Я с тобой развожусь, предатель

Глава 12

— Вау, просто идеально. Я в шоке! В приятном шоке! Я прям как будто какая-то блогерша из социальной сети! — приговаривала клиентка так и эдак крутясь перед зеркалом.

Ее радостное лицо и идеальная стрижка с укладкой на “Дайсон” — творение моих рук — слегка расплывались перед глазами из-за набежавших на них счастливых слез. Я до этого момента не понимала насколько сильно соскучилась по работе. Как мне не хватало этого без преувеличения волшебного процесса преображения женщин, нереального ощущения того, что приносишь кому-то радость своим творчеством. Парикмахерское искусство — это именно творчество. Каждый человек уникален, как и каждая стрижка, прическа. Технологии могут быть одинаковыми, но всегда привносишь что-то новое.

— Я очень рада, что вам нравится. Только не забывайте использовать термозащиту при укладке, хорошо? — сказала я.

Пообещав так и делать, девушка расплатилась, оставив щедрые чаевые и, пообещав рекомендовать меня своим подругам, попрощалась и ушла.

Я снова почувствовала на себе неприязненный взгляд Марины, услышала ее недовольное пыхтение. Сделав глубокий вздох, приказала себе это игнорировать. Вымыла и продезинфицировала расчески и ножницы, убрала свое рабочее место. За два дня что прошли с того, как я устроилась на работу, это была уже третья моя клиентка. Для начала и с учетом места расположения — очень неплохо. Сердце щемило от тоски по Анечке так же, как и в первый рабочий день, как и всегда, когда мы расставались, хоть я отлучалась из дому всего-то на четыре-пять часов и это омрачало мою радость. Но ничего не поделаешь — нужно привыкать. А иначе может такое случится, что…

— Привет, коллеги! Как ваши дела? — сказала Наташа, заходя в парикмахерскую.

— Привет, Наташа, все отлично, — отозвалась я. — Вот, только закончила с клиенткой.

— Угу, и она нас уже отметила в социальной сети, — сказала начальница. — Это очень круто. Я вот думаю, нужно с нашим профилем все же поднатужиться, а то он у нас, прямо скажем, ни о чем.

— Да зачем, Наташ? Мы же не столица. У нас восемьдесят процентов клиентов — бабки и дедки. А где они и где социальные сети? Только напрасно деньги потратишь, — сказала Марина.

— Ты как-то уж слишком сильно преувеличиваешь. И, если все так плохо, то зачем тогда здесь работаешь, а не в столицу едешь?

Марина сникла. Поняла, что ляпнула глупость, но найтись как это загладить не могла.

— А ты что думаешь, Маш? — перевела на меня взгляд начальница.

Я замялась. Социальные сети и контент для них — значительная часть работы чуть ли не всех и каждого уже несколько лет. И успешное их ведение — один из залогов успеха. У салона, в котором я работала, естественно, был раскрученный профиль, да я и сама вела личный деловой до декрета, делилась там разными лайфхаками по укладкам и уходу за волосами, и значительный процент клиентов приходил оттуда.

Согласиться с Наташей — лишний раз позлить Марину, а не согласиться — позлить ее саму.

— Можно попробовать, почему нет, — нейтрально сказала я. — Снимать можем пока сами, а потом, как упакуем хорошо, то можно будет подумать и про таргет уже.

— Оу, стоило догадаться, что ты шаришь в этом, — сказала Наташа. — Если согласишься заняться, то будет прибавка к зарплате.

— С удовольствием.

— Сколько тебе времени на план нужно?

— Думаю, что в понедельник уже подготовлю.

— Отлично.

Ни остаток дня, ни остаток недели клиентов у меня не было. С одной стороны я была рада тому, что могу проводить время с дочкой и бабушкой и не нагружать последнюю заботами о правнучке, но с другой в душу закрадывались сомнения и легкое разочарование. Знаете, это как когда в университете идешь на сложный экзамен, к которому не готов, и мысленно умоляешь получить хоть тройку, а потом тебе ставят четыре и в голове возникает вопрос, а почему не пять.

Конечно же дело было не в желании каким-то чудом получить здесь зарплату столичного салона, но в страхе, что несколько тысяч в месяц ни от чего не спасут и ничему не помогут.

Маленькая зарплата, деревенский бабушкин домик, пусть и добротный, не сравнятся с квартирой в столице и собственным бизнесом. Что до того, что обычно суды на стороне матерей… Взятки-то никто не отменял.

— Для начала я предлагаю сделать маленький косметический ремонт. Ничего особенного — однотонные светлые обои, светлая плитка на полу, зеркала в пол, другие подставки под фены, перетяжка кресел, новые двери. Так же хороший кофе, для начала можно и фильтр, и чай за счет заведения. Ну и форма для нас. И стильная, минималистичная вывеска. Будет совсем другое ощущение у клиентов, ну и эстетика в профиле. Вот, я посчитала по-минимуму прайс, правда без учета рабочих. Но, если что, клеить обои я и сама умею, — говорила я Наташе в понедельник очень стараясь не показывать своего смущения. Все-таки, работая без году неделя, предлагать владелице провинциальной парикмахерской нормально так потратиться на ремонт ради “эстетики” почти самоубийство. Но брать деньги за съемку постов и ведения профиля, от которых без этого не будет толку, мне просто не позволяла совесть.

— Сейчас все скину в мессенджер.

Несколько минут Наташа молчала, просматривая отправленные мною ссылки и смету.

— У меня муж как раз плиточник, — сказала она. — А обои я тоже клеить умею. Так что по оплате рабочих — сразу минус.

— То есть ты… Согласна? — выпалила я.

— Знаешь, когда я рискнула открыть эту парикмахерскую, мне все крутили пальцем у виска, даже муж. А я взяла кредит в банке и рискнула. Год в минус, депрессняк, но зато потом потихоньку дело пошло. А что было бы, если б не рискнула? Так и работала бы на тетю, вот что. Потому, сама понимаешь, эта сумма по сравнению с той, что была — смех. Да и что я потеряю? Парочку клиентов, которые не захотят ждать недельку-другую пока мы управимся с ремонтом.

У меня как гора с плеч упала. И удовольствие теплой волной внутри разлилось, как это бывает всегда, когда твои идеи принимают. Наташа открыла ноутбук и мы заказали все выбранные мною товары и даже получили от одного магазина хорошую скидку, которая как раз окупила доставку стройматериалов.

Когда все доставили, принялись за работу. Для начала отсняли и выставили на продажу старые зеркала и прочее. Да, пришлось за копейки, но зато их быстро купили и это уж точно лучше, чем просто выбросить. Все же какие-никакие, а деньги.

Павел, муж Наташи, отвез кресла на перетяжку. потом мы ободрали обои и он “разобрал” пол. Как только новая плитка была положена и “взялась”, мы занялись обоями. Марина с этим не помогала, а потому никакой тебе напряженной атмосферы. Вместо нее приятное общение между делом. Я узнала, что Наташе тридцать три года, у нее есть восьмилетняя дочка Юля, а парикмахерской уже четыре года. С мужем они жили, как говорится, душа в душу, несмотря на десятилетний брак. И это вызывало нет, не зависть, а надежду с легким оттенком грусти. Надежду на то, что такое возможно в жизни. Пусть и не у меня.

Физическая работа неплохо отвлекала днем, но вот ночами ничто не могло прогнать мою тревогу перед будущим. Увеличивало ее то, что Дан больше не звонил и не писал. Честное слово, уж лучше бы продолжал угрожать и глумиться своим превосходством, чем просто молчал, заставляя гадать о причинах. Не связывался он и с мамой.

Она позвонила, написала несколько сообщений. В них было о том, что я не имею права обижаться на мать, что должна перестать глупить и подумать о ребенке, а не о своей гордости и вернуться жить к ней. Ну и нести “тяжкий крест” одинокой матери, который, по ее мнению, лег мне на плечи потому, что кто-то нас сглазил.

Даже если бы не новая работа, я бы не вернулась к ней. И не потому что лелеяла свою обиду, нет. Понимала, что никто мне ничем не обязан, включая ее саму. Ну, не обязаны родители любить нас, как и мы их. Это трудно принять, но необходимо, чтобы отпустить обиды, которые отравляют жизнь.

Я бы не вернулась к ней потому, что не смогла бы жить рядом с человеком, который терпит меня и мою дочь и то и дело намекает об этом. Не настолько же я глупа, чтоб поверить, что такого не будет.

Часто мы общались с Кариной. Девушка отправила мне посылку со всем необходимым для Анечки из того что здесь просто-напросто не купишь безвозмездно в приказном порядке. Все, что мне оставалось, это надеяться на то, что когда-нибудь смогу отблагодарить ее и Олега за их огромную помощь и доброту.

Наконец ремонт был окончен. Мы все отмыли, расставили мебель, разложили все мелочи. И вот, вроде бы, сравнительно небольшие перемены, а ощущение, что ты в достойном столичном салоне средней руки, а не в поселковой парикмахерской. Отсняв все на свой телефон, я выложила сториз в профиле с пометкой о том, что мы закончили ремонт и ждем всех в гости на открытие, на котором будет шампанское и разноцветные пироженки-макароны. Через несколько часов с радостью заметила хорошее число посещений и даже парочку сообщений в директе от девушек, собирающихся скоро прийти к нам на стрижки.

— Тебе не кажется, что эта Маша перегибает уже? Возомнила из себя невесть кого, фифа столичная… Уже рассказывает нам как выглядеть! Дальше что?

— Марина, ты меня слышала. Снимай свои ресницы и больше такие не клей. Ногти — только короткие и в нюдовых оттенках, — проигнорировав сказанное ею, распорядилась Наташа. — Если что-то не нравится, ты всегда можешь найти другую работу. Твое постоянное недовольство уже раздражает.

Я развернулась на последней ступеньке, намереваясь подняться наверх и немножко подождать на улице. Не хотелось появляться такой момент. Но тут дверь распахнулась и появилась Марина. Ее глаза гневно сверкали, татуажные губы превратились в какой-то оскал.

— О, звезда наша пришла! — выпалила она, — Пожалуйста, походи! Чай, кофе?

— Марина! — рыкнула на нее начальница.

— Извините-простите! — скривилась она и, толкнув меня плечом, поскакала наверх.

— Не обращай на нее внимания, — сказала Наташа.

— Знаешь мне… Мне как-то неудобно, Наташ. Получается, из-за меня конфликты….

— Не из-за тебя. А потому что некоторым проще злиться на других, чем расти самим, — отмахнулась девушка. — Не бери в голову.

Даже несмотря на то, что на открытие пришло пятнадцать человек, среди которых только четверо были местными алкашами, которых пришлось выпроваживать Павлу, присутствующему как раз с этой целью, пять записалось потом на услуги и из них трое пришло на них, что было отличным результатом, с учетом обстоятельств, а Марина присмирела и не уволилась, “не брать в голову” полностью не получалось. Но ровно до первого августа. До дня когда Анечке исполнился годик. Дня, который должен был бы стать одним из самых счастливых, а не превратиться в границу, после которой гнать от себя страхи и дурные мысли уже больше не выйдет. Границу, после которой начнется битва с непонятным для нас исходом, от которого без преувеличения зависит вся моя жизнь.