Забытая истинная в Академии Тьмы (СИ)

Эпилог

Тёплые лучи утреннего солнца пробивались сквозь кружевные занавески, ложась на мою голую спину.

Я открыла глаза, и первое, что увидела, был он. Марк. Его лицо было спокойным, словно он видел во сне что-то невероятно хорошее. Лёгкая улыбка тронула его губы, и я провела пальцами по его щеке, чувствуя мягкую щетину, которая колола мне щёки, когда мы целовались.

— Ты думаешь, я сплю? — раздался его хриплый, ещё сонный голос.

— Думаю, ты должен ещё поспать, — ответила я, улыбаясь.

Он приоткрыл один глаз.

— Спать, когда рядом со мной такая женщина? — он протянул руку и сгрёб меня за талию, притягивая к себе. — Как же вкусно ты пахнешь.

Я тихо засмеялась, когда он уткнулся носом в мои волосы.

— Мне приснился ужасный сон, — призналась я. — Будто после разрушения Академии ты не выжил, и мне пришлось выйти замуж за твоего брата.

— И правда, кошмар, — сказал он сквозь смех.

— Надо заместить его чем-то приятным, — ответила я, заражаясь его смехом.

Марк перевернул меня на спину с такой лёгкостью и быстротой, будто я ничего не весила. Его тёмные волосы упали мне на лицо, а глаза, глубокие и проникающие заискрились озорством, сна в них как не бывало.

— Заместить, говоришь? — его голос стал ниже, и мне показалось, что он вибрирует прямо в моих венах.

Я едва успела открыть рот, чтобы ответить, как он наклонился, касаясь губами моей шеи. Его дыхание было горячим, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Твои волосы… — прошептал он, у моего уха. — Они пахнут луговыми травами. А кожа… чем-то сладким.

— Может, это просто медовый крем для тела? — поддразнила я.

— Нет, это что-то другое. — Он поднял голову, его глаза встретились с моими, в них было обещание очень жаркого утра. — Это ты. И ты, Зара Найтингейл, делаешь меня самым счастливым человеком на свете.

Его рука скользнула по моей талии, очерчивая изгибы тела. Ладонь скользнула по моему бедру, а потом выше, сгребая простыни, и сердце ускорило свой бег в предвкушении.

Всё вокруг, включая солнечный свет, казалось, исчезло. Остались только мы двое, наши тела, наши ощущения и та магия, которая всегда жила между нами.

Когда его губы вновь оказались на моей шее, я прошептала, чуть задыхаясь:

— Марк… дети… Они могут…

— Не волнуйся, — ответил он с ухмылкой, снова поднимая взгляд к моему лицу. — Вчера я наложил на дверь звуковой барьер. Никто нас не потревожит.

— Ты всё продумал, — сказала я, притворно нахмурившись.

— Когда речь идёт о тебе, я всегда всё продумываю, — он провёл кончиками пальцев по моей шее, спускаясь к груди, и я застонала от удовольствия.

Но прежде чем он успел продолжить, в дверь что-то с грохотом ударилось.

— Мам! Пап! — закричал звонкий голос. — Мы знаем, что вы там! Вы прячетесь!

Марк замер, а я тихо рассмеялась.

— Похоже, твой звуковой барьер сдался под натиском наших маленьких драконов.

Мы оба знали, что наша жизнь ещё не скоро станет тихой. Наши дети, Леон и Аделина, умудрялись превращать каждый день в приключение.

Я покрутила в воздухе пальцами, и дверь открылась.

— Бабушка с дедушкой уже едут? — спросил Леон, забегая в комнату, его глаза блестели от возбуждения.

— Мы не можем ждать! — заявила Аделина, решительно топнув маленькой ножкой.

Я рассмеялась и поднялась с кровати, натягивая шёлковый халат.

— Они скоро приедут, — успокоила я детей, опускаясь на колени, чтобы прижать обоих к себе. — А пока пойдите помогите тёте Милане и дяде Финару накрыть стол.

— А если Милана снова сделает свои овощные маффины? — с ужасом спросил Леон, на что Марк тихо фыркнул от смеха.

— Не волнуйся, сын. Мы это предотвратим, — пообещал он, тоже поднимаясь с постели и натягивая рубашку. — А теперь… убирайтесь на кухню, сорванцы! — приказал он своим "страшным" голосом, который вызывал у детей счастливое хихиканье.

Это была наша жизнь. Наша весёлая, безумная, страстная жизнь, полная забот, которые мы выбрали сами.

И да, я побаиваюсь больших замков, неизвестных артефактов и книг в чёрной обложке, и иногда мне снятся страшные сны. Но до тех пор пока Марк Найтингейл держит меня за руку, я не променяла бы нашу жизнь ни на какую другую. Никогда.

Когда малыши убежали, Марк крепко обнял меня.

— Ты счастлива? — спросил он серьёзно.

Я кивнула, проводя пальцами по его груди.

— Счастлива, как никогда. Ты?

— Абсолютно, — ответил он, крепче прижимая меня к себе.

КОНЕЦ