Я с тобой развожусь, предатель

Глава 25

Мария

У меня никогда не было такого вечера. Проводив Тимура я осознала это со всей ясностью. Ни-ког-да. Конечно бывало такое, что я, Анечка и Дан проводили вместе время, гуляли, но это всегда было как-то неловко и создавалось ощущение, что уставший на работе муж делает одолжение, поступает так из чувства долга, который ему претит. На момент, когда это происходило, я этого не понимала, ну, или не хотела замечать, зато теперь осознала со всей ясностью.

Знаете, как это бывает? Пока ты в отношениях, стараешься что-то не замечать, обманываешь себя, уговариваешь, переубеждаешь, оправдываешь, цепляясь за крохи хорошего, которое происходит. За привычку цепляясь. За страхи, да.

А вот, когда уходишь, и не просто уходишь, а видишь какой человек на самом деле, каким он может быть, то отрицать больше нет смысла, повода. Многое осознаешь, понимаешь.

Утром мне на карту пришли алименты. Снова четко, день в день, через месяц после предыдущих. Я не считала это жестом доброй воли. Понимала, все дело в том, что за выполнением постановления судьи пристально следят законники, и что Данила надеется на апелляцию.

Мы договорились встретиться с Кариной и Адамом, а потому в полдень мы с Анечкой уже были в закусочной. В ней была детская комната с хорошими аниматорами, а потому детки были счастливы, а родители могли пообщаться.

— Он на тебя запал, Маш. Это точно, — подытожила подруга, когда я ей рассказала про вечер.

— Ой, Карин, зачем я ему нужна. Разведенная женщина с ребенком. Это просто… Что-то вроде дружеской поддержки, — от найденного более логичного объяснения поведению Тимура стало тоскливо. Но я дала себе слово смотреть правде в глаза вместо того, чтоб прятаться от нее.

— Дружба между мужчиной и женщиной — миф. И ты это знаешь.

— А еще я знаю, что не могу составить конкуренцию юным и длинноногим моделям без детей и прошлого, которых и предпочитают такие мужчины, как Тимур.

— Куда там его предыдущая “модель” делась? — девушка насмешливо изогнула бровь.

— Карин…. Мужикам свои дети не нужны, а тут чужие. Ну, зачем я ему, скажи?

— Зачем-то нужна, раз он провел вечер пятницы на ковре в твоей, то есть в его квартире, в которой поселил тебя за спасибо, играя с ребенком, вместо того, чтоб поехать окучивать какую-то модель, — фыркнула Карина, — Ты-то сама чего хочешь?

— Не знаю, — призналась я, смущенно отведя взгляд.

Поступки Тимура, его помощь, внимание ко мне и Анечке, чувство защищенности, безопасности и легкости, которые окутывали меня рядом с ним пошатнули мое “не надо оно мне”. Как ни бойся признаться в этом даже самой себе, все так и было. А еще он зацепил меня с первой нашей встречи. Чем-то зацепил, держал и не отпускал. Еще до вот этого вот всего.

Не знаю, как объяснить.

— Знаешь. Просто не хочешь признавать. А еще боишься попробовать.

— Карин, суды, раздел имущества, опекунство, апелляции. И Анечка маленькая. Мне сейчас не до…

— Отговорки, Маша. Тупые отмазки, которые приведут тебя к тому, что ты проснешься в пятьдесят одна в холодной постели и осознаешь, что жизнь прошла, а счастья в ней не было. Дети — это очень важно, но это не смысл жизни, а лишь ее часть. Аня вырастет и уйдет строить свою жизнь, а ты — что? Будешь ее держать, как все эти яжматери, которые “всю жизнь положили и дети им должны” либо будешь жить от одного ее приезда в гости до другого? Ты точно хочешь такую жизнь?

Я пожала плечами. Понимала, что Карина, наверное, права. Я уже жила одним только ребенком и к чему это привело? Нет, конечно же я понимала, уже точно понимала, что не виновата в измене бывшего мужа. Однако полностью забив на себя и посвятив все время заботе о доме и ребенке, отдав мужу все сбережения поставила себя в уязвимое положение. Себя и Анечку. И, если бы не Карина, если бы не Тимур… И вот сейчас я вышла на работу, на неполный день, но все-таки. Оставила Анечку на няню… И все было хорошо. Небо не рухнуло на землю, ребенок здоров и счастлив, а я…. Я снова чувствую себя не только женой и матерью, но и… Собой?

— Он тебе нравится?

Я покраснела. Вот, по-настоящему.

— Я так и знала. Тогда действуй, дорогая моя.

— Как?

— Ну, для начала… Ты там говорила, что у вас зал для сотрудников бесплатный. Так иди.

— Ой, Карин, стоп, — вспомнила я, — Ты меня заговорила и я забыла вернуть тебе долг.

Я полезла в сумку и достала из нее деньги. Это была часть алиментов от Данилы. С учетом увеличившейся суммы, я смогла позволить себе это сделать, чему была очень рада.

— Так, Маш, давай-ка ты освоишься окончательно, а потом будешь долги отдавать, ок? Я не возьму, спрячь.

— Я так не могу…

— А ты смоги. Купи себе что-то, в салон сходи, если деньги лишние есть. Позаботься о себе, ну!

— Ладно. Но в следующем месяце ты возьмешь!

— Компромисс, — девушка пожала мне руку.

Вдоволь нагулявшись и наговорившись, мы распрощались. Анечка уснула в коляске и я решила немного с ней прогуляться. Пусть поспит на свежем воздухе. Когда проходила мимо автобусной остановки, взгляд выхватил в витрине местного “мафа” яркий спортивный костюм. Топ, леггинсы.

Вспомнились слова Карины. Вспомнилось лицо Тимура. И вечер вчерашний тоже вспомнился.

Зашла. Осторожно закатила коляску. Добродушная продавщица нормально отнеслась к этому и, говоря шепотом, чтоб не разбудить ребенка, помогла мне выбрать комплект. Не яркий, черного цвета и с футболкой в комплект к топу, он утягивал лишнее и избавлял от смущения, ведь рыхловатого живота, боков и бедер не было видно. К нему я купила простые китайские кроссовки тоже черного цвета. Радость от принятого решения заняться спортом и предвкушения результата переполняла меня. А еще… Еще я думала о том, что если… Если…

********

Тренироваться я начала прямо с понедельника. Но не на групповых занятиях, а в зале, ведь Вова, один из тренеров, почему-то настоял на том, чтоб мне помочь с этим. И советы по питанию дал. Вообще, за те пару недель, что я успела проработать в компании Тимура, все и каждый относились ко мне очень доброжелательно. Могло бы показаться, что дело в его просьбе это делать, но наблюдая за отношениями в коллективе, я сделала вывод, что все не так. Просто такая команда. Никаких козней, сплетен, скрытой агрессии друг к другу. Словно большая семья.

Мышцы нещадно болели, гречка с курицей, которая ждала меня дома на ужин аппетита не вызывала, но зато на весах было пятьсот грамм отвеса и это вдобавок к тем семи килограммам, которые я успела потерять за минувшие полгода от нервов и изменившегося образа жизни. Получалось, что еще семь и я буду… Прежней? Такой же, как “до”. Мысль, что такое возможно, действительно возможно согревала сильнее, чем вкус шоколадки во рту.

И вот, попрощавшись с Вовой, я ушла, а точнее, уползла в раздевалку. Там душ, сменная одежда. Освежившись, я почувствовала прилив сил и быстрым шагом двинулась домой, к малышке.

Когда дошла до дома все настроение скатилось под плинтус потому, что у парадного стояла машина Данилы. При виде меня, он вышел и направился навстречу.

— Зачем ты приехал? — спросила я.

— Посмотреть, где теперь живет моя дочь. Имею право, — не озаботившись приветствием, ядовито сказал он.

— Вспомнил, что есть дочь? И года не прошло, — шикнула я.

— Смелая ты стала, Маша. Интересно с чего бы? С того, что спишь с этим Зарецким? Думаешь, это долго продлится?

Кровь бросилась мне в лицо. Конечно! Ну, конечно же, он думает именно так. Как же иначе.

— И вообще, чем ты его зацепила таким, какими постельными навыками, м? И откуда они у тебя-бревна взялись? Денежки мотивировали, ага?

— Пошел ты! — выпалила я, закипая.

Глаза бывшего мужа гневно блеснули. Он дернулся, словно бы собираясь меня схватить за руку, но передумал.

— Зря ты так, Маша, ой зря. Но не понимаешь этого, слишком тупая…

— Иначе бы не жила с тобой.

Он горой навис и меня затрясло. Да, вокруг люди, но кто вмешается если что?

— В итоге я все равно выиграю. Зарецкому ты наскучишь, а я заберу у тебя ребенка, оставлю с голым задом и тогда поглядим, как запоешь, — брызжа слюной, прорычал он.

— Ты зря мне угрожаешь, Данила, — где-то нашла силы сказать я. — Как бы там ни было в будущем, пока что все складывается в мою пользу.

— Ключевое слово “пока что”, Маша.

Несмотря ни на что я до сих пор не могла поверить, что он такой. Страшный, жестокий, циничный ублюдок.

— Ты за этим приехал, да? Оскорбить меня, поугрожать? Господи, Данила, зачем так? Я же ничего тебе не сделала, — прорвало меня, — Ничего, Данила!

— Ты, сучка, под другого мужика легла! И фирму мою отжать вздумала.

— Ах, вот оно что! Дело в фирме, да? — всхлипнула я, — Я предлагала тебе ее оставить — ты отказался.

— А теперь пора отказаться тебе, Маша. Не претендуй на долю, иначе…

— Иначе что? — мы оба подскочили от прозвучавшего из-за спины хрипловатого голоса.

Обернувшись я увидела Тимура. Весь подобравшись, как перед дракой, он стоял в паре шагов от нас, сверкая глазами. Чуть дальше у тротуара я увидела “Хаммер”.

— Ну, что ж ты сник, а, Данила? Говори, что будет, если она не откажется от своих законных прав?

Приблизился, оттеснил меня себе за спину. Тимур выше Данилы, шире в плечах. Тот, по сравнению с ним, показался каким-то мелким и жалким.

— Не думай, что связи только у тебя, понял? — голос бывшего мужа зазвенел.

— Ну так давай померяемся связями, чего уж, — рыкнул тот. — Связями, или еще чем, на твой выбор, Данила.

Малевич сник. Попятился и от чего-то напомнил мне шакала Табаки.

— Ты свои бандитские методы при себе оставь, понял?

Тимур хохотнул.

— Вали отсюда, Дань. Вали и держись подальше от Маши и от Ани. Или узнаешь весь масштаб моих бандитских методов.

Выругавшись, Данила сел в тачку и, взвизгнув шинами, стартанул со двора. Тимур обернулся ко мне.

— Ты в порядке?

Я закивала. Меня все еще трясло и он это видел. Шагнул ближе и обнял тяжелыми руками за плечи, крепко прижимая к своей широкой груди, обтянутой кожаной курткой.

— Не бойся, Маша. Все будет нормально, обещаю.

Обещаю… Я поверила ему. Я всегда ему верила, несмотря ни на что. Несмотря на свой опыт, несмотря на нашу разницу в статусах… Просто верила и все. Не могла иначе.