Я с тобой развожусь, предатель

Глава 21

— Нет, Машуль, деньги ты пока что себе оставь, — говорила Карина. — Мне не критично, а вот тебе они нужны на жизнь. В парикмахерской-то ты как ни крути, а копейки зарабатываешь. Да “семейные” алименты, которые содрал с Дана этот недоадвокат, так вообще… Черт дернул к нему обратиться.

— Карин, мне неудобно. Вы мне деньги на адвоката давали, а с ним решил Зарецкий…

— Ну вот теперь, значит, будут на жизнь, а не на адвоката, — перебила подруга. — А вот насчет Зарецкого, я жду подробностей.

Лукаво улыбаясь, Карина ждала моего ответа. Мы сидели в маленькой кафешке, единственной приличной в деревне и пили латте.

— Да нет никаких больших подробностей, чем то, что я говорила, Карин. Он любит свою бабушку и помогает мне по ее просьбе, вот и все.

— Подруженька, ты сама-то в это веришь?

— Ну, в это проще поверить, чем в то, что все дело в симпатии ко мне. Я же себя в зеркало вижу каждый день.

— Значит плохо видишь, дорогая. Может быть свозим тебя к офтальмологу, зрение проверим?

— Карин, это даже не смешно. Он бизнесмен. Богатый. И я видела его невесту. Мне до нее как до Луны.

— И где эта невеста сейчас?

— Где бы она не была это бред думать, что Тимур Зарецкий внезапно переключился с юных длинноногих нимф на возрастную тетку с толстой задницей и ребенком на руках.

— Возрастную? Блин, Маш… Ты говоришь, как твоя мама.

И как Данила, вдруг осознала я. Он тоже говорил что-то подобное тем далеким утром, когда приехал домой к моей маме.

— Как бы там ни было, дело не во мне это точно. Но, даже если б было иначе… Карин, мне не до такого, понимаешь? И вообще не знаю, будет ли когда-то и не хочу знать. Все, чего я хочу, это чтоб нас с Данилой развели и Анечка осталась со мной.

— Моя дорогая, — девушка обняла готовую расплакаться меня, — судя по всему, очень скоро так и будет.

Хотелось в это верить, но я боялась. Боялась верить в хорошее, надеяться. Побежали дни. Одинаковые, как близнецы. Работа, которая, к счастью, была и за которую платили деньги достаточные чтоб не сидеть у бабушки на шее, но недостаточные на то, чтоб не пользоваться деньгами Карины и отдать ей долг, который меня напрягал. Да, мы подруги, да, я бы в аналогичной ситуации тоже ее выручила, но все равно… Забота о малышке. Анечка — смысл моей жизни, отдушина, то, что заставляло меня держаться. Бороться. Не сдаваться ни за что и никогда.

Сентябрь закончился и наступила золотая осень. Погода была теплой и солнечной, листья на деревьях — всех оттенков рыжего и это невольно наполняло сердце радостью.

— Маш, зарплата, — крикнула из своего кабинета Наташа.

Торопливо высыпав остриженные волосы в мусорное ведро и поставив в угол веник и совок, я поспешила к начальнице.

— Вот, держи, — она протянула мне конверт. — В этом месяце получилось заплатить пораньше.

— Спасибо огромное.

— Это тебе спасибо. Катя, бухгалтер, посчитала, у нас прибыль на десять процентов выросла с тех пор, как мы твои “инновации” внедрили.

— Есть кто дома? — донесся из зала мужской голос.

Сунув конверт в карман джинсов, я поспешила вернуться. Визитеров было двое. Они были в дешевых деловых костюмах и с надменным выражением лиц мелких сошек, почувствовавших над кем-то власть.

— Добрый день!

— Добрый, — отозвался один из них и сунул мне под нос удостоверение инспектора пожарной безопасности.

— Наташ, у нас проверка, — позвала я.

А потом мы с ней стояли и наблюдали, как инспекторы показательно что-то осматривают, открывают, замеряют…

— Ну, что ж, мы закончили. У вас нарушения вот по этим пунктам, — сообщил один из них. — Вынуждены закрыть ваше предприятие до того, как вы их устраните. Вот, подпишите здесь.

Я слышала, как Наташа глубоко вздохнула.

— Павел Валентинович, ну зачем же сразу так? Может быть можно решить этот вопрос как-то не так радикально? — мягким голосом сказала она. — Давайте пройдем в мой кабинет…

Инспекторы двинулись за ней. Как только за ними закрылась дверь, я выругалась себе под нос. Вот сволочи! Самые настоящие! На взятку нарываются и все! Закончиться это когда-нибудь…

Пришла следующая клиентка и я взялась за работу. То и дело напряженно прислушивалась к происходящему в кабинете, но слов разобрать не могла. Разговаривали они недолго. Минут пятнадцать, а может и того меньше. Когда Наташа провожала их, я не смогла по ее выражению лица понять, смогли ли они договориться. Когда закончила стрижку и укладку, Наташа позвала меня к себе.

— Присядь.

По ее голосу я поняла, что женщина готовиться сказать то, что мне очень и очень не понравится.

— Маша, я скажу как есть. Ты извини, но я вынуждена тебя уволить. Инспекторы… В общем, они мне работать не дадут, если я этого не сделаю, — она виновато отвела взгляд. — Извини.

Сердце упало, а потом рванулось в горло, спирая дыхание. Ощущение, что меня кипятком окатили. А потом ледяной водой.

— Наташ…

— Я не могу поступить иначе. Этот бизнес — вся моя жизнь, Маша.

Я закусила щеку изнутри чтоб не разрыдаться. В который раз почувствовала, что моя жизнь — только-только чуточку отстроенная из развалин — снова разрушается.

— Я… я понимаю. Хорошо.

— Прости…

Прости. Я на нее не злилась. Как бы могла? С какой стати Наташе из-за меня терять свою работу, кто я ей такая?

Вернулась в зал, достала из шкафчика пакет, стала собирать свои вещи. Руки дрожали, слезы подкатывали к горлу. Было страшно. По-настоящему. Ведь я прекрасно понимала, кто стоит за этим, не дура.

Данила. Больше некому. Сволочь! Думал, видимо, что я не вывезу одна. А как смогла, то решил все испортить.

Ну вот и что теперь делать? Что?

Надела куртку, взяла сумку. Ушла. Ушла, не оборачиваясь, чтоб не разрыдаться. Брела под ласковым осенним солнцем и давилась слезами. Мозг лихорадочно искал выход из положения. Искал и не находил. Где теперь работу искать, учитывая местность? И какова вероятность, что Данила снова не сделает так, чтоб меня уволили?

— Ой, Машуль, а чего ты так рано? — спросила бабушка при виде меня.

— Да… Клиентка отменилась, — как можно более беззаботным тоном солгала я.

Бабушка пристально посмотрела мне в лицо, но ничего не сказала. Когда я зашла в комнату, Анютка как раз проснулась.

— Ма-ма, — она потянула ко мне ручки.

Взяв дочку на руки, я прижалась губами к пухлой щечке. Та была странно горячей. взяв термометр, навела его на лобик. Тридцать семь и девять. Черт, только не это. Малышка у меня на руках громко закашлялась. Видимо, привет, вторая в ее жизни вирусная инфекция. Так, ладно. Дети болеют, это нормально. Вот только педиатр за десятки километров. Что ж, ладно. Лекарства у меня есть, что делать я знаю, так что… Все будет хорошо.

К вечеру температура перевалила уже за тридцать восемь и пять. Малышка хныкала, страдая от кашля и температуры, а я лихорадочно ждала когда же подействует жаропонижающее. Анюта отказывалась пить и с каждым часом кашляла все сильнее. Как-то странно кашляла, пугающе. Хрипела в промежутках, словно бы задыхаясь.

В полночь я вызвала “скорую”.

Бабушка хлопотала вокруг, не зная чем помочь, а держала плачущую дочку на руках, пытаясь ее успокоить, напоить. В ужасе замечала, что у нее, кажется, синеют губы. А скорая все не ехала и не ехала.

Минуты тянулись часами. Ужас за дочку парализовал меня, доводя до грани истерики. Я не знала, что делать, куда бежать.

Ночь…

И когда “скорая” не приехала через два часа, я набрала Данилу. Было плевать, что он лишил меня работы. Это ерунда… Все на свете ерунда кроме Анечки и ее здоровья. Трубку он взял не сразу.

— Неожиданный звонок, — ленивым, но абсолютно не сонным голосом, протянул муж. Я услышала музыку на заднем фоне.

— Дан, Анечка заболела! У нее температура высокая, кашель жуткий… Я скорую вызвала, а она не едет. Я не знаю, что делать…

— Конечно не едет. Ты же в глушь забралась, чего хотела? — равнодушно.

— Дан, помоги мне пожалуйста. Ты можешь приехать и отвезти нас в больницу?

В этот момент Аня снова закашлялась. Страшно настолько, что я выронила телефон на пол.

— Дай я, — бабушка забрала у меня ребенка.

Упав на колени, я взяла в руки телефон.

— Дан, ты слышишь меня?

— Прекрасно слышу. Но не понимаю, почему ты звонишь мне. Ушла? Ну и иди, скатертью дорога. Но все, теперь со всем сама справляйся. Ну или хахалю, который тебе адвоката нанял звони.

— Данила, но это же наша дочь! Наш ребенок! Как ты можешь?! — разрыдалась я.

— Если у тебя все, то давай, пока. Я занят, — и бросил трубку.

Я разрыдалась на полу под бабушкины причитания и хныканье Анечки. В этот момент мы услышали шум колес и в окне замелькали огни мигалки “скорой”.