Глава 11 По понятиям. Часть 3

— Всё, мне на работу пора, — Оля ловко выворачивается из моих объятий. — А ты поспи, что ли, полседьмого всего. Федька сам позавтракает, не маленький. Обед в холодильнике, поешь нормально… Пока-пока!

С улыбкой наблюдаю, как она мечется по спальне, собирая разбросанную одежду. Пусть свадьба вчера получилась скомканная, зато первая брачная ночь удалась на славу, да и первое брачное утро не подкачало. За всеми этими приятными занятиями вчерашние тревожные мысли несколько отступили. Но когда Оля уходит, они начинают одолевать меня с новой силой.

Правильно ли я вчера поступил? Не угодил ли из огня в полымя? Как Рязанцев воспользуется материалами, которые попадут к нему в руки? Не дурак же он, чтоб шантажировать сотрудника спецслужбы… Должен понимать, что с моей конторой лучше не связываться — прихлопнут, как муху. С другой стороны, много ли я знаю о Рязанцеве?

И какую услугу он потребует взамен? Контора не позволит впутать меня ни в какой криминал, конечно… Но мало ли есть вещей, не перечисленных в уголовном кодексе, однако по-своему достаточно скверных.

Заснуть не получается, хотя ночью я не то чтобы много спал. Встаю, готовлю яичницу себе и Федьке. Провожаю приемного сына в школу — документы на усыновление мы уже собрали и подали. Хотя, должен признать, отец из меня так себе пока что: уже и не припомню, когда в последний раз сидел с Федькой над его игрой или олимпиадными задачками. Обещаю себе наверстать как только так сразу, а то у нас впереди переходный возраст, установить крепкие доверительные отношения надо до того, как паренька станут одолевать гормоны. Я, конечно, неплохо обеспечиваю семью — ноутбук Феде новый купил, смарт-часы, крутые кроссовки для футбола. Но ведь деньги — это далеко не все…

В школу Федя собирается и уходит сам, он вообще самостоятельный юноша у нас. Пытаюсь вникнуть в рабочие процессы, но безуспешно: не получается сосредоточиться. С текучкой ребята довольно успешно справляются без меня, а понять, какие глобальные проблемы можно порешать, я сейчас не в состоянии. Ладно, разберусь с Рязанцевым и сделаю вторую попытку.

Чтобы скрасить ожидание звонка, погружаюсь в новости.

Оказывается, дорожные аварии с летальным исходом для владельцев транспорта, многократно превышающего допустимый шумовой порог, случаются теперь время от времени в разных городах — видимо, ревнитель тишины отправился на гастроли. Полиция напоминает авто- и мотолюбителям о необходимости наличия исправного глушителя.

Писатель Морковин, лауреат длиннющего списка премий, поднял вопрос о том, могут ли одаренные писатели участвовать в тех же литературных конкурсах, что и неодаренные; и вообще, может считаться текст, написанный с помощью Дара, произведением искусства? Или же это что-то вроде нейрогенерации — ведь в создании произведения участвует не только человек, но и нечто сверхчеловеческое? А вот уважаемые коллеги, получившие Дар, пишут, конечно, быстро и захватывающе, так, что читатели книжные прилавки штурмом берут в день выхода новинки — но где художественная ценность? Где новаторские идеи? Где развитие? Писатель Морковин ничего этого там в упор не видит, следовательно, этого и нет. Ясно-понятно, достался писателю Морковину Дар ковыряния в носу, вот и плюется ядом в более удачливых коллег.

Криминальная хроника. Ранее судимый семнадцатилетний гражданин признался в убийстве собственной бабушки. В качестве мотива назвал стремление забрать себе ее Дар. Ох, ё… Пасечник, три месяца назад заявивший о том, что перенял Дар у умирающего деда, комментарии давать отказался; однако его мать обратилась к прессе и призналась, что сынуля никакого Дара не получал — то есть банально вводит в заблуждение доверчивых граждан. Ну кто бы сомневался. Полиция призывает сохранять спокойствие… Эксперты — ишь, выискались — сообщают, что природа Дара нам не известна до сих пор, потому просят воздержаться от сомнительных экспериментов… бла-бла-бла.

Рязанцев звонит около одиннадцати утра:

— Саня, порешал я вопросик твой. Приезжай.

Сорок минут спустя вхожу в особняк, поднимаюсь по акрофобической лестнице с прозрачным стеклом вместо перил. Рязанцев сегодня одет в пиджак — уже не малиновый, а песочного цвета; видимо, времена «вторых 90-х» подходят к концу и бизнес стремительно покрывается налетом цивилизации. Внешне, по крайней мере.

Рязанцев, не потрудившись встать из кресла, машет мне рукой и говорит буднично, словно обсуждая рутинный рабочий вопрос:

— Я тут подумал, в натуре ты вряд ли захочешь это смотреть. Потому видео для тебя записал, Саня, — Рязанцев усмехается краешком рта. — Через Deep Truth, можешь сохранить к себе и проверить.

Рязанцев щелкает пультом, и на огромной, в полстены плазме появляется изображение человека восточной внешности. Он стоит на коленях со связанными за спиной руками и, захлебываясь словами, орет:

— Мамой клянусь, это всё! Ноутбук, съемный диск, флешка, мой телефон и Сального! Нет, не копировал никуда, сказал же! Ну хватит, не надо больше, пожалуйста… И не сливал я ничего, да и не собирался, я ж не конченый! Припугнуть только соплюшек этих, чтобы работали!

— А как по мне, Фарид, так ты очень даже конченый… — спокойно, лениво даже произносит Рязанцев где-то за кадром.

Фарид переходит на вой:

— Ну прости-и-и, Пал Михалыч, прости, в натуре, винова-ат, рамсы попутал! Понял я все, понял! Да хватит уже…

— И веры тебе нет больше, Фарид, после того, как ты в распространение детской порнографии вляпался. — Голос Рязанцева странно меняется: — Перечисли все хранилища записей с интимными фото и видео девочек.

Фарид отвечает совершенно бесстрастно, механически:

— Мой ноутбук, съемный диск с маркировкой ХХХ, красная флешка на три гигабайта, мой телефон и Сального, серебристая флешка на пять гигабайт у меня дома за вентиляционной решеткой.

Надо же, оказывается, Дар Рязанцева работает и так же, как бывший мой…

Рязанцев щелкает пультом.

— Тебе, Саня, не особо интересно, что там дальше, верно я понимаю?

— Верно.

Действительно — не интересно. Сам бы я изуродовал подонка не без удовлетворения, но смаковать, как это сделали другие — увольте. Да и тянет просмотр записи на соучастие в целом букете статей, а у меня же зарок — никакой уголовщины.

— Пойдем-ка лучше к мангалу прогуляемся. Шашлык я сегодня не заказывал, ты уж извини. Но кое для чего мы с тобой мангал используем.

С неожиданной для его комплекции легкостью Рязанцев встает и идет к дверям. Выхожу за ним на просторный двор, мощеный цветной плиткой, оборудованный шатрами и садовой мебелью. По центру — массивный кованый мангал. На таком барашка целиком зажарить можно и еще место для решеток с закусками останется.

Рязанцев небрежно машет рукой, и расторопный паренек в белой рубашке и галстуке приносит картонную коробку и вываливает в мангал ее содержимое. А прежде, помнится, у Рязанцева криминального вида братки шестерили… быстро времена меняются.

— Все согласно описи, — Рязанцев брезгливо смотрит в мангал. — Ноутбук бэу, съемный диск с похабной маркировкой, красная флешка, серебристая флешка, два телефона. Материалы отсматривать будешь?

Отшатываюсь:

— Нет! Воздержусь.

— Правильно, нормальному мужику на такое даже пыриться — зашквар. Жора, плесни-ка бензинчику…

Пару минут спустя из мангала валит черный дым. Изящный двор заполняется отвратительной вонью горящего пластика. Вскоре в мангале остаются только покрытые копотью железки. Жора бензина не пожалел, так что ни у байта данных шансов не осталось.

Рязанцев, не говоря ни слова, поворачивается и возвращается в дом, в гостиную. Мне не остается ничего, кроме как тащиться за ним. Возвращается ощущение, что настоящие проблемы у меня еще только впереди.

Девица с приторно-розовой помадой на губах и ненатурально белыми волосами, доходящими до туго обтянутой юбкой жопы, вносит серебряный подносик с двумя бокалами. Рязанцев рассеянно хлопает ее по заду. Девица широко лыбится, но глаза ее остаются холодными.

В бокале вискарь. Рановато, и мне же еще машину вести… Впрочем, никогда не стоит отказываться от подарков человека, с которым нужно установить контакт. Потому у клиентов я всегда пью то, чем они угощают — обычно жидкий чай из сомнительной чистоты кружек, а пару раз пришлось оскоромиться растворимым кофе, от которого потом ныл желудок. Тут хотя бы вискарь приличный…

— Ты сейчас думаешь, Саня — и что же мешало мне снять копии, чтобы потом тебя шантажировать?

Пожимаю плечами. Ну да, промелькнула такая мысль. Рязанцев сам отвечает на свой вопрос:

— Здравый смысл мне помешал. Я хоть и простой провинциальный бизнесмен, а на кого ты сейчас работаешь, представляю себе. Мне проблемы на ровном месте не нужны. Понимаю, ты можешь на слово мне не верить. Потому предлагаю вот что: воспользуйся Даром. Я разрешаю. В моих интересах тебя убедить, что я не держу фигу в кармане.

Вон оно что — Рязанцев кое-что знает обо мне, однако явно не все.

— Я верю тебе, Павел Михайлович. Потому не буду использовать Дар. Нет в том нужды.

— Что же, как знаешь… Дело твое. Я только хочу, чтобы претензий ко мне больше не было.

— У меня нет к тебе претензий.

Рязанцев, присербывая, отхлебывает виски. Повисает пауза. Похоже, хозяин дома спецом мне нервы мотает. Не выдерживаю:

— За мной должок, как договорились. Сейчас стребуешь или на потом отложим?

— Жизнь — штука непредсказуемая, Саня… как говорили древние, фортуна переменчива. Так что не будем откладывать в долгий ящик. Да ты не тушуйся, ничего криминального я не потребую. Я ж рамсы не путаю, знаю, с кем дело имею. Работа… она вроде бы по твоей специальности. Хотя не совсем.

— У тебя что-то пропало?

По жирному лицу Рязанцева пробегает рябь. Речь странно замедляется. Неужто этот стальной крокодил… колеблется?

— Получается, так. Пропала папка одна… Там учредительные документы на пару офшоров, договора всякие… В общем, не бери в голову — не твоя печаль; скажи «Кипр», кому надо, тот поймет. Бумаги нужные, но проблема даже не в том, что они пропали. Проблема в том, что я знаю, кто их взял. И ребята твои тут не помогут. Дина если что прячет, то только она и может это найти — такой ей вышел Дар.

— Дина?

— Моя дочь.

Рязанцев делает долгий глоток виски. Я молчу. Чего тут скажешь…

С Диной я общался один раз меньше года назад и не сказать, что был очарован. Рязанцев тогда подрядил нас найти дорогущую антикварную скрипку, которую Дина сама же и спрятала — выступать, видите ли, не хотела… Тогда она произвела впечатление донельзя испорченной девчонки, причем не такой уж юной. Лет двадцать семь ей — поздновато уже для подростковых закидонов. Помню, меня поразило, как вульгарно она разговаривала — почти как наш Виталя, но с его анамнезом простительно, и он все-таки работает над собой; а Дина, казалось бы, должны была получить приличное образование. Пороли ее мало в детстве, вот что.

— Никакого давления на Дину я не допущу, — говорит наконец Рязанцев. — Ни финансового, ни прочего. Ее надо просто убедить вернуть документы. Потому что если она этого не сделает… тогда все не имеет смысла. И не в документах тут дело. Потому я обратился именно к тебе. Со мной Дина не разговаривает. С теми, кого я посылаю — тоже. А вы вроде неплохо поладили, когда искали скрипку.

Так что это, мне предлагается стать нянькой для избалованной мажорки? В самом деле никакого криминала, у Штаба претензий не будет… Рязанцева даже жаль, хоть он и тот еще рептилоид. Но как я уговорю эту Дину вернуть бумаги, черт возьми? Мы и виделись-то всего один раз, и вроде бы не особо друг другу понравились.

— Я рад бы помочь, правда. Но я же сыскарь, никакой не психолог…

— Знаешь, сколько этих дармоедов у Дины перебывало? По тарифам топовых эскортниц, между прочим. Толку с них… Дина над ними просто издевается. А я понять не могу — ну чего ей надо? Я все предлагал: хочешь учебу в любой Сорбонне, или бизнес свой, или карьеру в «Газалмазе» — ничто ей не угодно, всем брезгует. Хочешь, говорю, замуж выйти хоть за принца крови? В Европе много мелкотравчатых принцев, нашлась бы пара-тройка и на мой бюджет. Все бесполезно. Только хмыкает и запирается у себя, мультики дурацкие смотрит…

— Так, может, ей не принц дисконтный нужен, а просто нормальный парень?

— Так разве ж я против? — в голосе Рязанцева прорезается что-то, отдаленно напоминающее эмоцию. — Я же ни в чем ее не ограничиваю. Пускай выбирает себе по сердцу — хоть делового, хоть трудягу, хоть даже артиста какого — я бы не возражал. За ней разные люди ухаживать пытались, и не все только ради моих денег — она ж и сама по себе красивая девка и неглупая, хоть и без царя в голове. Так она их просто трахает один раз, а потом блокирует. Некоторые мне названивают — Пал Михалыч, что, мол, пошло не так, неужели ты меня к Дине не допускаешь?.. А я-то что сделаю? Это она сама.

Неужто в этой рептилии есть что-то человеческое? Я был уверен, что у Рязанцева все в этой жизни под контролем, а, оказывается, он не имеет власти над собственной дочерью. Странно это. Должны же быть методы воздействия — ну не такие, конечно, как с полудурком Фаридом, но все-таки… Возможно, за этим стоит история, которой я не знаю. И что-то мне подсказывает, что история эта скверно пахнет. Не особо, честно говоря, охота в это влезать — у меня и своих проблем выше крыши. Но хотя бы не попробовать вернуть долг будет не по понятиям.

— Ситуация сложная, Павел Михайлович. Но ты же понимаешь, что я не кандидат тебе в зятья? Вчера женился…

— Да сколько уж было тех кандидатов в зятья… А ты, Саня, человек нормальный, без закидонов. Вдруг у тебя получится установить с Диной контакт… Я же твою семейную проблему решил. Может, и ты мою решишь…

Что-то все же и в Рязанцеве есть человеческое. Но что такого я могу сказать избалованной девице, чтобы примирить ее с отцом?

Сказать, пожалуй, ничего такого особенного не могу. А вот если кое-что показать… попытка не пытка.

— Я ценю твое доверие. Обещать ничего не стану, сам понимаешь. Но что в моих силах, то сделаю. За Диной заеду завтра вечером. Нужно подготовить кое-что…

Загрузка...