Я с тобой развожусь, предатель

Глава 16

Мария

Открыв глаза я сладко потянулась и глубоко вздохнула. Облегчение от того, что я проснулась в бабушкином доме, а не в доме у Дана наполнило каждую клеточку моего тела. Увы, рука об руку с этим облегчением шла боль. И стыд. И отчаяние. И снедавшие душу сомнения. И страх. Нет, самый настоящий ужас, возникший после сообщения от Дана, что он, мол, все сделал чтоб наладить отношения, но я этого не оценила и не приняла, а значит в последствиях буду виновата сама.

Я сделала резервную копию чата и отправила ее адвокату, как он и попросил после того, как утром в пятницу я ему позвонила и сказала, что передумала и решила снова дать бракоразводному процессу ход. Позвонила сразу же, как села с Анечкой в электричку. Наверное, мужчина подумал что я идиотка. Ну и пусть. Мне было все равно. К тому же я и сама считала себя именно такой, но по другой причине. А именно потому, что поверила, согласилась, вернулась, понадеялась, сдалась привычке…

Да-да, именно привычке. Привычке быть женой Дана, жить с ним в его квартире, вести определенный образ жизни, даже несмотря на то, что образ жизни этот в последнее время не устраивал и причинял боль. Мне это Карина сказала, ссылаясь на своего психотерапевта и я была с этим согласна, хоть и не хотела признавать.

Ладно бы причиной стала любовь. Но ее не было. А вместо — черная дыра, выжженная изменой и всем, что было после.

С другой стороны это к лучшему. Ведь, если бы любовь осталась, мне стало бы тяжелее. В любом случае, как бы там ни было, я совершила огромную ошибку вернувшись к Дану. Потому что не простила, потому, что он не считал нужным это прощение заслуживать и менять свое отношение ко мне, к Анечке, к нашей семье и еще много всяких-разных “потому что”.

— Хорошо, что ты это через пару недель поняла, а не через пару лет, — сказала бабушка, открывая мне калитку. И, как всегда, она была права.

Анечкина кроватка пуста. Но в окно было видно, что с ней бабушка по участку гуляет. Когда я смотрела, дочка как раз присела на корточки и гладила ладошкой бабушкину кошку. Именно гладила, а не хватала за хвост или что-то типа того. Да, конечно, я ей говорила, что зверушкам от такого больно, но откуда могло взяться понимание в годик? Скорее всего дело в том, что у меня просто очень нежная и добрая малышка.

Встав с кровати, я пошла мыться. Душ взбодрил, прогоняя остатки сна, заставил почувствовать себя свежей и обновленной. Вымыв волосы, я быстро высушила их и красиво уложила стайлером. На сегодня ко мне уже записались две клиентки. После адвоката я, смущаясь, позвонила Наташе проситься обратно и она с радостью согласилась. Это придало уверенности, согрело душу.

Работа какая-никакая у меня есть. Где жить — тоже. И это место снабжено всем необходимым. Суды на стороне матерей. Вдобавок Валерий Артемович хороший адвокат, а Данила своим поведением облегчает ему работу. Все будет хорошо.

В который раз повторив про себя эту мантру и сделав глубокий вздох, я направилась в кухню. Там меня уже ждала накрытая второй тарелкой запеканка и еще горячий кофе. С наслаждением я втянула аппетитный аромат блюда. Сев за стол, привычно полезла в телефон. Точнее, привычно замерла перед этим от страха увидеть какое-то очередное сообщение от Дана, но его не было. Зато было сообщение от свекрови. В нем она сожалела, что наладить отношения не вышло и обещала оказать поддержку — поговорить с сыном о том, чтоб он все сделал “как люди”. Поблагодарив женщину, но не слишком-то поверив и в ее намерения, и в их эффективность, я закрыла чат, ведь других сообщений не было.

Вернулись бабушка и Аня. Увидев меня, дочка сразу зашагала навстречу.

— Дай маме покушать, — сказала ей бабушка. — А тебе я пока печеньку дам. Ты какую будешь? С котиком или и собачкой? Или вот, смотри, зайка еще есть.

— Зайка! — протянула ручку малышка.

Отдав печенье, бабушка села за стол и усадила Аню себе на руки.

— Как ты? — спросила у меня.

— Хорошо, бабуль, — сказала я. — Честное слово.

— Может все таки не пойдешь на работу и отдохнешь еще денек?

— Ну, нет. Я наотдыхалась уже. А деньги сами себя не заработают.

— Угу, наотдыхалась она. Пахала, как ломовая лошадь, еще и больной из-за этого ленивого кобеля.

— Ба-а-а, — я кивнула на малышку.

— Она еще ничего не понимает. А если бы и не так, то пусть знает, какой у нее папаша.

— Нет, бабушка. Я не буду настраивать Анечку против отца. Какими бы ни были наши с ним отношения, для нее он — отец.

К горлу подкатил комок и пришлось умолкнуть, чтоб проглотить его вместо того, чтоб разрыдаться. Отец, ага. Отец, который ее не хотел. Которому она не нужна. Для которого она всего лишь оружие мести мне. Господи, ну как так можно, а?

— Ой, Машуль, все, ладно. Главное, что ты вернулась домой.

— Бабуль, если ты была против, то почему не сказала? — спросила я.

— А как я могла? Это твоя жизнь, моя дорогая. И решать, что с ней делать, лишь тебе одной. Если влезу, все равно же не послушаешь, но будешь считать меня врагом, а значит, в случае чего, не придешь за поддержкой.

Я грустно улыбнулась. У меня мудрая, по-настоящему мудрая бабушка. Жаль, мама совсем не такая. И как только могло так выйти?

До прихода первой клиентки было еще полно времени, а потому я, вымыв посуду, усадила Анечку в коляску и повезла гулять по поселку. День был прохладный и пасмурный, а потому гулять — сплошное удовольствие. Жаль только уже с завтрашнего дня возвращается жара. Лето в этом году прям какое-то адское. Причем во всех смыслах. В прошлом году было помягче в плане погоды. Даже мне на последнем триместре было почти комфортно. И это при том, что я таскалась на работу общественным транспортом, ведь денег на такси не было.

Мимо меня проехал черный намытый новенький “Хаммер”. Я любила эти автомобили за их внешний вид, а потому привычно засмотрелась. Он затормозил в нескольких метрах от меня возле небольшого, ничем не отличающегося от остальных домика. Водительская дверь открылась и на улицу вышел водитель. Это был высокий и широкоплечий мужчина. Черная футболка и синие джинсы подчеркивали его мощную фигуру, густые черные волосы были коротко подстрижены. Но не под “ежа” с выбритыми висками, как у Дана, а стильной мужской стрижкой. Длинная челка падала на высокий смуглый лоб, среднюю треть лица скрывали очевидно дорогие стильные солнцезащитные очки, квадратный подбородок украшала густая щетина. Все в нем даже простая навскидку одежда буквально дышало успехом и статусностью. Или, быть может, дело было в том, как он двигался. Лениво, размашисто, уверенно.

Обогнув машину, он открыл дверь переднего пассажирского сиденья и галантно протянул руку. На запястье блеснули массивные часы. Через секунду в нее легла женская — миниатюрная, но с очень длинными светло-розовыми ногтями. Ее обладательница была высокой, сантиметров на десять выше меня, а незнакомец все равно был выше ее не полголовы. Одета девушка была в стильный спортивный костюм кремового цвета и белоснежные кроссовки. Ее длинные и шелковистые волосы пепельного цвета были искусно окрашены в технике “ейртач”, в губах было не меньше двух милилитров гиалуронки, подбородок неестественно острый и симметричный, а нос — так же неестественно — идеальный.

Подарив незнакомцу ослепительно идеальную улыбку, она направилась в его компании к калитке. Заметив меня, на пару секунд задержалась сделавшимся чуть брезгливым взглядом.

Ну, да, дорогая, мне до тебя далеко. Мне уже не твои двадцать пять максимум, у меня нет такой тонкой талии и длинных ног и я всю жизнь вкалываю не покладая рук и стираю-убираю, а не живу жизнью жены богатого бизнесмена, у которой денег куры не клюют, а значит ее окружают косметологи, тренера по фитнесу и стилисты. Которой повезло получить все на блюдечке с голубой каемочкой и теперь только и нужно делать, что пользоваться всем этим…

Пройдя мимо них, я фыркнула про себя. Прекрасно, Маша, просто супер. Ты превращаешься в злую и завистливую старую и толстую тетку раньше времени.

Умница, так держать. А ведь моими клиентками в салоне были именно такие женщины — богатые, успешные, ухоженные. И столь явной зависти, злости и уверенности, что им “просто повезло”, у меня никогда не появлялось. Так, вполне здоровое восхищение их трудолюбием и талантом — ведь большинство были “селф-мейд” — и желание тоже когда-нибудь жить как они. Ну и легкий оттенок тоски, что у меня все иначе.

Я вздохнула. Все дело было в том, что я тогда была счастлива и любима, а теперь нет. Правду говорят, женщины становятся злыми не от хорошей жизни. Но она не может быть оправданием чтоб не бороться с этим. Злиться на тех, кто лучше живет, непродуктивная штука. Я это еще в детстве поняла. Мама поступала именно так. Сколько я ее помнила, она всегда обсуждала и осуждала женщин, которые высокую должность занимают, либо у кого хорошо зарабатывает муж, разводила сплетни даже о коллегах на работе из-за чего случались конфликты с ними и пару раз с начальством. Дошло даже до увольнения как-то.

Гораздо лучше и эффективнее мотивироваться чужими успехами и достигать своих. Мама, например, могла бы окончить университет и тогда была бы врачом, а не медсестрой. И возможность это сделать была, ведь за мной было кому присмотреть, но она ею не воспользовалась. Что до меня, всю свою жизнь я старалась изо всех сил. Хорошо училась, сама поступила в университет, потом старательно работала на первой работе, хоть та мне и не нравилась. А уж в парикмахерское искусство и вовсе ушла с головой и в результате достигла очень многого. Жаль, сейчас от этого нет финансового толку, но это временно. Анечка подрастет, я отдам ее в детский садик и смогу полноценно работать на прежнем уровне. От мысли об этом, о том, что с малышкой будут чужие люди ныло сердце, но я понимала, что иначе не выйдет. Я одна, обеспечивать нас некому. Да и в любом случае рано или поздно пришлось бы отпустить ее от себя и вернуться к работе. Просто теперь это случиться раньше. Я ведь не собиралась окончательно становиться домохозяйкой.

Я решила, что кожи вон вылезу, чтоб обеспечить Ане счастливое детство и достойное будущее. Чтоб она никогда-никогда не ощущала нехватку чего-то из-за того, что будет расти без папы. Но сперва моей задачей было не дать Дану отнять ее у меня. И, если в плане работы я ощущала уверенность, что все получится, то здесь ее не было. И каждый раз, как я позволяла себе подумать о возможности того, что у меня может и не выйти, ощущала, что от страха схожу с ума.