Выживала. Том 2

Глава 9 Переезд

Как раз в тот же вечер, когда последний раз белили уже спальню, нарисовался сосед, которого, как ни странно, до сих пор в квартире не ощущалось. Некрасовы уже собрались уходить домой и стояли у двери, когда неожиданно услышали клацающий в замке ключ. Дверь отворилась, и в зал вошёл высокий худощавый мужик в искусственной шубе и потрёпанной кроличьей шапке, завязанной ушами назад, на затылок. В руках у мужика была старая авоська, по-видимому, с продуктами.

— Во, а вы кто такие? — с удивлением спросил мужик, увидев чету Некрасовых.

— Нам две комнаты тут дали, — объяснил Григорий Тимофеевич. — Приехали немного подремонтировать.

— Вот, значит, как, даже меня не спросили… — невнятно пробормотал мужик и окинул взглядом сначала его, а потом Марию Константиновну. — Ну, давайте будем знакомиться, коли так… Меня звать Виктор Сергеевич Демидов. Работаю в отделении дороги связистом.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна представились, а потом поинтересовались, где новый сосед всё это время находился. Прошло уже 5 дней с того времени, когда они первый раз заходили в эту квартиру, и только сейчас увидели Демидова.

— У меня мать тяжело болеет, рак у неё, — тяжело вздохнул Демидов. — Сейчас больше там живу, чем здесь.

Больше сосед ничего не стал говорить, открыл дверь своей комнаты и вошёл в неё. Из комнаты пахнуло затхлым воздухом, не стираным бельём и пылью, которая бывает в помещениях, в которых долго не проводилась уборка.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна посмотрели друг на друга, пожали плечами и вышли на улицу. Сосед показался им человеком странным. Может, алкаш? Впрочем, ничего уже не поделать. Пора ехать домой.

Когда ехали в трамвае, решили уже в субботу-воскресенье переезжать… Для этого Григорий Тимофеевич поставил механику магарыч в виде бутылки водки и куска колбасы, чтобы выписал левый путевой лист. Машина оказалась предоставлена на два дня, которые грозили быть наполненными самой упорной работой. Самое главное, конечно же, перевозка мебели и вещей. Так как бабка Авдотья оставалась здесь одна, ей нужно было оставить тоже кое-что для жизни: холодильник, кухонную мебель, обеденный стол, пару стульев, комод, шифоньер, кровать, которая стояла в зале.

А себе-то что? Казалось, себе-то вроде бы, перевозить особо нечего: железную кровать, стоявшую в спальне, тумбочку с телевизором, пару стульев и… всё. Однако это оказалось не так. Когда переезжаешь в новый дом, нужно многое! Нужны посуда, кухонная утварь, хлебница, вёдра, тазы, веник, швабра, ведро для мусора. Да что тут говорить, тёрка для того, чтобы строгать овощи для готовки, и та нужна. А если нет в наличии, нужно покупать.

А одежда, постельное бельё, фотоаппарат и принадлежности для него? Книги, журналы и ещё масса мелочей, которые запросто можно забыть? Также очень много пришлось перевозить скарба, который хранился в сарае: лыжи, ботинки, удочки, рыбацкие принадлежности, сапоги, тазы и прочее добро. Отдельно Григорий Тимофеевич достал из половицы и сунул в краман накопленные капиталы: 230 рублей. Сейчас они могли пригодиться при обустройстве на новом месте.

В пятницу вечером собирали всё барахло, увязывая их в узлы, сделанные из старых простыней. В субботу начали перевозить. Женька сидел на кровати с бабкой Авдотьей, вытиравший глаза платочком, и угрюмо смотрел на все эти хлопоты. Правильно говорят, переезд, как пожар.

— На кого вы меня кидаете, — неожиданно сказала бабка Авдотья и расплакалась.

— Бабуля, да что ж ты плачешь-то? — утешающе спросил Женька и погладил бабку по костлявой спине. — Тебе же, наоборот, тут лучше будет одной. Сама себе хозяйка. Никто тебе досаждать не будет. А скучно будет — радио можешь включить. Газету какую-нибудь себе купи, почитай, кроссворды поотгадывай. Ну, или к нам в гости приезжай. Мы к тебе тоже ездить будем.

Бабка ничего не сказала, только обняла Женьку и похлопала его по плечу.

В субботу ночевали ещё на старом месте, но в воскресенье отец с мужиками, с которыми договорился на работе, разобрал кровать, забрал телевизор, тумбочку, последние вещи, и все вместе уехали на новую квартиру.

Женька с матерью сидели в кабине грузовика, мужики расположились в фургоне, прямо на одёжных узлах.

— Доедем и так! Не до Красноярска ехать! — сказал один из мужиков, Ванька Самохин, недавно поступивший на работу в ОРС и считавшийся учеником отца.

Женька сидел рядом с матерью и, пока ехали, в окно машины с любопытством разглядывал новый район: конечно, было здесь намного лучше, чем в старом. Самый центр города, большие дома в стиле сталинский ампир, театры, кинотеатры, магазины. Народу на улицах побольше. Да и погулять есть где. В общем, всё хорошо. А остальное: новые друзья, привычки, всё это приложится. Ведь привык же он к жизни в СССР! А ещё сразу же почему-то подумал, не с его ли подачи батяня взялся улучшать жилищные условия их семьи? Не сказал бы ему напрямую, так, может, ещё бы лет 5–10 вековали в ветхой избушке…

Приехав, мужики быстро стаскали вещи на третий этаж. Молодые, шустрые, сильные… После того как закончили, и помогли собрать кровать, батя вытащил из сумки две бутылки водки и дал каждому по бутылке.

— Берите, ребята, за труды ваши, спасибо вам огромное, — поблагодарил батя. — Угостить бы вас, да вы извините, из еды ничего нету, ещё разбираться надо. Вы только здесь не шатайтесь, а то сейчас по воскресеньям дружинники тут ходят.

— Да не, всё нормально, Гринька, — заверили мужики, пряча бутылки во внутренние карманы верхней одежды. — Ну, как говорится, с новосельем, бывайте. Если что надо, говори.

Мужики ушли, родители начали собирать кровать. Женька, как кошка, запущенная в новую квартиру, пошёл обследовать своё новое жилище. Конечно, по сравнению с квартирой, в которой он жил в 21 веке, это была настоящая халупа, но чем-то неуловимо напоминала она родительскую квартиру на окраине Москвы, в городе Видное, где жил он с родителями и братом, и где прошли его детство и юность.

С другой стороны, всё, конечно, скромненько, однако есть тёплый сортир. Вода горячая и холодная, ванна чугунная, правда, удивило отсутствие душа на советском смесителе. Как тут мыться-то? Похоже, придётся принимать ванны.

Квартира выходила сразу на обе стороны дома: окно кухни, зала и маленькое окно в ванной смотрели на небольшой скверик, заросший большими тополями, за которым, метрах в 40, стояло какое-то кирпичное трёхэтажное здание, покрашенное в серый цвет, похожее на больницу. В окнах здания горел свет, и Женька вглядевшись, действительно увидел, что это больница: кое-где в окнах видно врачей в белых халатах.

Окно спальни выходило во двор. По другую сторону двора, метрах в пятидесяти, стоял точно такой же дом. По всей площади двора росли тополя и клёны, напротив каждого подъезда стояли лавочки, сейчас заваленные снегом, кое-где видны железные фигурки детского городка. Здесь уже можно было гулять.

Пока Женька изучал своё будущее жилище, попутно размышляя о превратностях судьбы, родители расстелили матрас, мама застелила кровать бельём, накинула покрывало. Потом поставили телевизор на тумбочку, отец подсоединил рогатую антенну и включил аппарат. Изображение, конечно, было так себе: с рябью.

— Здесь центральные антенны на доме есть, не знаю, почему сюда не подведено, — заявил отец. — Потом в телеателье зайду, закажу мастера на подключение. Ещё «говорунок» купить надо: розетка для радио есть на кухне.

Потом сели все вместе на кровать и пригорюнились: не было много чего. Предстояло купить холодильник, кухонный стол со стульями, кухонную мебель с навесными шкафами.

— В зал надо купить хотя бы диван, — грустно сказала Мария Константиновна. — Шифоньер нужен. В спальню кровать надо, тоже шифоньер надо, пару стульев. Стол для Женьки надо.

— Ничего! — с показной радостью рассмеялся Григорий Тимофеевич. — В новую квартиру с новой мебелью! Шифоньер в рассрочку возьмём. И холодильник тоже в рассрочку. Кое-что со своих купим. Ничего страшного!

Женька хорошо запомнил на всю жизнь этот первый день и вечер в новой квартире: все втроём разбирали вещи, складывая то, что куда-то можно сложить. Потом мама пошла на кухню, почистила взятой с собой картошки, в кастрюле сварила суп из пакета на маленькой старой плитке, захваченной из барака, где она лежала без дела, что называется, «на всякий пожарный». Потом, стоя на кухне, ели суп, закусывая хлебом, из тарелок, расставленных на широком подоконнике. Это была первая еда на новом месте.

Чувства неописуемые: здесь и радость от того, что наконец-то выбрались из дыры, в которой прозябали, волнение, что придётся ко всему привыкать. Конечно, предстояло много трудностей: обустраивать быт на новом месте, выстраивать новые маршруты движения на работу и с работы, Женьке нужно ездить на тренировки. С садом тоже проблемы… Впрочем, думали недолго. Всё наладится со временем!

— Мы туда, на Завокзальную, в детский сад, больше ездить не будем! Лишнее это! — наконец решил батя. — В сад ты всё равно будешь ходить только до лета, на следующий год в школу. Так что обойдёмся без сада. Ты уже ходишь в спортивную школу, хватит и такого воспитания. А в школу в местную пойдёшь. Завтра же заеду, заберу из сада документы и карточку из поликлиники, скажу заведующей, что мы ходим в спортивную школу и детский сад нам незачем.

Честно говоря, Жека тому, что он не будет ходить в детский сад, был совсем не рад. Мать через две недели пойдёт в декрет, будет сидеть дома, потом рождение ребёнка, и опять она будет дома, а это значило только одно: очень многое придётся привыкать по дому делать самому…

…Привыкать придётся ко многому. Причём привыкание не в лучшую сторону. Родителям отсюда добираться до работы было крайне неудобно, особенно отцу. Ехать на трамвае три остановки до вокзала, потом тащиться через всю площадь, через мост на другую сторону станции и потом ещё 10 минут пешком. Маме ехать только до вокзала, но если раньше на работу все ходили пешком, то сейчас уже нужно ездить, тратить лишние деньги, хоть и небольшие, да и от трамвая зависеть.

Также неудобно добираться до Горьковской и Женьке. На электричке уже ездить на тренировку не получалось: отсюда также пришлось бы ехать на вокзал три остановки на трамвае, потом шататься ещё по вокзалу в ожидании электрички. Потом также ехать обратно…

Зато отсюда до Горьковской ходил автобус номер 7. Остановка была совсем недалеко, метров 100 ходьбы, у горсовета. Правда, ездить придётся в такое время, когда народу — мама не горюй, многие в том направлении едут на работу. Но тут уже ничего не поделать. Придётся как-то выкручиваться из положения. Автобус всё-таки ехал от места и до места, тем более пошли слухи, что в город в братской Венгрии закупили и скоро придут автобусы большой вместимости «Икарусы»-гармошки, ещё редкие в стране. Можно было надеяться, что добираться будет полегче…

В общем, из плюсов нового места жительства было то, что это благоустроенное жильё в самом центре города. Рядом есть всё: школа, поликлиники, больницы, магазины. Из минусов — квартира с соседом и неудобство добираться на работу, а Женьке на тренировки, и это придётся ощутить в самое ближайшее время.

Первый полный день на новом месте, пожалуй что, был самым тяжёлым после переселения сюда.

— Вот тебе ключ от двери, приедешь с тренировки, откроешь сам, — вечером предупредил отец. — По пути зайдёшь в магазин, купишь себе молока, булочек и хлеба. Мы потом с работы приедем, продуктов привезём. Пойдём, сейчас попробуешь открыть замок.

На счастье, хоть замок был хорошим, захлопывался сам, открывался легко. Родители убедились, что Женька самостоятельно сможет открыть дверь, потом повесили ключ на большую прочную тесёмку.

— Будешь на шее носить, — заявил батя.

Ночевали втроём, лёжа на одной кровати, стоявшей в зале. Родители с краёв, Женька в центре. Естественно, накануне переволновались, и сна толком ни у кого не получилось. Родители полночи ворочались, разговаривали о будущем, о насущных проблемах, о том, как решить их. Уснули только среди ночи. А там ещё немного, и уже пора просыпаться.

Хоть и толком не выспались, зато утром сразу же оценили благоустроенность новой квартиры. Туалет, ванна — всё вот оно, на улицу бежать не надо. Это сразу придало хороший настрой на предстоящий день.

На скорую руку позавтракали вчерашним супом, стоявшим всю ночь в зимнем холодильнике, потом мама помыла посуду, собрались, вышли из дома, подождали, пока отец прогреет машину, сели и поехали. Отправились сначала отвозить Женьку в спортивную школу. Отсюда ехать было немного поближе, чем из-за вокзала, поэтому добрались примерно за 15 минут.

Время 7:10, но свет в окнах ДЮСШОР уже горел. Батя вытащил задремавшего Женьку из кабины, проводил к двери, открыл её и завёл внутрь. На вахте уже сидела старушка-вахтёрша, с традиционным вязанием. Увидев пришедших, сильно удивилась.

— Ничего себе, как вы рано! — удивилась она. — А ещё никто не пришёл.

— Мы издалека ехали, так получилось, — заявил отец. — Пусть здесь подождёт или в раздевалке.

— Вы, папаша, имейте в виду: я только в 7 утра двери открываю, — предупреждала вахтёрша. — Раньше не приводите, а то у двери стоять будете.

Батя согласно кивнул головой, ободряюще похлопал Женьку по спине и пошёл на улицу. Предстояло ему сейчас сначала вести мать на работу, а работала она в пассажирском отделении железной дороги, которое находилось в районе вокзала. Потом ехать в гараж, чтобы взять путёвку. День у всех обещал быть долгим и трудным…

… Тренировка прошла как обычно, Женька уже привык ходить сюда и занимался с большим удовольствием. Время пролетело незаметно, и сейчас ему нужно было в первый раз самостоятельно ехать в свой новый дом.

Во второй половине дня неожиданно по спортшколе пошли слухи, что местные хулиганы решили сделать ответку: жирного Петрова всё не покидала мысль отомстить за свое унижение от шестилетнего оболтуса. Нужно было местных, «горьковских», окончательно проучить.

Девчонка, пришедшая на тренировку позже, сказала что у дома, где живёт Петров, кучкуется человек 10 каких-то сопливых отморозков. Многие одеты по приблатнённому: в фуфайки, валенки и цигейковые шапки-ушанки.

— Надо их опрокинуть! — уверенно заявил Жека при разговоре со своими друганами. — А то они житья не дадут! Надо, чтобы они нас боялись!

По спортшколе разнёсся слух, что сегодня будет драка между местными и воспитанниками. Что уже всех поджидает местная кодла в количестве 10 человек, от нетерпения подпрыгивая на снегу. У некоторых в руках палки.

Однако никто их уже не боялся, лавину было не удержать. Вместе с младшими пошли и пацаны из старшей группы. Горьковские хулиганы увидели, что к ним со стороны спортивной школы подходит толпа человек в 20, в том числе и старшаки, да ещё и с палками в руках, попробовали убежать, и опять у них не получилось. С обратной стороны двора их тоже блокировала ещё одна толпа воспитанников.

Поймали всех, опять накостыляли по щщам, в том числе жирному и его друзьям, сидевшим без шапок на снегу.

— Я тебе что сказал? Не приходи сюда! — зловеще сказал Выживала, сунул руку в карман пальто и подошёл к Петрову. — Сейчас отрежу тебе кое-что и скормлю. Кранты тебе, мразь!

— Не надо! Не надо! — заплакал хулиган, закатавшись по снегу. — Я больше так не буду! Ма-а-а-ма-а-а!

Для профилактики попинав несколько раз всю кодлу, воспитанники, довольные собой, вернулись кто в альма-матер, а кто и пошёл домой. Великое дело — толпа верных друзей! Сколько могут хулиганы собрать со всего района? Человек 10, не больше. Остальным, которые живут подальше, за квартал, и сюда не ходят, вкупаться за местных нет резона. Поэтому Петров остался один на один со спортсменами и понял, что сюда лучше не соваться, а лучше вообще обходить спортивную школу за километр…

Таким образом, в достаточно короткий срок вокруг лыжной школы сформировался недобрый ореол отрицательной славы и пошли недобрые городские легенды, что занимаются там сплошные отморозки, постоянно ходящие с ножами, которые хотят резать уши и носы, и от которых лучше держаться подальше…