Я, кухня и два дракона (СИ)

Решение

Дейтар

Мне удалось поймать довольно большую марзанку, но прежде чем нести её Мелиссе, я решил сначала полностью её ощипать и выпотрошить. Всё же марзанка хоть и имеет очень нежное, вкусное мясо, но вид имеет ещё тот.

А вдруг Мелисса испугается, увидев птицу с шипами? Я же не знаю, есть ли в её мире подобные экземпляры.

Пока я общипывал тушку, приметил куст малины. Вспомнил, с каким видом Ниварис преподносил Мелиссе клубнику, и решил повторить его фокус. Заодно и пару клубней раздаолы нашёл — запечь их в камине и будет прекрасный гарнир.

К домику я возвращался как настоящий герой: в одной руке тушка марзанки и клубни раздаолы, в другой — большой лист лопуха, свернутый конусом с малиной.

Но стоило переступить охранный контур, как в нос ударил невероятный аромат чего-то мучного. Похоже, Ниварис с Мелиссой не теряли время зря.

А вот когда я, открыв дверь, переступил порог, сразу ощутил совсем другой запах.

Возбуждение.

Причём и Мелиссы, и Нивариса.

Они оба возились у камина, вытаскивая из него одну лепёшку за другой. Внешне всё выглядело прилично: Ниварис шутил, а Мелисса отмахивалась.

Но запах-то был.

И между ними точно что-то произошло.

Не секс, нет — для этого аромат был слишком лёгким. А вот поцелуй вполне.

— Ого, какой гусь! — воскликнула Мелисса, обернувшись. — А как мы его приготовим?

— Кажется, это не совсем гусь, — Ниварис отлепил от стенки камина последнюю лепёшку и положил её на блюдо, которое держала Мелисса. — Больше похоже на марзанку.

— Так и есть, — кивнул я, направляясь к шкафчику с продуктами. — А приготовим мы её в камине на вертеле. Надо только натереть солью и специями.

— Ух ты! — Мелисса поставила блюдо с лепёшками на стол и тут же подскочила ко мне. — Никогда не ела птицу целиком, запечённую на огне. Только из духовки. А это что?

— Это раздаола, — пояснил я, кидая клубни в мойку. — Ниварис их сейчас подготовит, и мы запечём их вместе с марзанкой. А это тебе, — я протянул Мелиссе лопух с малиной.

— Ой… — Мелисса прижала руки к груди и соблазнительно закусила губу. — Наверное, не стоило.

— Что значит — не стоило? — не понял я её реакции.

Она что, стесняется?

— Ещё как стоило! — продолжил я, совсем не желая, чтобы моя девочка стеснялась моих подарков. — Для тебя всё самое лучшее! Поверь, что мне, что Ниварису хочется радовать тебя каждую секунду и точно не хочется слышать отказа.

— Просто… — Мелисса подняла на меня свои невероятные глаза-озёра. — Мне немножко неловко. Вы так стараетесь.

— О, — Ниварис подошёл ближе и принялся мыть раздаолу. — Не волнуйся. Мы сделаем всё, чтобы ты избавилась от совершенно ненужной тебе скромности.

Щёки Мелиссы тут же вспыхнули, и только тогда я понял, насколько двусмысленно прозвучали слова Нивариса. Впрочем, в этом был весь он.

Мелисса мигом выхватила из моих рук лопух с малиной и помчалась к камину.

Ниварис на мой укоризненный взгляд лишь пожал плечами — мол, а что тут такого? Он ведь правду сказал.

Говорить что-то ещё не имело смысла, и я вернулся к марзанке. Всё же ночь давно уже вступила в свои права, а мы так и не поужинали.

Пока птица готовилась, разговор дальше не шёл. И за ужином мы ели молча.

Мелисса пыталась нахваливать птицу — и было за что, — но я видел, что сама она еле шевелила челюстями и отчаянно боролась с тем, чтобы не уснуть прямо с лапкой марзанки в руке.

Поэтому я не стал особенно увиливать и прямо сказал, что Мелисса будет спать в спальне, а мы уж с Ниварисом разберёмся, кто где. Ведь что на каминной лежанке вполне можно спать, что в кабинете достаточно широкий и мягкий диван.

Мелисса с благодарностью кивнула. Шмыгнула в ванную, а спустя каких-то пять минут так же тихо шмыгнула в спальню.

— Спокойной ночи, — пожелала она нам уже из-за двери.

— Спокойной ночи, — в один голос ответили мы и переглянулись.

Ведь что я, что Ниварис — мы оба слишком хорошо понимали: нам до сна ещё далеко.

И всё же…

Я слышал, как выровнялось дыхание Мелиссы, когда она лёгла и укрылась одеялом. Она не могла слышать нашего разговора — мы с Ниварисом могли говорить совершенно открыто, — но что-то мешало нам обоим.

— Я связался с отцом, — решил я начать издалека. — Наши дела плохи. Скаверис удвоил награду, а объявления о розыске Мелиссы висят чуть ли не на каждом заборе. Мало того, к слепку её ауры добавили портрет, так что теперь к её поиску присоединились и обычные люди. Про нас же с тобой — пока полная тишина. Словно мы как были на острове, так и сидим там.

Ниварис задумчиво кивнул, а затем, совершенно неожиданно, произнёс:

— Ты ведь понял, что я поцеловал Мелиссу, пока тебя здесь не было?

— Это ты к чему? — решил я уточнить. Вообще — не уточнить: я не хотел отвечать на этот вопрос.

— Не увиливай, — Ниварис повернулся ко мне. — Ты всегда говорил прямо и честно. Вот и ответь именно так.

— Да, понял, — процедил я сквозь зубы.

Как-то по-другому я представлял себе этот разговор.

— И что ты почувствовал? — всё так же серьёзно, без грамма улыбки, продолжил Ниварис.

Обычно это я так допытывался у Нивариса правды, и быть на его месте мне совсем не нравилось.

— К чему этот вопрос? — зло огрызнулся я на друга, хотя раньше никогда не позволял себе подобного. — Сейчас нам надо думать о том, как спасти Мелиссу, а ты спрашиваешь меня, готов ли я придушить тебя из-за ревности к ней.

— Да, — Ниварис сухо сглотнул, продолжая буравить меня взглядом. — Именно это я и хочу узнать прямо сейчас. Готов ли ты придушить меня за то, что я целовал Мелиссу? И пока ты не ответишь на этот вопрос, дальше мы ни о чём говорить не будем.

Я смотрел на Нивариса и никак не мог понять, что с ним происходит.

Таким серьёзным и сосредоточенным я его никогда не видел. И столь упрямо стоящим на своём — тоже нет. Он словно стал совершенно другим.

Я не просто почувствовал себя не в своей тарелке. Я испугался. За него. За Мелиссу. За себя. За нас.

— Хорошо, — медленно и глубоко выдохнул я. — Я сразу не ответил на твой вопрос не потому, что разозлился, хотя это было бы логично. Просто…

Я сделал ещё один глубокий вдох, стараясь как можно лучше подобрать слова.

— Когда я зашёл, я сразу почувствовал запах — и твоего, и Мелиссы возбуждения. Увидел, как вы вдвоём хлопочете возле камина, как Мелисса улыбается тебе. Это не разозлило меня. Я не почувствовал желания схватить Мелиссу, спрятать, а тебя разорвать на куски. Я… я захотел оказаться на твоём месте. Я ощутил зависть.

Ниварис молча кивнул и отвернулся к камину.

Он думал. Принимал какое-то своё, очень важное для него решение. И я решил не мешать.

— Ты когда-нибудь слышал об острове Вирга? — вдруг спросил Ниварис.

— Конечно, — ответил я, всё так же не улавливая хода мыслей друга. — Весьма богатый край, известный своими уникальными артефактами и…

Я замер, уставившись на Нивариса.

Ведь остров Вирга был известен не только артефактами.

— Мелисса не сможет сделать выбор, — продолжил он тихо. — Ей проще будет отказаться от нас обоих, чем выбрать кого-то одного, отправив другого на погибель. Я видел, как она смотрит на тебя. Слышал, как стучало её сердце там, в пещере. Но и ко мне она не равнодушна. А самое главное: в одиночку мы не сможем противостоять Скаверису.

— А священной истинная пара становится лишь тогда, когда союз заключён и подтверждён, — устало откинулся я на спинку лавки.

То, что предлагал Ниварис, было безумием. Но я не был уверен, что существует решение лучше этого.

А еще было совершенно неизвестно как на подобное предложение отреагирует Мелисса.

Мелисса

Проснувшись, я сладко потянулась, наблюдая, как лучи солнца играют на моих пальчиках.

Похоже, сегодня будет замечательный день.

Во всяком случае, мне очень хотелось верить, что сегодня к нам никто не заявится в гости, и мне не придётся снова бежать или прятаться в пещере, переживая, целы ли мои драконы.

Кабачок сладко спал на соседней подушке, но на этот раз я не стала его будить. Всё же за вчера он набегался и напереживался не меньше, чем я.

Соскочив с кровати и наскоро одевшись, я направилась к двери. Осторожно приоткрыла её — и чуть не застонала от аромата, ударившего в нос.

Булочки с корицей!

О, боже, неужели это действительно они?

Я распахнула дверь шире, сделала шаг вперёд и тут же убедилась: мой нос меня не подвёл.

На столе, на большом блюде лежала целая гора булочек, а рядом стояла чашка, от которой шёл пар.

— Дейтар? Ниварис? — позвала я драконов, но ответом мне была тишина.

Их нет?..

Подойдя ближе к столу, я заметила записку, лежащую рядом с блюдом:

Доброе утро, Мелисса. Не переживай, пожалуйста, мы скоро вернёмся.

Приятного аппетита.

Мы поставили на дом дополнительную защиту, так что лучше тебе не выходить на улицу.

Твои Дейтар и Ниварис.

Твои…

Последнее слово настолько выбило меня из колеи, что я просто зависла, забыв и про булочки, и про чай, и вообще про всё на свете.

Твои…

От резкого тычка в бок я пошатнулась и чуть не ввалилась лицом в булочки, но вовремя успела выставить руки вперёд.

Оглянулась — и увидела Кабачка, который как раз заскакивал на стол.

Похоже, его пинок был проявлением обиды за то, что я не разбудила его, и он чуть не проспал всё самое интересное.

Во всяком случае, Кабачок с весьма умным видом обошёл блюдо с булочками, ткнулся в чашку с горячим чаем, тут же отскочил, тряся бочками, словно отфыркивался, и сунулся к записке.

Не знаю, умел ли Кабачок читать, но рассматривал бумажку он довольно долго. Потом снова фыркнул (как я поняла, что это именно фырканье — сама не знаю) и поскакал к двери ванной.

Провожая его взглядом, я заметила ещё один сюрприз от драконов.

На лавке лежало платье — небесно-голубое, с глубоким вырезом и кружевом, поблёскивающим драгоценными камнями.

Вообще-то, в своей земной жизни я не любила платья и носила их очень редко. Но это… это было каким-то особенным. Словно, взглянув на него, я сразу почувствовала — моё.

Подхватив платье, я бросилась к двери ванной и затарабанила по ней:

— Кабачок! — загорланила я, не в силах сдержать нетерпение. — Ты здесь не один! Ну-ка, освобождай ванную!

Кабачок вышел не сразу.

Минут пять я нетерпеливо топталась под дверью, пока этот гад соизволил открыть.

Вышел весь мокрый и до чертиков недовольный.

Фыркнул (да-да, опять беззвучно, но весьма эмоционально) и поскакал к булочкам — будто действительно собирался есть их, запивая чаем.

Не сдержав смеха, я кинулась в ванную.

Душ принимала впопыхах, так же поспешно расчёсывалась, а потом надела платье — и замерла, не веря своим глазам.

Я врала. Я не не любила платья. Просто считала, что они мне не шли. Ведь я была невысокого роста, а в платьях казалась ещё меньше.

Но это… даже без туфель на каблуке оно выглядело невероятно.

Ткань мягко скользила по коже, как капля воды по тонкой веточке. Шёлк лежал идеально — будто соткан именно под мои формы, подчёркивая талию, изгибы бёдер, линию плеч.

Платье было небесно-голубого цвета, лёгкого и глубокого одновременно — словно оно вобрало в себя оттенки утреннего неба над морем.

От талии к подолу ткань переходила в плавные волны, и каждый мой шаг заставлял их колыхаться, словно ткань жила своей собственной жизнью.

Белое кружево оплетало вырез и рукава, сплетаясь в тонкие узоры, похожие на ледяные кристаллы. В каждом завитке сверкали мелкие драгоценные камни — сапфиры и прозрачные кристаллы, улавливающие свет так, что платье будто светилось изнутри.

Я повернулась к зеркалу — и задержала дыхание.

Будто это отражение принадлежало не мне, а кому-то другому. Женщине из старинной сказки, нежной и хрупкой, но в то же время сияющей какой-то внутренней силой.

Я подняла руку — и шёлк тихо зашуршал, словно легкое дуновение ветерка.

Камни на кружеве вспыхнули в солнечном свете, заиграли сотнями крошечных радуг, и от этого зрелища у меня закружилась голова.

Я… красивая.

Такой я себя не видела никогда.

В комнату я возвращалась, чувствуя себя королевой. Плечи сами расправлялись, а голову хотелось держать подчеркнуто высоко.

И чай с булочками я пила так, словно находилась на каком-то очень важном приёме.

Кабачок с меня хихикал, но я не обращала на него внимания.

Мне нравилось то, как я сейчас выглядела, как себя чувствовала, и хотелось продлить это ощущение как можно дольше.

Но чай быстро закончился, а мои драконы всё не возвращались.

Мне бы, наверное, стоило забеспокоиться, но я каким-то невероятным шестым чувством ощущала, что с ними всё в порядке.

А ещё у меня было странное чувство, будто мне готовят какой-то сюрприз.

Или это у меня после булочек и платья воображение разыгралось?

Не слишком ли много чудес на одну меня?

Желая отвлечься от навязчивых мыслей, я решила немного почитать. Тем более, со слов Дейтара, у него была собрана целая энциклопедия об этом мире — а где ещё узнаешь о нём больше, как не в таком сборнике?

Зайдя в кабинет, я открыла шкаф, взяла первую попавшуюся под руку книгу, устроилась на мягком диване и собралась погрузиться в чтение.

Я раскрыла книгу где-то посередине, ничего особенного не ожидая, но тут же закашлялась, прочитав название статьи: «Истинные пары».

Вот и не верь после этого в случайные совпадения.

В первый момент мне захотелось захлопнуть книгу и взять другую, но я заставила себя остановиться.

Хоть я по-прежнему не верила, что магия может заставить человека по-настоящему полюбить, знать, чем ещё опасна эта связь, было весьма полезно.

Читать иномирный текст было непросто.

Причиной были не буквы — к ним я привыкла быстро, — а слова, у которых не было земных аналогов.

А когда автор начинал использовать магические термины, о которых я не имела даже смутного представления, я и вовсе впадала в ступор.

И всё же кое-что я поняла.

Открытий оказалось два.

Первое — магия, как я и предполагала, не могла искусственно заставить человека полюбить. Её задачей было другое — свести тех, кто идеально подходил друг другу.

В миг первой встречи магия действительно вызывала у пары чувство эйфории, но дальше всё зависело уже не от неё.

Если оба в паре открывались навстречу друг другу, если между ними вспыхивала настоящая любовь, магия истинности укрепляла эту связь, создавая новые сплетения, которые, насколько я поняла, тысячекратно усиливали силу такой пары.

Но, согласно одной из версий автора, происходило это не потому, что магия давала любовь, а потому, что сама питалась ею. И именно настоящая любовь давала магии возможность выйти на совершенно другой, чуть ли не божественный уровень.

Я невольно улыбнулась, остановившись на этих словах.

Настоящая любовь и так была великим даром, а в этом мире к ней прилагался ещё и такой шикарный бонус.

Но моя радость была недолгой.

Уже в следующем абзаце автор рассказывал, что происходило, если один из пары отказывался от дара истинности.

И это было второе открытие.

Пугающе страшное.

Тот, кто отказывался, в чьей душе не возникало любви, жил дальше — спокойно, будто ничего не случилось, будто на его руке никогда не появлялась магическая вязь, которая постепенно исчезала.

А вот второй, тот, чьё сердце уже было приковано, умирал.

Медленно. Сначала — капля за каплей теряя магию, потом — физические силы, и в конце концов… жизнь.

Я опустила взгляд на свои татуировки на обеих руках и глухо сглотнула.

Выходило, что когда драконы предлагали мне выбрать одного из них, они на самом деле предлагали выбрать — для одного жизнь, а для другого смерть.