Я с тобой развожусь, предатель

Глава 22

У Анечки оказался ложный круп. И приступ настолько серьезный, что нас забрали в больницу. Тамошний врач долго меня отчитывала за то, что я не знала о симптомах этого заболевания, не знала, как купировать приступ. А я рыдала, прижимая Анечку к груди, словно бы пыталась выплакать разъедающее изнутри чувство вины перед дочкой. Раньше у нее бы был хороший педиатр в десяти минутах езды, а теперь… Теперь все, на что я могла ей дать — это пригородная больница с ободранными стенами и вечно недовольными и раздраженными врачами. У них маленькая зарплата и сложная жизнь, понимаю. Но ведь это же не моя вина и не вина Анечки… Зачем работать, люто ненавидя то, чем занимаешься?

Приступ Анечке сняли, температуру снизили. Я сидела в ободранной палате возле ее кроватки и смотрела, как дочка спит.

— Вам, может, нужно что-то? — мягко шепотом спросила одна из трех соседок по палате.

Это была миловидная круглолицая женщина примерно моего возраста. И лежала она здесь с пятилетним сыном.

— Нет, спасибо.

— А что у вашей?

— Ларингит и из-за этого ложный круп.

— О, как же знакомо. У моего Ванечки после года тоже такое было и не раз. Но потом ничего, перерос как-то, — сказала она кивая на спящего в кроватке мальчика лет пяти.

— А сейчас у вас что?

— Да пневмония, понятия не имею, откуда взялась только. Но уже все хорошо, утром на выписку.

Вскоре рассвело. В свете яркого солнца стало как-то легче. Не так страшно. После обхода я отзвонилась бабушке и упросила ее ложиться спать. А потом проснулась Анечка и я погрузилась в заботы о ней. Больничная манка оказалась более-менее сносной и дочка, к счастью, проглотила несколько ложек. Собираясь в больницу впопыхах, я многое забыла, но привезти все это было некому. Не бабушку же просить в самом деле. А Дан… От воспоминаний о нашем последнем разговоре, у меня чуть дым из ушей не повалил. Лишить меня работы — ублюдочный поступок, да. Но отказаться помочь Анечке. Своей дочери! Маленькой, едва годовалой серьезно заболевшей девочке! Кем надо быть, Господи?!

Решив позвонить Карине и попросить ее купить необходимое и привести, я разблокировала телефон. Там было несколько пропущенных от адвоката, нанятого Зарецким. Боженька, сделай, пожалуйста, так, чтоб не случилось еще чего-то. Я просто не вывезу, правда.

Телефон зазвонил в руках. На дисплее имя Зарецкого.

— Алло?

— Маша, привет! Тебе Анатолий дозвониться не может, все нормально? — спросил он и меня, неизвестно почему, сорвало.

— Нет! — я всхлипнула, — Нет! Я с Анечкой в больнице…

— В какой? — отозвалась трубка и я назвала адрес.

— Ок, — сказал Тимур и прервал соединение.

Я разрыдалась в макушку дочери. Не хватало сил позвонить Карине и попросить привезти нужное. Не хватало сил заставить себя успокоиться. Я ощущала себя очень маленькой, очень напуганной и дезориентированной. Захныкала Анечка и это переключило мое внимание на нее, помогло как-то хоть немного успокоиться. Нам назначили ингаляции и, к счастью, Анечка не капризничая сидела у меня на коленях все те несколько минут, что длилась процедура.

Когда мы с ней за ручку подошли к палате я не поверила своим глазам. На скамейке сидел Зарецкий. Он был в рубашке и деловых брюках и выглядел так, словно сорвался сюда с каких-то переговоров.

— Привет, Маша, — сказал он, а потом присел на корточки перед Аней, — Привет. Я — Тимур, мамин друг. А ты Аня, да? Дай пять.

И показал застеснявшейся малышке, как это сделать. Потом выпрямился.

— Давай собирайся. Отвезу вас в столицу, в хорошую клинику, а то здесь не условия, — распорядился он.

— А…

— Собирайся, Маша. Выписку я забрал. Время — деньги.

И я послушно пошла собираться. Не знаю, почему, но у меня не получалось сопротивляться влиянию этого мужчины. А может дело не в “не получалось”, а в том, что ему не хотелось сопротивляться. Именно ему. С первой минуты нашего знакомства Тимур вызывал желание спрятаться за его широкую спину, довериться. В другой момент это бы испугало, либо я бы это проигнорировала, но не сейчас. Сейчас я так не могла потому, что речь шла об Анечке.

— Блин, у меня детского кресла-то и нет, — сказал Тимур, помогая мне с дочкой сесть на заднее сиденье “Хаммера”. — Придется так ехать.

Анюта принялась с интересом рассматривать салон. Там все было намытое, красивое, необычное для нее. И идеальный порядок, не то что в машине у Данилы. Вспомнив о бывшем муже, я почувствовала горечь во рту. Мерзавец!

В кармане на спинке водительского сиденья лежали какие-то бумаги и цветные флаеры и дочка ухватилась за них, вытаскивая.

— Анюта, нельзя, — сказала я, а дочка захныкала.

— Да пусть берет, там ничего особенного, — хмыкнул Тимур с водительского сиденья.

Аня вытащила маленькую стопку бумажек и стала их рассматривать. Я тоже обратила внимание на изображения. Это была реклама спортивного зала Тимура. Назывался он “Strong” и, судя по фото, был оборудован на максимум. Просторное помещение с высокими потолками было разделено цветом на несколько зон, в каждой из которых на комфортном расстоянии находились новые тренажеры. Был ринг, бассейн. Сразу очевидно, что абонемент в такой зал далеко не всем по карману.

— Это образцы, я их так и не делал, — сказал Тимур. — Передумал в последний момент делать рекламу по-старинке. Решил, что лучше сразу онлайн.

— Ну да. Флаера — это уже прошлое, — отозвалась я. — Действительно намного эффективнее делать качественный контент в социальных сетях. Для парикмахерской я так и делала.

Но больше не буду. Из-за Данилы. Господи, что же теперь делать-то?

— Почему “делала”? — зацепился Тимур.

И я, как на исповеди, выдала:

— Меня вчера уволили. Заявились “пожарники”, нашли нарушения, которые вынуждают закрыть парикмахерскую и пообещали забыть о них, если я буду уволена.

Тимур выругался.

— Прости, что при ребенке, Маша, — рыкнул он. — Я Толику про это скажу, он использует правильно.

— Спасибо.

— Прекрати.

Зарецкий привез нас в хорошую клинику. Там молодой и улыбчивый врач осмотрел Анечку и сделал назначения, выполнять которые можно будет и дома. А также заверил, что с малышкой все будет в порядке и дал рекомендации о том, как не допускать настолько серьезных приступов в дальнейшем.

Тимур присутствовал на приеме тоже. И внимательно слушал. Так, словно это был его ребенок. Так, как никогда не слушал Данила.

Хороший он, Зарецкий. Нереальный какой-то. Таких не бывает. И очень сильно повезет той, кто станет его избранницей.

Тимур

Его разбирала дикая злоба. Хотелось прямо сейчас просто взять и поехать на то задрипанное СТО и хорошенько поездить по зубам Малевичу. Так, чтоб месяц через трубочку жрал потом. И будь Тимур на десяток лет младше, он так бы и поступил. Но сейчас, повзрослев, он понимал, что поддавшись желанию, сделает только хуже. Банальным мордобоем только испортит все. А потому Зарецкий просто отвез Машу и Аню обратно к бабушке, снабдив пакетом назначенных препаратов, а потом сразу отзвонился Толику.

— Ну что там? — спросил тот.

— Малевич “пожарников” подкупил, чтоб они мотивировали Наталью, Машину начальницу, уволить ее, состряпав “нарушения”, — прорычал он в трубку.

Озвучивание этого факта снова подняло волну только недавно обузданной ярости.

— Оба-на! Ну дела. Тимур, а официально подтвердить эта Наталья сможет?

— Если я попрошу, то сможет.

— Ну и отлично. То есть не то, что Мария осталась без работы, но… А в общем, ты понимаешь.

— Какие в таком случае прогнозы по делу вообще?

— С учетом того, как бессмысленно и беспощадно чудит Малевич, если это будет доказано, то может и под статью залететь.

— Отлично, понял тебя. Ладно, Толь, на связи.

— Давай.

Прикрепив телефон к магниту на торпеде, Зарецкий покатил дальше. Вскоре зарулил к парикмахерской, где работала Маша. Вспомнил, как они познакомились и похолодел от того, что ты неадекватная девка вполне могла покалечить Машу, если б он не вмешался. Да, блин. Маша же, она такая… Беззащитная, хрупкая, добрая. Как такую можно…

Хотя, именно таких ведь и обижают всякие уроды. Уроды, типа Малевича. Ну, ничего! черта с два он ее будет дальше кошмарить.

Тимур припарковался, вышел из машины и двинул в парикмахерскую. Он когда-то бабушку сюда водил, так что как там внутри примерно помнил. Сейчас же все изменилось до неузнаваемости. Эстетично так стало, стильно. Даже навскидку не скажешь, что это простенькая сельская парикмахерская. Мелькнула мысль, уж не Маша ли приложила к этому руку.

— Добрый день! — вышла к нему навстречу молодая женщина.

— Добрый… Мне Наталья нужна.

— Я вас слушаю, — насторожилась она.

— Меня зовут Тимур Зарецкия, я, — он замялся. А кто он такой? Кто он Маше? — я друг вашей сотрудницы Марии Мелевич.

Наталья побледнела.

— И я знаю, по какой причине вы ее уволили на самом деле.

— Послушайте, я не понимаю, о чем вы говорите! — затараторила она, — Если вы не на стрижку пришли, то освободите помещение…

— Нет, Наталья, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, — перебил он. — К вам, если что, никаких претензий нет. Есть только предложение — я решаю вопрос с “пожарниками” и даю вот такую, — набрал на калькуляторе в смартфоне, — сумму наличкой. А вы взамен даете показания в суде на бракоразводном процессе.

При виде цифры глаза женщины округлились.

— Я не хочу проблем…

— Я сделаю так, что вам их никто не создаст, — сказал Зарецкий. — Не торопитесь, подумайте.

Достав из кармана визитку, положил на столик.

— Всего доброго.

Вышел на улицу. Полной грудью вдохнул свежий и теплый осенний воздух. Сел в тачку, завел мотор. Уже середина дня. А у него встречи, созвоны... Все отменил, чтоб приехать к Маше. Отменил не задумываясь. Хотя раньше никогда бы так ради женщины… Прислал бы кого-то, конечно, но чтоб сам…

Какого черта?

Качнув головой, Тимур покатил по дороге в сторону города, параллельно набирая Николая, который был знакомым инспектором пожарной безопасности.