Я с тобой развожусь, предатель

Глава 9

Мария

DanylaMalevich:”Я думал, что ты умнее, Маша, серьезно. Но ты снова разочаровала меня.”

DanylaMalevich:”Нет, ну серьезно, неужели думаешь, что адвокат — гарантия того, что тебе оставят ребенка с учетом голой задницы и халупы в качестве жилья? Это смешно”.

DanylaMalevich:”И как долго ты думаешь, эта мелкая стерва и ее “Лабутен” будут тебя содержать и платить за адвоката? Что будешь делать, когда им это надоест?”

Сообщения приходили снова и снова. Каждое из них полное яда, издевок, уверенности в собственном превосходстве.

От них у меня раскалывалась голова и неистово колотилось сердце. Да еще и Анечка капризничала, словно бы ощущая состояние, в котором находилась я.

— Я никому тебя не отдам, моя малышка, — шептала я в золотистые кудряшки дочери. — Никому-никому, обещаю.

Вот только как выполнить это обещание?

Вчера мы с Кариной были у адвоката. Валерий Артемович, так его звали, производил впечатление надежного профессионала и за свою работу брал соответственно. А денег… Снова одолженных Кариной денег хватит на пару заседаний. С учетом обстоятельств таким количеством дело не ограничится, да и что потом?

Я не находила себе места от тревоги. Ощущение безысходности сводило с ума. Если Данила заберет Анечку, то… Что тогда? Что мне делать тогда?

— Ну что ты целыми днями плачешь? — спросила мама, зайдя в комнату. — Ребенок видит, чувствует. Ты же ломаешь ей психику.

— Я не знаю, что делать, мам, — я качнула головой. — Не знаю.

Анечка завозилась, прося спустить ее с колен. С каждым днем малышка все увереннее держалась на ногах. С замиранием сердца я ждала ее первых самостоятельных шагов. Как же быстро она растет…

— А я тебе говорила, что делать и не раз. Но ты же меня не слушаешь! Никогда не слушаешь.

— Я не понимаю, как ты можешь предлагать мне вернуться к нему, мама? После всего, что он сделал и делает…

— А что такого Даня сделал, скажи, пожалуйста? Ну, оступился, ну бывает. Ты сама виновата. О муже тоже надо думать, не только о ребенке. А ты что? Год назад считай родила, а фигура как была поплывшей, так и осталась…

— Хватит, я тебя прошу, мама! Как ты можешь быть такой жестокой?

— Жестокой? Я не жестокая, я справедливая. Жестокой жизнь к тебе будет, если за ум не возьмешся. Мужчина на такое идет, чтоб тебя вернуть, несмотря ни на что, а ты все носом воротишь. А мог бы уйти с концами, как твой отец и все!

— То есть ты считаешь, что Дан прав? Прав, угрожая забрать Анечку?

— А что еще ему делать? По-хорошему же ты не хочешь. Да и раз уж ты твердо решила уходить, то, — она сделала паузу, — что такого, если заберет? Деньги у него есть, няню наймет. Видеться вы будете. А ты так сможешь свою личную жизнь устроить, пока не совсем старая еще. Если б мне твой отец предложил такое, я бы ни минуты не сомневалась.

— Я просто не могу поверить…

— А ты поверь! И лучше сейчас, чем когда такой, как я, будешь. Старой и никому не нужной. Запомни — ребенок, это оторванный ломоть. Вырастет и поминай как звали. Заявляться будет, только если ему что-то от тебя надо, да изредка копейку с барского плеча кидать.

— То есть я, по-твоему….

— А что скажешь не так?

— Я тебе всегда всем, чем могла помогала, мама. Тебе и бабушке. Деньги давала…

— Ой, давала она. Давай еще попрекни мать куском хлеба!

Я закрыла лицо руками. Казалось, что на плечах лежала бетонная плита и с каждой секундой она становилась все тяжелее и тяжелее, грозя раздавить.

— И, кстати, Маш. Начинала бы ты подыскивать себе квартиру, — сквозь грохот пульса в ушах донесся голос мамы. — Я тебя сама вырастила, всю жизнь на это положила. А на старости лет хочу в тишине покое побыть. И так пашу вон, как проклятая, хоть уже давно отдыхать пора. Домой прихожу — тут крики, визги. Да еще и ты чуть не каждый день куда-то мотаешься, а на меня ребенка скидываешь.

— Ты что выгоняешь нас на улицу?

— Только не надо жертву из себя строить, хорошо? А то устроилась удобно у всех на шее. У меня, у Карины. Ладно бы выхода не было, а так есть. Но он тебя не устраивает, гордая же сильно. Ну, раз так, то живи сама, а не за счет других.

Сказав это она вышла из комнаты. Я разрыдалась, Анечка тоже и я принялась ее успокаивать. Ходила по комнате из стороны в сторону, укачивая дочку. Шептала ей что-то ласковое на автомате. А сама думала, как жить дальше.

В голову заползала крамольная мысль. Не в первый раз, далеко не в первый. Но прогнать ее сейчас не было сил от слова совсем.

У меня нет выхода. И ладно бы была одна, а так… Я отвечаю за ребенка. Я должна ей обеспечить нормальную жизнь. Как это сделать, будучи одной-одинешенькой и без денег?

Что, если мне вернуться к Дану? Сугубо ради ребенка. И потом, после, подумать что делать дальше?

Но мысль о том что меня и Анечку может ждать там, рядом с Даном, который оказался не только предателем, а в общем каким-то страшным, жестоким незнакомцем, заставляла холодеть от страха. Кто знает, на что еще он способен? Кто знает, как будет себя вести… Ладно со мной, но с Анечкой!

Я не могла допустить и минимальной возможности того, что ей причинят боль.

Вскоре она успокоилась. Мы немного поиграли на полу, походили по комнате за две ручки. Вечером, когда спала жара, прогулялись по улице. Дочка с радостным восторгом смотрела по сторонам, разглядывая прохожих, деревья, машины… Я смотрела на нее, мою малышку, и не знала, что делать…

Вертелась ночью, лежа без сна, плакала. В какой-то момент в мозгу словно бы лампочка зажглась. Как только я не подумала об этом раньше? Я ведь могу уехать к бабушке. Да, там далеко не столица и удобства не те. Но зато не будет рядом мамы, которая, как оказалось, не то что не рада моему присутствию… Сердце сжалось от боли. Мамины слова словно по живому резали, кромсали и без того израненное сердце снова и снова. Ведь, как бы там ни было, я не могла представить такую глубину ее истинного отношения ко мне. Никогда не могла.

А бабушка меня любит. В Анечке и вовсе души не чает. Да, конечно, наш развод с Даном будет для нее ударом, но рассказать все равно рано или поздно придется. Этого не избежать.

Зацепившийся за возможный выход мозг заработал, как часы. Там не столица, а маленький городок, поселок. Естественно, стилистов моего уровня там просто-напросто нет. Я смогу оказывать услуги прямо на дому у клиентов, пока за Анечкой присмотрит бабушка. Расстояния там не столичные, так что по времени будет минимум. Ей это будет не тяжело, а у меня появятся деньги. Небольшие, конечно, но они будут…

Я полезла в Интернет смотреть расписание электричек. Выходило, что если соберусь за ночь, то успею на самую раннюю. Ждать я была не в силах. А потому, перемещаясь тихо, как мышка, принялась собираться.

Первым делом Анечкины вещи, игрушки и прочее. Потом свои инструменты, фен, плойка, утюжок. Хорошо, что они были у меня, иначе бы с реализацией планов все было сложнее. После этого вещи для себя. По-минимуму, ведь в деревне многого не надо.

Приняв душ, я надела легкий костюм и выволокла вещи в коридор.

— Ты совесть имеешь вообще? — вышла из своей комнаты мама, — Я спать хочу…

— Я сегодня уезжаю вместе с Анечкой. Потерпи немного, скоро будешь спать, сколько захочешь.

— Ишь, что это ты удумала? Куда пойдешь? На улицу?

— Не думаю, что тебя это беспокоит, — бросила я и зашла в комнату будить Анечку.

Дочка расхныкалась. Мне было ее жаль, но что остается делать? Днем будет жара, в электричках о кондиционерах речи не идет… Так будет хуже.

— Так, хватит. Я тебя никуда не пущу! Дура-дурой, честное слово! О ребенке не думаешь…

— Нет, мама. Вот именно о ребенке-то я и думаю. Не хочу, чтоб она чувствовала себя лишней и чтоб жила в постоянных скандалах и упреках тоже — не хочу.

— Посмотрите на нее! Еще давай, меня виноватой сделай, после всего, что я для тебя сделала!

— Не кричи! Соседи услышать — что подумают? — ядовито бросила я. — Дай пройти!

— Учти, уйдешь сейчас, обратно не пущу! — крикнула вдогонку мама.

— А я обратно и не попрошусь, не волнуйся! — отозвалась я.

Спускать большой чемодан и коляску с ребенком на руках и сумкой на плече по ступенькам ввиду отсутствия лифта было той еще задачкой, но я справилась. Всего за две ходки, между прочим. Анечка, к счастью, успокоилась и с любопытством наблюдала за происходящим.

Оказавшись на улице, я вызвала такси. В маршрутку я не влезу, так что выхода не было, пришлось потратиться. Водитель оказался добрым и галантным и помог дотащить вещи до станции. Там я села на скамейку и покормила малышку фруктовым пюре.

— Сейчас на поезде поедем. Чух-чух-чух. Вон на таком, видишь? — говорила я дочке, показывая стоящие на других путях поезда.

— По-изд!

— Да, Анютка, поезд.

Дочка завозилась, захотев слезть с моих колен и я торопливо поддержала ее, чтоб не упала. Тоже встала со скамейки. На секунду выпустила ее ручку, а малышка, слегка качнувшись, вдруг сделала шажок вперед. Сама… Потом еще один и еще. Я засмеялась, заплакала. Села перед ней на корточки и обняла. Так и вышло, что первые самостоятельные шаги моя малышка сделала ранним летним утром по перрону, с которого я готовилась увезти ее в новую жизнь.

И, честное слово, мое сердце не щемило и не сжималось от того, что Дан не был рядом c нами в этот момент.