Я с тобой развожусь, предатель

Глава 31

Яркий солнечный свет разбудил меня. Резанул по глазам, заставив зажмуриться. Хотя нет, не так. Зажмуриться меня заставило детское желание спрятаться от осознания того, что именно я натворила прошлой ночью. Жаль только случившийся секс с Тимуром — это не какой-то монстр, живущий под кроватью, от которого можно спрятаться крепко зажмурившись и укрывшись с головой одеялом. Зажмурилась, укрылась и все, нет его. Точнее, не было… Господи, что только не влезет в голову.

Все тело приятно ныло. Хотелось сладко потянуться и замурлыкать от удовольствия, отголоски которого жили в каждой его клеточке. Но это ощущение омрачало понимание того, что…

Все случилось. Он ей очень помог, дал денег и жилье, покружил, потом отвез вместе с ребенком в красивое место, где они останутся одни и, как и следовало ожидать, получил ее тело. Опошлять, причем без причины было мерзко и больно, но я нарочно это делала потому, что… Было страшно. Страшно от того, с каким именно Тимуром я могу повстречаться сегодня утром. С сильным, нежным и заботливым мужчиной-мечтой либо же с холодным богатым бизнесменом, который получил то, чего хотел, а точнее то, что купил…

Противно так думать. Мерзко, гадко, больно. Но уж лучше сразу подготовиться к худшему, чтоб оно не было неожиданностью. Может быть тогда не будет так больно. Ой, ладно, кого я обманываю? Больно все равно будет. Причем явно хуже, чем было после предательства Данилы. И как тогда собрать себя по кускам?

Я села в постели, прижав к груди одеяло. Запустила пальцы в спутанные волосы, массируя кожу головы. Вздохнула. Прятаться не вариант. У меня ребенок. А, судя по тому, что уже светло, Анюта явно проснулась. Почему Тимур меня не разбудил?

Прогнав согревшее душу предположение, что он сам о ней позаботился, как вчера, я соскользнула с кровати. Поймала свое отражение в зеркале.

Растрепанная, с потекшей тушью и алеющими припухшими губами, вокруг которых царапины от щетины. И на шее, и ниже… Небольшая грудь, подтянутый, хоть еще и недостаточно на мой вкус плоский живот, не слишком изящные, но женственно округлые бедра…

Женщина в зеркале была безусловно красиво, созревшей, взрослой красотой, поцелованной страстной и полной удовольствий ночью. Но какое это имело значение, если непонятно что будет утром.

У меня никогда такого не было. Ночей без отношений. Никогда… А вот теперь…

Качнув головой, я натянула на себя лежащий у кровати халат, собрала с пола разбросанные шмотки и тенью скользнула в ванную. Там быстренько помылась, расчесала волосы и заплела косу. Потом — в “свою” спальню и одеваться. В спальне пусто. Зато шкаф открыт и видно, что трогали детские вещи. В который раз прогнав надежду из души, я заставила себя шагать в сторону залы.

Оттуда доносились голоса. Незнакомые женские и знакомый — Тимура.

— Так правильно?

— Да, Тимур Александрович. Просто давайте маленькими ложечками, а потом промокайте ротик салфеткой.

— Вот, Анютка, молодцы мы с тобой, ага? Маме похвастаемся, что сами оделись и поели. И что ты даже не капризничала. Ну, почти, но это детали.

Слезы наполнили глаза и, сорвавшись с ресниц, скользнули по щекам. Торопливо я вытерла их, чтоб не мешали смотреть, как Тимур кормит мою дочку завтраком.

Знаете, мужчину можно полюбить за множество вещей. Иногда ты в принципе не можешь объяснить, что именно пробудило в твоей сердце это чувство. Меня Тимур покорил многим. Заботой, своей личностью, силой, умением слово держать… Но окончательно — отношением к Ане. Как к своему ребенку. Любимому ребенку.

— О, а вот и наша мама пришла, — сказал Тимур, увидев меня. — Короче, я накормил-переодел. Точнее, сначала переодел, а потом накормил.

— Ма-ма, — потянулась ко мне дочка.

— Спасибо, — выдохнула я. — Тимур, это просто… Знаешь, я в шоке от того, насколько ты… Замечательный.

— Надеюсь, в приятном шоке? — нарочито насмешливо бросил он. — Садись, давай завтракай, пока не остыло. А мы прогуляемся с этой юной леди.

Я закусила губу. Подошла, поцеловала дочку в щеку. Потом села за стол, как-то машинально наколола на вилку кусочек омлета и отправила в рот. Смотрела, как Тимур уходит с Анечкой на руках.

Господи, это вообще возможно? Так же не бывает, верно? Вообще никогда не бывает. Не в жизни. Не в реальности.

Заставила себя поесть, кофе выпить. Вкуса особо не чувствовала, все как-то на автопилоте делала. Понимала, надо пойти и поговорить. Обязательно надо, но медлила.

Позвонила бабушке.

— Как дела, бабуль?

— Соскучилась по вам, мои девочки, просто ужас. Никак не могу привыкнуть одна, — пожаловалась старушка, — Но я-то что, я-то ладно. Ты расскажи, как у тебя дела? Как Анютка?

— У меня… Бабуль, а нас с Аней Тимур в горы вывез. Тут коттедж, лес, красота такая. Договорим, скину фотки.

— М-м-м, вот это новости. И что? Между вами уже что-то было?

— Ну ба-а-а…

— Не “ба”! Мы все тут взрослые люди, Машуль. Если было, то я очень этому рада. Тимур — достойный мужчина, не обидит. И по тому, что ты о нем говоришь, видно как ты дорога ему. Ты и дочка.

— Она его вчера папой случайно назвала, — выпалила я.

— Ну и немудрено. Они же с этим, бог ему судья, внешне похожи. А времени Тимур уделяет ей много, поболее того. Вот и решила так.

— Бабуль, то есть ты думаешь, что Тимур… Ну, что у него ко мне все серьезно?

— А ты сама-то как думаешь, внученька?

— Не знаю, — прошептала я. — Бабуль, мне как-то страшно. Я в него влюбилась, но что, если…

— Знаю, что влюбилась. И молодец. А насчет “если”, ты его спрашивала?

— Нет…

— Так спроси, чего мучаешься-то? Вот прямо сейчас пойди и спроси…

— Но как?

— А разговор издалека заведи и потом потихоньку он куда нужно сам и выведет. Сколько вы вокруг да около ходить будете, а?

— Бабуль… Спасибо!

— Фотки скинь. И напиши, что сказал.

— Хорошо…

Ботинки, куртка. Меня слегка потряхивало от нервов, а потому казалось, что на улице стало холоднее. Но это было не так. Минус два на градуснике. Солнце. Снег. Горы. Уютные стильные домики. Красиво.

Тимур с Аней лепили снеговика. Точнее, он лепил, а она “помогала” прилепляя взятые в ладошки кучки снега.

— Рукавицы непромокаемые, — сказал он, когда я подошла. — У лыжников купил. Она в них тонет, правда, но вроде не жалуется. Да, Анют? Не мерзнут ручки?

— Неть!

— Вот и классно. Давай, Маш, помогай. Мы без тебя не справимся.

И мы лепили снеговика. Втроем. В снежки с Тимуром играли. В какой-то момент он опрокинул меня в снег и смачно поцеловал в губы.

— Соскучился за утро капец как, — сказал рывком ставя потом на ноги.

Набегавшись, вернулись в дом переодеться. Перекусив, Анюта стала тереть глазки, просясь спать и я уложила ее в кроватку.

Все, мы остались одни.

— Иди ко мне, — Тимур поймал меня в коридоре и, прижав к стенке, набросился на губы.

Сжал горячими ладонями бедра, отрывая от пола и заставляя обхватить его ногами. Скользнул губами по шее, снова царапая и без того пылающую после ночи кожу щетиной.

Телу жарко. Голове легко. Ровно до момента, как мы оказались в его спальне на кровати. Сейчас день, светло. Ну-у, каждая лишняя складочка будет видна.

— Что-то не так? — задыхаясь спросил Тимур. Требовательно заглянул в глаза. — Маш?

— Да… Нет. Ну…

Я обняла его за шею, притягивая к себе. Ну, не будет же он меня в процессе рассматривать, правильно? Особенно, если выбрать такую…

— Ма-а-аш? Я тебе ночью больно сделал? — он навис надо мной.

— Нет! Что-ты, нет… Было просто замечательно. Просто, я, ну… Мне как-то неловко при свете, — чувствуя, что краснею, как помидор, выкрутилась я.

— Но я хочу смотреть на тебя. Ты очень красивая, Маша. Пожалуйста, — просил между поцелуями.

И я позволила. Не могла иначе. То, как он говорил…. Как смотрел на меня, осторожно раздевая. Словно снимая обертку с нереально вкусной конфеты, которая ему досталась после долгого голода. Смотрел, любовался, пожирал взглядом. С ним, в его руках, в его глазах я ощущала себя красивой. Идеальной. Желанной.

Потому, после, Тимур уложил меня себе на грудь, крепко обнимая.

— Маш, а переезжайте ко мне?

Всю сонливость как рукой сняло. Я приподнялась, заглядывая в его карие глаза. Те слегка поплыли, но смотрели абсолютно серьезно.

— Я… Я не…

— Маш, я люблю тебя, — выдохнул он. — Вдруг ты этого еще не поняла, вот, говорю вслух. Я люблю тебя и люблю Анечку. Она, кстати, тоже вроде бы не против моего присутствия…

Он говорил небрежно, даже насмешливо, но я видела, ощущала, как много скрывается за этим тоном. Чувствовала, как похолодели ладони на моем теле.

— Я хочу чтоб ты стала моей женой. И чтоб Аня стала моей дочерью. Официально. Что скажешь?

Я ничего не смогла сказать. Зато смогла не разреветься и согласно дернуть головой. Тимур отстранился. Полез в тумбочку и достал из нее маленькую квадратную коробочку. Открыл. Через несколько секунд мой безымянный палец обхватил прохладный металл кольца, бриллиант в котором засверкал в ярком солнечном свете.

— Это реально? Ты настоящий? Так же не бывает, Тимур!

— Она дружила, а он надеялся и его надежды оправдались. По-моему, во всех ваших сериалах именно так.

Я засмеялась, заплакала, а он привлек меня к своей груди, крепко обхватив тяжелыми руками.