Я с тобой развожусь, предатель

Глава 18

— Тимур, я хочу сказать, что мне очень стыдно. Я вообще не такая. Я ни с кем не скандалю, а тем более до драки. Эта девушка, она моя бывшая коллега. У нас вышел конфликт из-за того, что я, как бы это сказать, новенькая, но у меня больше опыта и поэтому ко мне повалили клиенты и она…

Поймав легкую тень насмешки в пристальном взгляде карих глаз, я запнулась, но лишь на секунду.

— В общем она спалила мой стайлер. Повредила провод и он сгорел. За это ее уволили и вот….

Мое лицо пылало. Перед мысленным взором стояло мое лицо с крупной надписью “Дура” на лбу. Что я несу? Зачем ему рассказываю все это?

— Стайлер — это?

— Плойка, — выпалила я.

Зарецкий качнул головой и скупо усмехнулся. Если можно так назвать появившуюся легкую складочку у губ. Мелькнула мысль, что этот мужчина в принципе редко улыбается.

— Черт, я думал такое бывает только в бабушкиных сериалах, а оказалось нет, — проговорил он. — Что ж, значит вдвойне хорошо, что вы написали заявление. Девушка реально неадекватна и кто знает на что еще способна из мести.

Я кивнула. Разговор оборвался и повисла неловкая пауза. Неловкая только для меня, естественно. Потому что Тимур просто выполнял поставленную им же самим себе задачу — провожал молодую женщину до ее дома вечером после того, как на нее напали.

А он хороший. Точнее хорошо воспитанный. Прям как-то по олдскульному. Ну серьезно, сколько вы знаете мужчин, а тем более богатых, которые будут тратить время на помощь незнакомке, не рассчитывая при этом получить потом от нее что-то?

— А вы где-то тут живете?

Господи, зачем? Зачем я продолжаю строить из себя идиотку, задавая глупые вопросы еще и с тем, что знаю, кто он и почему здесь.

— Приехал проведать бабушку на недельку, — ответил мужчина. — А еще уговорить ее перебраться в город, но в этом плане пока глухо. Не хочет ни в какую, а ведь ей за семьдесят.

Так, стоп. Тимуру около сорока. Как его бабушке в таком случае может быть всего лишь “за семьдесят”? Начавший возвращаться разум удержал язык за зубами.

— Моя тоже не хочет, понимаю вас, — проговорила я. — Хозяйство, куры, козы, огород…

— … все зарастет и что тогда? А так вам огурчик, помидорчик, мяско. Свое, родное, натуральное, без антибиотиков, — по-настоящему улыбнувшись, закончил Тимур.

Я хихикнула. Почувствовала, что все тело наполнилось какой-то странной легкостью и спокойствием. Так я себя не чувствовала… Не помню уже сколько времени.

— А как насчет вас? Я просто раньше вас тут не видел…

— А я… Я недавно сюда переехала из столицы, — ответила я. Почувствовала, как приятные ощущения развеивают привычные. Боль, страх, обида, тоска. — Развожусь с мужем и вот так сложилось.

Я пожала плечами. Тимур посерьезнел. Его лицо стало жестким, на скулах проступили желваки.

— Ну все, мы пришли, — сказала я, остановившись возле бабушкиного дома.

— О, так мы с вами считай соседи, — его лицо смягчилось. — Я вон там сейчас.

— Столица — большая деревня. То есть, ну вы понимаете, — я закрыла рот рукой. Господи, Маша, просто молчи.

— Хорошего вечера, Мария.

— И вам, Тимур. Спасибо большое, — пролепетала я и открыла калитку.

Сразу же поймала бабушкин взгляд. Старушка сидела на скамейке у дома, которая как раз “смотрела” на калитку и, конечно же, все видела.

— Привет, бабуль! — очень сильно надеясь, что сгустившиеся сумерки хоть немного скроют мое “разукрашенное” лицо.

— Господи, Машуля, что случилось? — не скрыли, ладно.

— Марину помнишь? Видать зависть ей так сильно ударила в голову, что заместила разум. Утром она порезала провод на моем стайлере и он сгорел. Наташа ее уволила и она решила меня за волосы потаскать. Но ничего страшного не случилось. Это просто ушиб, у меня даже заключение врача есть. Тимур… Зарецкий оказался рядом и спас меня. Потом в полицию отвел и туда врача вызвал. Не волнуйся.

— Да уж как тут не волноваться? Что за молодежь пошла, хулиганье какое-то! Стыд-позор! Хорошо, что ты заявление написала, умница. Пусть накажут ее! Идем я тебе мяска замороженного дам, приложишь!

— Бабуль, как Анюта?

— Набегалась и спит. Я ее искупала, накормила, уложила — не волнуйся!

— Спасибо большое, — от всего сердца сказала я.

Отмахнувшись, бабушка отвела меня в кухню. Достала из морозилки куриную грудку и заставила приложить к лицу. Пока я сидела, она накрывала ужин и причитала о случившемся. Мне было очень жаль, что расстроила ее, но как такое скроешь? Нос припухший, посередине него синяк и в уголке глаза тоже. Да и мы в маленьком городке. Завтра уже все про все и так узнают.

— Ой, а Тимурчик молодец какой. Вот что значит воспитание. Хороший парень и неженатый. И вот как так, а?

— Ну, у него невеста есть бабуль. Думаю, что скоро будет женатый.

— Да нет никакой невесты уже. Мне Пална сказала, разбежались они. Тимур вот прям взял, усадил ее в такси и отправил восвояси. Потому что достала она его. Все в своем телефоне, в этих, как же их, социальных сетях днями и ночами. Она ж эта… Блогерша. Пластмассовая вся в этих силиконах и ботоксах.

— Бабуль, ну почему-то же она был с такой девушкой, правильно? Значит нравилась…

— Нравилась, да. Пока занималась им и домой, а не только этим своим блогом и косметологами.

Я лишь пожала плечами. Мужчин не поймешь. Дан мне говорил, что я себя запустила и стала скучной наседкой, а Тимура, судя по бабушкиным словам, не устроило прямо противоположное. В любом случае, мне-то какое до всего этого дело?

Следующим утром я, наложив на лицо толстый слой тональника, пошла на работу. Поняла, что мне как-то страшновато идти по улице одной даже несмотря на то, что на дворе день и рядом полно прохожих. Чуть ли не в каждой проходящей мимо девушке чудилась Марина. Казалось, что на меня кто-то смотрит, подходит сзади. Так недолго и с ума сойти.

Когда зашла в салон и, особенно, когда появилась первая клиентка я немного успокоилась. Занялась делом — стрижкой и поддержанием легкого разговора ни о чем. К счастью, пришедшая девушка не знала ничего о вчерашнем происшествии. Я понадеялась, что переоценила сарафанное радио, но напрасно.

— Ой, Машенька, я тут такое слышала, — с порога сказала следующая клиентка, — что вас Марина побила вчера вечером.

— Побила это сильно сказано, — как можно беззаботнее сказала я. — Так небольшая стычка.

— Но вы в порядке?

— Как видите, все хорошо. Присаживайтесь, пожалуйста, — я указала на кресло.

Еще через пару часов в салон приехала Наташа.

— Почему ты мне не позвонила, Маш?

— Честно говоря, пришла вечером поздно, а утром замахалась, — смутилась я, — Прости.

— Да что прости, это же на голову не налазит! — вскинулась Наташа. — Только этого мне и не хватало — идиотки в штате. Хорошо хоть я уволила ее до… Ой, Маш, прости. Ты сама-то как?

— Я нормально. Так, пара синяков.

— Слава богу. Но смотри, если там какая-то медицинская помощь нужна или еще что-то — говори. Я компенсирую.

— Да какая помощь — перестань. Это же просто ушиб, — отмахнулась я. — Спасибо большое, но все хорошо.

История с Мариной завершилась через пару дней. К нам пришел ее папа, предложил денег за то, чтоб я забрала заявление и пообещал, что девушка меня больше не побеспокоит. Тревожность, которая преследовала меня после всего этого вскоре затмило приближение первого судебного заседания. Да, я знала, что оно будет не единственным и, скорее всего, ничего не изменит, но все равно…

Данила не связывался со мной ни разу за эти недели и от этого очень легко было спрятаться в иллюзию его отсутствия и уютно в ней жить. Заботиться об Анечке, работать, проводить время с бабушкой, заниматься теми домашними делами, выполнение которых удавалось “отжать” у бабушки. Не думать. Точнее откладывать необходимость это делать.

Но вот закончилось лето и наступил сентябрь. Похолодало практически сразу, словно бы природа сверялась с календарем. С первого сентября пошли дожди. Серое небо нависало над головой, кроны деревьев трепал ветер. Пришло время ехать к маме за осенней одеждой для себя и малышки.

И вот стылым утром пятого сентября я сходила с электрички в родной столице. Дождь превратился в морось, а потому я не стала открывать зонт. Прошла к остановке, стала ждать маршрутку.

Мимо проехал черный “Хаммер” и я невольно вспомнила о Зарецком. Конечно же, мы с ним не общались с того вечера, как иначе. Я вспомнила его темно-карие, почти черные глаза и скупую мужскую улыбку, вспомнила то особое ощущение рядом с ним. Мелькнула мысль, вот бы мы встретились вновь.

— Нашла о чем думать, Машка! — буркнула себе под нос и зашла в приехавшую маршрутку.