Забытая истинная в Академии Тьмы (СИ)

Глава 54. На пределе

Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной всплывало лицо Марка.

Его взгляд, холодный и проникающий в самую глубину, как будто он видел всё, что скрыто внутри.

Его прикосновения — обжигающие, оставляющие след не только на коже, но и где-то глубже, в душе.

Но сейчас его присутствие в моей жизни напоминало игру теней от неровного огонька свечи.

Он появлялся на уроках зельеварения и исчезал так же внезапно, как и приходил.

Его голос, властный и непоколебимый, заставлял меня стискивать зубы от раздражения, а его придирки — беситься до слёз.

Но всё это почему-то только разжигало во мне желание доказать ему, что я могу. Что могу? Я и сама до конца не осознавала. Наверное, всё.

В общем, уроки зельеварения превратились в бесконечное испытание.

Каждый раз он давал задания, которые казались неподъёмными. Его рецепты — сложные, многослойные — оставляли нас в замешательстве. Ничего не получалось. Абсолютно ничего. Ни у кого.

Правда на одном из занятий у меня наконец-то почти вышло нормальное зелье. Но вдруг мой котёл начал издавать подозрительное шипение, а затем ярко вспыхнул, осветив всё помещение.

— Неустойчивое соединение магии, — прокомментировал Марк, стоя позади меня. Его голос был ровным, но в нём читалась насмешка. — В следующий раз не пытайтесь обойтись без стабилизирующего ингредиента.

— Он отсутствовал в рецепте! — возмутилась я на всю аудиторию, едва удержав себя от того, чтобы не размахнуть над ним половником.

— А вы думаете, в реальной жизни враги будут давать вам полные инструкции? — Его глаза сузились, и я почувствовала, как кровь приливает к моему лицу.

Этот мужчина выводил меня из себя.

На тренировках он тоже начал появляться.

Мы с квадрой уже привыкли работать на пределе. Алексий создавал мощные завесы из тьмы, Финар направлял потоки воды, а я связывала их магию, укрепляя щиты или разрушая барьеры.

Но Марк поднял нашу планку ещё выше.

Он выбирал для тренировок самое людное время — когда тренировочные площадки были заполнены другими студентами. Мы никогда не оставались одни, и это сводило меня с ума. Почему он так не хотел остаться со мной один на один?

Его команды были чёткими и резкими, словно удары хлыста.

— Алексий, больше концентрации! — кричал он, когда щит, созданный нами, начал дрожать под его атакой.

— Финар, ты защищаешь, а не устраиваешь потоп! — его голос перекрывал шум воды и тьмы.

— Зара, нити слабые. Сосредоточься!

Я стиснула зубы, собирая последние силы, чтобы укрепить магические связи. Его нападки действовали на нервы, но каждый раз я выкладывалась всё больше и больше. После одной из тренировок я едва могла стоять. Мы упали на землю, вымотанные до предела.

— Он нас убьёт, — простонал Финар, откидываясь на спину.

— Но мы становимся сильнее, — хрипло ответил Алексий, глядя в небо.

Я лишь закрыла глаза, чувствуя, как холодный воздух обжигает кожу. Мы становились лучше. Это факт. Но стоило ли оно того, если каждый раз я ощущала, будто теряю часть себя?

В моей жизни нашлось место и для других забот. Мадам Ревель прислала заказ на два роскошных платья для новогоднего бала.

Одно должно было быть сделано из тканей, напоминающих звёздное небо, второе — из светло-голубого шёлка, украшенного тончайшим серебряным кружевом.

Они были сложны в исполнении, требовали внимания к мельчайшим деталям.

Финар продолжал часто заходить в нашу комнату под предлогом помочь. Его «случайные» взгляды в сторону Миланы вызывали у меня смешанные чувства: хотелось и посмеяться, и подтолкнуть его к действию. В итоге, я подтолкнула. Он пригласил её на новогодний бал.

И работы мне прибавилось.

Милана тоже попросила меня сшить ей лёгкое платье на праздник, добавив: «Что-то красивое, но не слишком яркое. Чтобы не выделяться».

— Милана, ты в любом случае будешь привлекать внимание, — отмахнулась я.

Она покраснела и быстро сменила тему, что выдавало её смущение.

Работы было много. По вечерам я сидела над узорами и стежками, часами выводя линии на ткани. Свет от магической лампы мягко освещал мою комнату, создавая уютный полумрак. Золотые и серебряные нити блестели в тусклом свете, а пальцы порой ныли от постоянной работы.

Но в этих мелочах я находила утешение. Каждый стежок был как шаг вперёд, как маленькая победа над хаосом, который происходил в моей голове.

Но даже в этих моментах я не могла забыть о нём.

— Ты слышала когда-нибудь об истинной связи? — спросила я.

— Конечно, бабушка мне кучу сказок рассказывала об этом, — улыбнулась Милана. — А почему ты спрашиваешь?

Я тоже натянула улыбку.

— Просто так.

Но видимо моя улыбка выглядела слишком вымученной.

— Ты любишь его, — погладила она меня по плечу.

Я дёрнулась.

— Что за глупости. Как можно любить этого заносчивого, ужасного, грубого… таранзула!

— Таранзулы только кажутся опасными, помнишь? — тепло улыбнулась она. — Ты любишь его, как и он тебя, Зара. Это нормально, королевские особы часто сталкиваются с такой проблемой. Он же с самого детства помолвлен с какой-то заморской принцессой, вот и не подпускает тебя близко.

А у меня аж дыхание перехватило от этих слов.

Помолвлен. С принцессой.

Запястье больно обожгло чёрно-золотым рисунком.

— Ты не знала? — вдруг поняла Милана. — Прости, я думала, ты знала!..

Я отвернулась.

— Всё в порядке. Конечно я знала, что его брак запланирован, — соврала я. — Все наследники должны заключать династические браки.

— Вообще-то нет, — мечтательно сказала Милана. — Вот в Семаргле по ту сторону Волшебноморья князь женился на ведьме. А в Темнолесье…

— Мне пора за работу! — я прервала её.

От разговоров о Темнолесье всегда болела голова, будто что-то не давало мне узнать правду. Что-то мощное и смертоносное.

В ушах зазвенело, а на глазах выступили слёзы.

И ведь правда. Я и в школе в Приозёрье часть тем по истории Волшебноморья пропустила, работая в ателье у Агаты из-за этой странной головной боли…

— Ты стала другой, Зара, — поглаживая меня по спине сказала Милана. — Как будто сильнее. Но в то же время… Я не знаю. Ты выглядишь так, будто борешься с чем-то внутри себя.

Я посмотрела на своё запястье. Чёрно-золотой рисунок сразу же проступил на коже.

Милана была права. Я чувствовала, что внутри меня идёт борьба. Каждый день, каждый миг.

А ещё я чувствовала, что проигрываю.