 18 лет.

Кому охота было заморочиться, изготавливали брызгалку незамысловатой конструкции, представлявшую собой пустой пластиковый бутылёк от канцелярского клея и насаженный на него корпус от авторучки, достаточно точно входивший в горлышко бутылька. Если нажать на корпус брызгалки, вода лилась тонкой струйкой, причём била достаточно далеко, до 3 метров. Так можно было достать подозрительных девчонок, сидевших на лавках и грозивших кулаками пацанам. Впрочем, многие девки и сами не отставали, то и дело бегая в мокрых платьях и юбках домой, и наливали в банки из крана воду, чтобы облить наглых пацанов.

Насколько помнил Жека, когда он был молод и юн, в 2000-х годах никого уже не обливали, этим занимались разве что самые упоротые, многие относились к этому обычаю не так фривольно, как в СССР. Запросто могли по соплям надавать за такое прямое празднование дня Ивана Купалы… Да и бегать было некогда и незачем. В 2000-е годы у Жеки появился первый компьютер, и в свободное от тренировок время он делил его с братом, играя в Far Cry и Doom 3… А в 2020-е годы об дне Ивана Купала никто уже и не знал…

…Празднование дня Ивана Купалы означало одно: купаться пора! Городские пляжи считались официально открытыми.

В середине июля, когда вода в реке достаточно прогрелась и стала тёплой, поехали на речку, уже не в Черёмушки, а на городской пляж, в Топольники, на Томь.

Поход предполагался на целый день, поэтому вечером родители приготовили еды на завтра: мама запекла в духовке курицу, наварила яиц, приготовила магазинных огурцов, помидоров, булку хлеба, пару банок консервов. Налили в термос чай, во флягу чистой воды, батя сходил в магазин и купил четыре бутылки «Чебурашки». Всё как у людей. Сборы протекали также как в прошлый раз, когда ездили на речку год назад. Правда, сейчас ехать должны были с Анастасией, поэтому пришлось готовить кипячёную воду для питья и бутылочку сцеженного грудного молока. Сестра радостно пищала, следя за приготовлениями через решётку кроватки и активно двигая руками и ногами.

Вдобавок батя решил взять удочку: вечером сходили и на Абушке накопали червей. Сейчас, в жаркое время года, накопать их было проблемой, так как листья на половину пересохли, но всё же накопали немного, потратив времени примерно в два раза больше обычного, и изо всех сил отгоняя вечерних комаров.

— Ты думаешь, будет нормально клевать? — с сомнением в голосе спросил Женька. — Сейчас же жарко. И солнце начинает печь с самого утра.

— Порыбачим! — подмигнул батя. — Чего там делать-то ещё? На пляже жариться? Я человек северный, непривычный к такому провождению времени.

Бате было весело, а Женьку терзали невеселые мысли: как же они потащатся с удочками, продуктами, да ещё и с ребёнком на реку, на общественном транспорте? Конечно, в 21 веке это не представляло никакой сложности: посадили ребёнка в детское кресло на заднее сиденье автомобиля и поехали куда душе угодно, хоть на дачу, хоть на речку, за несколько десятков километров. Однако его родители не считали сложным поход с ребёнком на природу в пределах городской черты. В СССР люди жили закалёнными и привыкшими к чему угодно. Тем более, у них же был Женька, а это, как ни крути, дополнительные рабочие руки и плечи носильщика.

…По счастью, не так страшен чёрт, как его малюют. Оказывается, прямо до нужного места ходил трамвай. Утром легко позавтракали, мама накормила Анастасию, и вышли из дома. Мама в стареньком платье, босоножках на сплошной подошве, шляпкой на голове и с дочерью в руках. Батя в обычных тренировочных штанах, белой майке-алкоголичке и коричневых кожаных сандалиях на босу ногу. Родители оделись по-простецки: сейчас, проживая в центре, похоже, поняли, что на пляж можно ходить в самой обычной одежде, а не одеваться как в ресторан.

В руках у бати было две сумки-авоськи, а Женьке отец доверил нести удочку и небольшую авоську, в которой лежал садок, рыбацкие принадлежности и банка с червями.

Дошли до кинотеатра «Октябрь», там ходил трамвай второго маршрута, который шёл через весь город. Народу было много, но место для родителей нашлось, причём с теневой стороны, где не так жарило солнце. Женька остался стоять, держась рукой за поручень.

Тащиться пришлось через весь город, и пока трамвай ехал, Женька с любопытством смотрел в окно. Судя по всему, в этой части город только строился. Даже здесь, в центральном районе ещё попадалось множество частных домов и бараков, частично снесённых, особенно по левую сторону от дороги, где строительство только началось, — над крышами частных домов было видно остовы двух высотных зданий по проспекту Кирова и далее, ряды девятиэтажек с кранами над ними.

За прожитый здесь год Женька уже привык к окружающей реальности и воспринимал как само собой подразумевающимся и очень большое количество строящихся зданий в разных частях города, и обилие пеших людей на улице, и малое количество личного транспорта, и тесноту в общественном транспорте. Это уже была его вселенная, и её он воспринимал как данность. Вот отец с матерью ведь воспринимали как должное то, что придётся тащиться через весь город с сумками и двумя детьми… Для них это было обычное дело…

…Ехали примерно сорок минут, смотря на пейзаж, проплывающий за окном, и на меняющихся постоянно пассажиров, входящих и выходящих на остановках. Потом трамвай выехал на мост, и Женька уставился на широкую реку с быстрым течением, перекатами, островами. Томь! Река блестела в свете яркого солнца, и блики от воды слепили глаза. По центру плыла моторка, оставляя за собой расходящиеся волны. При виде воды сразу же нестерпимо захотелось рыбачить: правда батя, взял с собой удочку, снасти и наживку только на себя.

Трамвай остановился сразу за мостом, где была остановка под названием «Топольники». Вышли из трамвая, ступив на бетонные плиты, дождались, пока трамвай уехал, перешли дорогу и направились в сторону городского пляжа, до которого было всего ничего, 50 метров.

— Смотри, Семён, какие тополя интересные, — неожиданно сказал батя, показывая на высокие деревья с чёрной корой и крупными изумрудными листьями. — Это чёрный тополь, в народе называется осокорь, растение редко попадающееся. Растёт по долинам рек и в пойме, у нас на Тунгуске его не было, в Кутурчине тоже нет.

Спустились по деревянной лестнице и огляделись: быстрая широкая река ниже моста раздавалась в сторону берега примерно на 20 метров, формируя обширный плёс с медленным течением и хорошей, по всему видать, глубиной. Здесь и находился городской пляж. На всём протяжении песчаного пляжа, метров на 100, народу было видимо-невидимо. Погода стояла прекрасная, и горожане дружно попёрлись купаться и загорать.

Пляж был занят абсолютно весь, примерно как в Сочи в самый сезон, остановиться совсем негде. Всё пространство занято телами в купальных трусах и купальниках. В тени осокорей краснела ясно различимая будка спасателей и спасательная вышка со спасательным кругом.

В воде у берега визжат и плещутся дети, играют в мяч, перебрасываются спасательными кругами. Чинно-благородно в трёх-четырёх метрах от берега в воде сидят взрослые. Чуть подальше купаются подростки, и, как всегда, находятся самые смелые и бесшабашные, которые, желая удивить всех, плывут до середины реки и обратно или вообще переплывают реку. Группа подростков побежала вверх по лестнице, поднялась на дамбу, потом на мост, остановилась у самого ближайшего пролёта, потом один встал на перила и нырнул в воду. Глубина там, похоже, была большая, хотя и течение сильное. Парень с громким плеском ушёл в воду, потом через несколько секунд выплыл, развернулся к своим, стоявшим на мосту, что-то крикнул и вскинул вверх руку, показывая, что он не зассал, победил и теперь очередь его друганам повторять этот смелый поступок.

— Пойдёмте дальше, — предложил батя.

Дальше-то дальше, но песок был только здесь, именно на пляже, ниже по течению берег был галечный, и ходить по нему было явно неудобно. Зато места для отдыха шикарные. Отдалившись метров на 100 от городского пляжа, Некрасовы расположились под большим развесистым кустом тальника. Как бы и в затишке, и в то же время до воды всего 10 метров. Правда, насколько Жека понял, здесь уже течение было не такое тихое, как на пляже, но купаться ещё было можно, не опасаясь, что унесёт куда-нибудь вдаль. Ниже по течению виднелись перекаты.

Батя шустро расчистил от крупных камней место стоянки, расстелил покрывало, и мама первым делом положила на него Анастасию, которая в дороге и от жары, похоже, укачалась и задремала.

— Сейчас спать будет! Тихо говорите! — прошептала мама и начала снимать платье. — Я руки отмотала. Весит уже 6 килограмм.

— Так это же наоборот хорошо! — тихонько рассмеялся батя. — Ставь продукты в тенёк, и пойдёмте сначала искупнёмся. Только давайте по очереди. Пусть сначала Семёныч посидит, за сестрой посмотрит, а мы, Машка, с тобой пойдём поплаваем.

Вот, оказывается, для чего взяли сына! Он всегда посидит и последит за сестрой. Впрочем, особо следить за ней было не нужно: Анастасия намаялась и раскраснелась в дороге и тихо-мирно сопела, лёжа на покрывале и иногда двигая пустышкой во рту. Мама на всякий пожарный ещё закрыла её пелёнкой, чтобы не лезли мухи и всякая нечисть.

Пока сестра спала, Женька внимательно наблюдал за родителями. Осторожно ступая по камням, они вошли в воду и начали заходить всё глубже. В этом месте глубина была приличная: примерно через 10 метров от берега вода была уже по грудь. Дальше не пошли. Постояли немного, потом поплавали и где-то через 20 минут вернулись на берег.

— Теперь ты иди, Семёныч, — заявил батя. — Только в воду не лезь глубоко. А потом пойдём рыбачить.

Женька помнил, как в прошлый раз намял себе ноги по камням, поэтому в этот раз берёг ноги изо всех сил. Осторожно, качаясь из стороны в сторону, зашёл в воду примерно по пояс, то есть туда, где взрослым было чуть выше колена, и сел на корточки. Сразу же чуть не выскочил: вода, несмотря на летнюю жару, не сказать чтоб была слишком тёплая: то ли родников много, то ли потому что выше по течению река протекала по таёжной местности. Однако через несколько минут привык и по ощущениям значительно потеплело, стало вполне комфортно, Женька даже немного поплавал туда-сюда. Потом батя сказал выходить из воды, согреться, а затем предстояло идти рыбачить…

Рыбачить батя решил в заброд, больше тут ни на что поймать было невозможно. Выше по течению шумел пляж с множеством купающихся людей, ниже по течению острова и быстрые перекаты, даже отсюда было видно, как вода быстротоком переливается через камешник.

Батя нацепил на себя противогазную сумку, в которой лежала коробка с червями, привязал к поясу садок и, осторожно ступая, зашёл в воду, на глубину примерно по пояс. Женька последовал за ним, но остановился метрах в пяти, дальше пройти уже не мог: глубоко, да и течение чувствовалось. Решил стоять здесь и смотреть, что будет. Хотя, конечно, понимал: время уже было примерно одиннадцать часов утра, и на хорошую рыбалку можно было не рассчитывать. Однако вскоре убедился, что это не так.

Батя стоял в воде, мутил её и отпускал поплавок по течению от себя. Ждал недолго: поплавок резко ушёл в воду, и батя потянул к себе упорно сопротивлявшуюся добычу.

— Есть! — крикнул он и показал крупного окуня весом граммов 200.

Сразу же положил его в садок. Потом поймал окуня поменьше, потом ещё меньше. Потом неожиданно клюнул крупный чебак, тоже весом около 200 граммов. А потом рыбалка попёрла очень шустро. Примерно за час батя наловил где-то полтора-два килограмма. Ловил пескарей, чебаков, окуней, совсем мелких ельчиков.

Когда черви закончились, довольный батя пошёл к берегу. Положил садок с рыбой рядом с берегом, смотал удочку, решив, что хватит рыбачить. Мама в это время отдыхала на покрывале рядом с Анастасией, рядом с мамой притулился Женька. А бате уже места не хватило. Он растянул ещё одно покрывало и улёгся на него. Пожалуй что, стоило отдохнуть…