Выживала. Том 2

Глава 18 Запись в школу

В конце мая, когда на деревьях уже вовсю распустились листья, Женька с мамой отправились в школу записываться в первый класс. Перед этим ходили в ЖЭК, взяли выписку из домовой книги, где говорилось, что Некрасов Евгений Григорьевич прописан на улице Хитарова. Ходили, естественно, с Анастасией, лежащей в коляске, оставить её было не с кем: отец работал.

Чтобы спустить коляску в отсутствие бати, действовали в определённом алгоритме: сначала одевались мама и Женька. Потом мама одевала Анастасию в тёплый фланелевый костюм, надевала чепчик и обматывала тем же белым одеялом, в котором привезли из роддома. Потом Женька сидел с сестрой, развлекал её и ждал, пока мама вытащит коляску на первый этаж, оставив на площадке у выхода из подъезда, у двери в подвал. Потом мама ворачивалась домой, а Женька с маминой сумкой в руках спускался на первый этаж и вытаскивал коляску из подъезда. Мама брала Анастасию на руки, выходила из квартиры, захлопывала дверь и осторожно спускалась на первый этаж. Женька открывал дверь подъезда, мама выходила и клала дочь в коляску. Со стороны казалось трудно, на самом деле, уже приловчились, получалось быстро. А куда деваться? Конечно, Женька и сам бы попробовал стащить коляску вниз, однако для него она пока ещё была тяжёлая: боялся, что не удержит на крутой лестнице. Да и мама была против.

Идти недалеко, всего метров 200, поэтому прогулялись в своё удовольствие, погода стояла хорошая.

Школа встретила относительным безлюдьем: уроки уже закончились, по пустым коридорам гуляла тишина и лёгкий ветерок от раскрытых окон. У старшеклассников начались консультации и экзамены, школьники средних классов отрабатывали на школьном участке: убирали мусор, мели дорожки, копали землю для грядок и клумб, красили известкой кирпичи, которыми эти клумбы были выложены, и стволы деревьев. Школьников младших классов распустили на каникулы.

Женька открыл дверь, мама занесла коляску на крыльцо, преодолев пять ступенек, и таким образом вошли внутрь. В школе было тихо, в фойе стояли несколько девчонок лет 12–13, держа в руках большие авоськи, в которых, похоже, лежали учебники, полученные в библиотеке.

— А вы куда, мамаша? — спросила вахтёрша и по совместительству техничка, пожилая женщина в синем рабочем халате и берете, сидевшая за столом у входа, хотя ответ был и так очевиден.

— В первый класс сына записывать, — объяснила Мария Константиновна.

— А это вам в приёмную директора надо, там заявление писать, — заявила вахтёрша. — На второй этаж, кабинет 202. Вот объявление на доске висит.

Она показала на информационный стенд, на котором висело большое объявление, написанное от руки: «Уважаемые товарищи родители! Приём в первый класс школы номер 12 ведётся весь май и июнь, каждый будний день, с 8:00 до 12 часов в приёмной директора, кабинет 202. Принимаются дети по месту прописки, проживающие на улицах квартала 49Б, на проспектах Металлургов, Пионерском, улицах Кирова, Орджоникидзе, Энтузиастов и Хитарова. Приёму подлежат дети, которым исполнилось на 1 сентября 1977 года полных 7 лет. При себе иметь: свидетельство о рождении ребёнка, справку из домовой книги о месте прописки ребёнка, паспорт одного из родителей, с которым ребёнок пришёл на запись».

Мария Константиновна пожала плечами: всё это у ней было. Осталось приступить к тому, ради чего они пришли…

Пока мама разговаривала с вахтёршей, Женька внимательно огляделся: школа, несомненно, старая, но старая именно по интерьеру, который выглядел как типично советский. Однако в то же время с полной уверенностью можно было сказать, что и в 21 веке есть точно такие же школы, разве что мебель поновее или отделка.

Стены школы выбелены извёсткой. По низу, примерно на высоте полутора метров, тянулись панели, обрисованные масляной краской синего цвета. В вестибюле с двух сторон стояли у стен откидные деревянные сиденья. На потолке длинные светильники дневного света с трубчатыми ртутными лампами.

На стенах информационные стенды с расписанием занятий, информацией и объявлениями. Обязательные для советского времени плакаты: «Ученье — свет, а неученье — тьма», «Нам Ленин великий путь озарил», «Пионер всем ребятам пример» и другие. От вестибюля в обе стороны шли коридоры, ведущие в правое и левое крыло. Наверное, там находились кабинеты. Прямо от вестибюля вверх шла широкая лестница, похоже, парадная. Она поднималась на площадку между первым и вторым этажом, где был оформлен красный уголок: на постаменте, крытом кумачом с золотыми кисточками по краям, стоял большой белый гипсовый бюст Ленина. В углу в специальной стойке с правой стороны флаг Советского Союза, с левой стороны в стойке флаг школьной пионерской дружины. Над бюстом большой транспарант-плакат с надписью золотыми буквами на красном фоне: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!». В целом, всё смотрелось так, как будто Женька находился в каком-то фантастическом фильме про попаданцев. В школе отмечалось обилие красного цвета и пропагандистских плакатов.

— Пойдём! — сказала мама и дала Женьке в руки свою сумку. — Коляску я сама занесу.

Конечно, подниматься с коляской и дочерью в ней на второй этаж было тяжеловато, но ничего не поделать. Мария Константиновна занесла сначала коляску на площадку, где стоял бюст Ленина, постояла минутку, перевела дух, а потом преодолела следующий пролёт. Женька, как хвостик, держа мамину сумку в руках, последовал за ней.

202 кабинет находился совсем недалеко от парадной лестницы, самая первая дверь направо. Дверь открыта, но видно табличку с надписью «Приёмная». Мария Константиновна остановила коляску перед дверью и заглянула туда.

— Можно? — спросила мама и для приличия слегка стукнула в дверь.

Женька подошёл к двери и тоже заглянул внутрь. Там в обширном помещении за большим столом с плакатом «Приёмная комиссия в первые классы» сидела женщина лет 40, одетая в тёмное платье, рядом с ней ещё одна, более молодая, лет двадцати пяти, в белой блузке и тёмной юбке. Они с интересом уставились на Марию Константиновну.

— Да, можно. Вы ребёнка записывать в первый класс? — спросила женщина, сидевшая за столом.

— Ребёнка записывать, — согласилась мама.

— Ы-ы-ы-ы! М-р! — Анастасия проснулась, заворочалась в коляске, недовольно залепетала и нахмурилась: похоже, нечаянно выплюнула и потеряла пустышку. Женька проявил инициативу: самостоятельно поднял пустышку, лежащую у щеки, протёр чистым платком, лежащим рядом и дал сестре, которая зачмокала её и с облегчением задремала, опять закрыв глаза.

Мама знаком показала, чтобы Женька покачал коляску, сама прошла в кабинет.

— Присаживайтесь, — женщина, сидевшая за столом, показала рукой на стул. — Меня зовут Валентина Ивановна Овчарова, я заведующая учебной частью школы номер 12. А это Людмила Александровна Фадеева, учитель начальных классов. Подавайте документы.

Мария Константиновна вынула документы из папки, и протянула завучу, которая стала внимательно их изучать и почти сразу же с удивлением подняла глаза.

— Некрасов Евгений Григорьевич, 1970 года рождения, 7 ноября. Но ведь ему в этом году 7 лет исполнится только в ноябре. Мальчику сейчас 6 лет. Я даже не знаю… По закону требуется семь полных лет.

— Но не будем же мы сидеть дома ещё год? — спросила Мария Константиновна. — Мы его из детского сада забрали, потому что он занимается спортом — горными лыжами. Уже на какой-то там разряд сдал.

— Вот как… Интересно, — оживилась молодая учительница. — А что ещё ваш ребёнок умеет? Буквы знает? Считать до 10 умеет?

В этом моменте Женьку чуть не разразился громким хохотом. Естественно, считать он умел, знал умножение, деление, мог припомнить какие-нибудь простые формулы вроде пи-эр-квадрат, хотя… За те 14 лет, что прошли с момента окончания средней школы, он… Да практически всё забыл! Что он помнил? Да, умел бегло читать, но только про себя. Как-то оставшись дома один, попробовал читать вслух, и понял что бегло читать вслух не получается, неизбежно возникают ошибки и неточное чтение. Математика? Она ему так и не понадобилась ни на каком уровне, разве только когда высчитывал треки или высоту гор, на которых надо было устраивать лагеря при увлечение фрирайдом или альпинизмом. История? Знал только на уровне обывателя. География? Зоология? Биология? Это он конечно знал, не отнять, на начальном уровне знал, чтобы посмотреть на карту и определить куда ехать на сплав, какие природные условия в этой местности, а также какая там рыба водится, и какие звери могут представлять опасность. Знал английский язык на довольно приличном уровне, потому что многие названия и специализированные термины были на этом языке, в том числе на инглише часто общался со своими заграничными коллегами. Много это или мало? Пожалуй, себя он считал образованным человеком. На среднем уровне… Только этот средний уровень был намного ниже чем уровень обычного школьника, который именно сейчас изучает эти науки.

… — Он у нас не только считать умеет, но и читать уже умеет! — с гордостью сказала Мария Константиновна.

Её высказывание вызвало большое удивление у членов приёмной комиссии. Они с любопытством уставились на Женьку, стоявшего в коридоре.

— А можно, чтобы он продемонстрировал? — попросила Валентина Ивановна.

— Женька, подойди сюда! — махнула рукой мама. — Коляску завези сюда, поставь у двери.

Женька, повинуясь приказу мамы, осторожно завёз коляску с Анастасией в приёмную и поставил у двери, сам прошёл к столу и остановился в метре от него, в смущении потупив голову.

— Ты правда умеешь читать? — спросила Валентина Ивановна.

— Умею, — подтвердил Женька.

— Прочитай, что здесь написано, — попросила Людмила Александровна и протянула Женьке альбомный лист, на котором от руки было написано несколько строчек. Он сразу понял, что его хотят проверить, умеет он читать рукописный шрифт или нет. Естественно, для ребёнка такой экзамен, в теории, выглядел более сложным, чем просто читать печатные буквы.

— Образец заявления для записи в первый класс школы номер 12, — прочитал Женька. — Я, Иванов Иван Иванович, 1950 года рождения, проживающий по адресу: Кемеровская область, город Новокузнецк, улица Ленина, дом 60, квартира 20, прошу принять моего сына, Иванова Ивана Ивановича, в первый класс школы номер 12. Дата, подпись.

То, что на лицах учителей появилось удивление, невозможно было отрицать. Это было самое настоящее изумление. Женька прочитал рукописный шрифт относительно быстро и без малейшей запинки!

Удивление можно было понять: большинство детей, практически 99 процентов, приходящих в первый класс советской школы, читать не умели. А те, что умели, с трудом читали печатные буквы, с усердием водя под ними пальцем. А здесь — шестилетний мальчишка, да ещё читающий так бегло. Не иначе, какой-нибудь гений!

— Прекрасно! — наконец отошла от изумления Людмила Александровна. — Беру тебя к себе в первый класс под буквой А.

— Да, безусловно, вам уже нужно начинать учиться в школе, мальчику не стоит терять год! — решительно согласилась завуч и пододвинула Марии Константиновне чистый лист, чтобы она писала заявление.

Когда заявление было написано, Людмила Александровна сказала, что в начале августа в школе будет информация о первом общем родительском собрании первоклассников, которое состоится в физкультурном зале школы, и на котором будет рассказано, что нужно приобрести в школу: школьную форму, ранец, физкультурную форму и так далее. К этому времени уже точно будет готова разбивка по классам. Также скажут, какого числа состоится перекличка.

— Вам примерно в середине августа необходимо пройти медицинскую комиссию и принеси медицинскую справку по форме 086-У! — предупредила Людмила Александровна. — Это в детской поликлинике по месту прописки.

— Ну всё, товарищ Некрасова, — завуч встала из-за стола и подала Марии Константиновне руку. — У вас одарённый ребёнок. Мы с удовольствием возьмём его в нашу школу.

Мария Константиновна с неловкостью пожала руку завучу, следом учительнице, сказала до свидания и, взяв коляску, вышла из кабинета.

— До свидания, Женя, ждём тебя 1 сентября! — приветливо улыбнулась Людмила Александровна и помахала рукой.

Женька помахал рукой в ответ и пошёл вслед за мамой. Пожалуй, это уже был самый первый звоночек обстоятельств, которые могут значительно ограничить его свободу… Но всё-таки, если Людмила Александровна будет его учительницей, было бы хорошо: женщина на вид смотрелась дружелюбной и милой, как и подобает быть первому учителю. Хотя ситуация, конечно же, выглядела кринжово: идти в школу второй раз… А если принять во внимание, что заново будут контрольные, лабораторные, экзамены, домашка, драки в школьном дворе и туалете, то, пожалуй что, ничего хорошего в этом не было…

… Мария Константиновна с трудом стащила коляску со второго этажа, вышла из здания школы и присела отдохнуть на лавочке перед центральным входом. Женька видел что маме тяжело справляться с этой ношей, но к сожалению, ничем не мог помочь ей.

— Ы-ы-ы-ы! — захныкала проснувшаяся в ходе этих процедур и выплюнувшая пустышку Анастасия. Мария Константиновна попробовала её укачивать, но ничего не получилось — пустышку дочь выплёвывала и спать не хотела, с каждой минутой разворачивая руками одеяло и всё громче проявляя своё недовольство, под конец перешедшее в громкий рёв.

— Есть хочет! — сказала Мария Константиновна и дала бутылочку с грудным молоком.

Анастасия стала, причмокивая, с удовольствием пить из соски, потом сразу же уснула прямо в ходе кормления. Мама осторожно вытащила изо рта соску и опять дала ей пустышку. На короткое время освободились.

«Блин, это мне ещё повезло, что я в тело пятилетнего шкета исекайнулся», — неожиданно подумал Женька. — «А вот так очнулся бы спелёнутый, как мумия, со всех сторон, да ещё с закрытым лицом, точно бы фляга засвистела».

— Пойдём в детскую поликлинику сходим, там сегодня день здоровых детей, Настю педиатру покажем, и подробно о твоём лечении узнаем, — заявила мама и поднялась с лавочки.

Надо признать, о лечении от плоскостопия родители Женьки, да и он сам, совсем забыли в связи с переездом на новую квартиру и рождением ребёнка. В старой поликлинике он честно отходил на лечебную физкультуру 10 сеансов, больше было нельзя. Медсестра, проводившая лечение, сказала, что нужно обратиться к ортопеду, чтобы он спланировал дальнейший план действий, но как раз в это время переехали, батя забрал карточку Женьки из старой поликлиники, отдал в новую, и на этом всё заглохло…

— Далеко до детской поликлиники? — спросил Женька.

— Две остановки на трамвае, — Мария Константиновна слегка задумалась. — Пойдём прогуляемся не спеша.

Погода располагала к прогулке: тепло, светит яркое майское солнышко, лёгкий ветерок гуляет по молодой траве и только что распустившимся листьям. В воздухе аромат цветов, свежих листьев, травы и весны, который несёт радость и ожидание чего-то хорошего.

Наверное, со стороны они прекрасно смотрелись. Мама для выхода в люди оделась прилично: клетчатая юбка до колена, жакет, розовая блузка под цвет коляске, на виске легкомысленная заколка в виде ромашки. Женька в брюках, туфлях, короткой чёрной курточке и белой рубашке. Выглядят на все 100! Люди сразу видят: идёт молодая мама с двумя малышами.

Впрочем, насколько Женька заметил, взрослых с детьми, в том числе и с маленькими, попадалось много. Один в коляске, другой рядом, иногда совсем карапуз, лет четырёх-пяти. Тем более каникулы начались!

…В детской поликлинике народу было много, однако также много было и работающих кабинетов с участковыми педиатрами. Оптимизация медицину ещё не коснулась. Очередь двигалась быстро.

Подождав 10 минут, вошли к своему участковому педиатру. Мама сначала показала Анастасию, которая к этому времени опять проснулась, нахмурилась и стала недовольно махать руками и громко возмущаться тем, что её распеленали и полностью раздели для осмотра, да ещё и крутят-вертят как хотят.

— Ух ты какая грозная! — рассмеялась педиатр. — С характером будешь!

— Ы-ы-ы-ы! — недовольно ответила Анастасия и закатила рёв. Пришлось маме взять её на руки и укачивать, чтобы успокоить.

Потом педиатр занялась Женькой. Замерила рост, вес, спросила, есть ли какие-либо жалобы.

— У вас тут в карточке написано, что вы к ортопеду ходили, — сказала педиатр, женщина лет тридцати, в белом халате и в высоком белом колпаке. — У нас ортопед тоже есть, вам нужно показаться. В остальном у вас мальчик здоров. В августе придёте ко мне на диспансеризацию, я вам справку в школу оформлю.

Очень к ортопеду была тоже небольшой. Разувшись, Женька вошёл в кабинет, Мария Константиновна, с Анастасией на руках, заглянула, ввела врача в курс дела и села на лавку в коридоре, стала дожидаться результатов осмотра.

Ортопед внимательно осмотрел ступни Женьки и заявил, что прогресс есть, нужно ещё походить на лечебную физкультуру и носить ортопедические стельки, возможно, необходимо скорректировать их размер, если нога выросла.

— В остальном вы здоровый молодой человек, мне кажется, даже не по возрасту развитый, — с лёгкой иронией заявил ортопед. — Спортом занимаетесь?

— Горными лыжами, — смущённо сказал Женька. — Сейчас, правда, на лыжах не катаемся, у нас летняя подготовка. Сдаю нормативы по бегу, прыжкам.

— Это хорошо что сдаёте, — ортопед подписал направление на лечебную физкультуру и протянул Женьке. — 2 недели походишь, потом ко мне на приём. Тридцать третий кабинет, с 6 до 7 вечера. А сейчас всего доброго.

Женька вышел из кабинета и вместе с матерью и сестрой отправился домой. Придётся ходить на лечебную физкультуру, никуда не деваться… По крайней мере, хотя здесь до детской поликлиники расстояние больше, чем на прежнем месте жительства, зато можно не спеша прогуляться по проспекту, глазея по сторонам и на людей, подмечая любые вехи этого времени…