Замужем за Монстром - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Мари Марс (Большой переполох. И Тихон Григорьевич) #25

Большой переполох. И Тихон Григорьевич

Ужин с двумя мамами затянулся далеко за полночь. Моя мама, вооружённая наливкой и безграничным дружелюбием, вытянула из Морвении столько секретов Палаты Теней, сколько не смог бы вытянуть ни один допрос с пристрастием. А Гришина мама, в свою очередь, с удивлением обнаружила, что человеческие традиции — это не просто «суетливое копошение», а целая вселенная ритуалов, сплетен и душевности.

— …и тогда я говорю этой Зое с пятого этажа: «Дорогая, если ты ещё раз поставишь свою машину на моём месте, я твоему мужу расскажу, где ты вчера была!» — моя мама победоносно отпила наливки.

Морвения слушала, раскрыв фиолетовые глаза. Для существа, чья жизнь проходила среди интриг Палаты Теней, человеческая бытовая драма была откровением.

— То есть ты… шантажировала соседку местом для парковки? — уточнила она.

— А то! И знаешь, помогло. Теперь моя парковка всегда свободна. А Зоя со мной здоровается. Уважение, дорогая, оно в мелочах.

— В Палате мы просто стираем память, — задумчиво сказала Морвения. — Но твой метод… он изящнее. Сохраняет иерархию и добавляет социальной динамики.

— То есть скандала, — перевела моя мама.

— Именно, — кивнула Морвения, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Гриша толкнул меня лапой.

— Они нашли общий язык. Это пугает.

— Это прекрасно, — прошептала я в ответ. — Теперь у нас есть агентура в двух мирах.

Мы сидели на полу, прислонившись к тёплой печке, и наблюдали за этим историческим сближением цивилизаций. Фоля, утомлённый эмоциями, давно спал на своём лежаке, тихонько похрапывая. Воля дремал в корыте, изредка взбалтывая воду во сне. Даже Эйвен, спустившийся с чердака, свернулся огромным клубком у наших ног и мурлыкал что-то на своей частоте.

— Григорий, — вдруг обратилась к сыну Морвения. — Я должна тебе кое-что сказать.

Гриша напрягся. Я почувствовала, как под шерстью затвердели мышцы.

— Я слушаю, мама.

Она помолчала, собираясь с мыслями. В её фиолетовых глазах плескалась сложная гамма чувств.

— Я горжусь тобой, — сказала она наконец. — Да, я долго не могла это признать. Твой выбор… он шёл вразрез со всем, чему я тебя учила. Я злилась. Я обижалась. Я даже пыталась через Совет надавить, чтобы тебя вернули «в русло». Но теперь, глядя на тебя здесь… — она обвела взглядом нашу кухню, наш дом, нашу странную семью, — я вижу, что ты не сломался. Ты нашёл своё. И это… это достойно уважения.

Гриша моргнул. Два раза. Я видела, как дрогнули его уши.

— Мама…

— Молчи, — остановила она. — Я не закончила. Я привезла тебе подарок. Не те носки, которые вяжут люди, а настоящий.

Она развернула тот самый чёрный шёлковый свёрток, с которым пришла. Внутри оказался… амулет. Круглый, из тёмного, почти чёрного металла, с тремя спиралями, выложенными светящимися голубыми камнями.

— Это Родовой Знак, — сказала Морвения. — Он передаётся из поколения в поколение. Я хранила его, надеясь, что однажды ты вернёшься в лоно семьи. Но теперь я понимаю: ты не вернёшься. Ты создал своё лоно. И этот знак должен быть здесь. Как память о том, что ты — часть чего-то большего. Даже если это большее теперь выглядит иначе.

Она протянула амулет Грише. Он взял его дрожащими лапами. Я видела, как по его щеке скатилась одна-единственная слеза — тёплая, светящаяся, исчезнувшая в шерсти.

— Спасибо, мама, — прошептал он.

Моя мама, не выдержав напряжения, громко шмыгнула носом.

— Ну всё, я сейчас разревусь. Морвения, ты замечательная мать. Давай обнимемся, что ли?

И они обнялись. Огромная серебристая монстр-леди и моя невысокая, пухленькая мама в вязаной кофте. Это было самое невероятное зрелище в моей жизни.

Утро после такого вечера наступило слишком быстро. И началось оно с крика Фоли.

— А ну вставайте все! — вопил домовой, носясь по комнатам с невиданной для его возраста прытью. — Там это! Там такое! Я не знаю, что делать!

Мы повыскакивали из постелей. Гриша, сонный и лохматый, чуть не споткнулся о собственную маму, которая, как выяснилось, ночевала в гостиной на расстеленной шкуре (настоящей, принесённой из Теней). Моя мама выбежала из спальни для гостей с бигуди на голове и половником в руке (привычка, видимо, въелась намертво).

— Что случилось? — крикнула я.

Фоля ткнул пальцем в окно.

На нашем участке, прямо посреди сугробов, сидело… существо. Маленькое, лохматое, с огромными глазами и смешно торчащими ушами. Оно было похоже на помесь щенка, совёнка и пухового носочка. И оно жалобно пищало, глядя на дом.

— Это… это детёныш, — ахнула моя мама.

— Подкроватный? — уточнила я, глядя на Гришу.

— Не знаю, — растерянно ответил он. — Я таких не видел.

Морвения, величественная даже спросонья, подошла к окну и прищурилась.

— Это Отказник, — сказала она с неожиданной нежностью в голосе. — Их иногда оставляют у границы миров те, кто не может или не хочет растить. В Палате их отправляют в приюты. Но этот, видимо, почуял что-то здесь. Какое-то тепло.

Мою маму прорвало. Она рванула к двери, на ходу набрасывая шубу.

— Какой приют?! Он замёрзнет! А ну брысь с дороги, я его спасать буду!

Через пять минут детёныш сидел на кухне, завёрнутый в мою старую кофту, и жадно лакал тёплое молоко из блюдца. Вся наша разношёрстная компания столпилась вокруг, наблюдая за этим действом с умилением, несовместимым ни с какими монстрическими традициями.

— Как назовём? — деловито спросила моя мама, поглаживая детёныша по мохнатой голове. Тот довольно жмурился и урчал.

— Зачем называть? — удивилась Морвения. — В приюте ему дадут номер.

— Вот именно что номер! — возмутилась мама. — А здесь он будет личностью! С именем! Это вам не Палата Теней, тут подход человеческий!

Гришина мама задумалась. Потом медленно, как бы пробуя на вкус, произнесла:

— А что, если… Тихон?

— Почему Тихон? — удивилась я.

— Потому что тихий, — Морвения пожала плечами. — И в честь моего деда. Он тоже был тихим, но очень эффективным. Его боялись больше всех.

— Тихон, — попробовала на вкус моя мама. — Хорошее имя. Наше, деревенское. Тихон Григорьевич, стало быть.

— Почему Григорьевич? — насторожился Гриша.

— А кто его нашёл? Ты первый к окну подошёл. Вот ты и будешь приёмным папой, — отрезала мама. — Нечего от ответственности отлынивать.

Гриша открыл рот, закрыл, посмотрел на детёныша, который в этот момент поднял на него свои огромные глазищи и пискнул что-то явно одобрительное, и сдался.

— Ладно… Тихон Григорьевич. Звучит как имя великого монстра.

— Или великого композитора, — хихикнула я.

— Это одно и то же, — философски заметила Морвения. — И те, и другие творят хаос в душах.

Тихон тем временем допил молоко, свернулся клубочком прямо на столе и уснул, довольно посапывая. Фоля, который сначала относился к новому жильцу с подозрением, теперь стоял рядом и охранял его сон от сквозняков. Воля уже тащил маленькое корытце «на всякий случай, вдруг он водоплавающий». Эйвен, свесившись с печи, одобрительно кивал.

— Знаешь, — тихо сказала я Грише, глядя на эту картину. — У нас теперь не просто семья. У нас детский сад.

— Детский сад монстров, — поправил он, обнимая меня. — Звучит как название для очень странного мультфильма.

— Или для нашей жизни, — улыбнулась я.

Моя мама и Морвения уже обсуждали, чем кормить Тихона, где ему обустроить спальное место и какие игрушки нужны для правильного развития подкроватного ребёнка. Они спорили, но в их спорах чувствовалось что-то общее, объединяющее — желание заботиться, растить, давать тепло.

— Слушай, — прошептала я. — Кажется, наши мамы нашли общий проект.

— Это пугает, — так же шёпотом ответил Гриша. — Вчера они спелись за наливкой, сегодня у них общий внук. Завтра они захватят мир.

— Ну, мир — это громко сказано, — усмехнулась я. — Но наш дом они точно захватили. И знаешь?

— Что?

— Я не против.

Тихон во сне пискнул и перевернулся на другой бок. В доме пахло молоком, блинами и счастьем. Две мамы склонились над новым членом семьи, забыв о разнице происхождения и мировоззрений. А мы с Гришей стояли рядом и понимали: наша жизнь только что стала ещё более нелепой, шумной и прекрасной.

В дверь постучали. Фоля пошёл открывать. На пороге стоял почтальон с огромной посылкой.

— Алисе и Григорию, — прочитал он. — Отправитель: Палата Теней, отдел кадров. Распишитесь.

Мы переглянулись.

— Это что, уведомление о пополнении семейства? — хмыкнул Гриша. — Или им Тихон уже учтён?

— Сейчас узнаем, — я взяла посылку.

Внутри оказались: детское питание для монстров (огромный запас), игрушка-пищалка в виде перепуганного человека и открытка: «Поздравляем с приобретением Отказника. Официально зарегистрирован в базе Палаты как Тихон Григорьевич, находящийся под протекторатом Морвении и Тамары Петровны. Дальнейшая судьба — на вашей совести. С уважением, отдел по работе с аномальными семьями».

— Они уже всё оформили? — поразилась я.

— Моя мама, — вздохнул Гриша, — если берётся за дело, делает его основательно.

Из кухни доносился голос моей мамы: «…а на ночь будем ему сказки рассказывать! У меня есть книга про Колобка, он, кажется, съедобный, но поучительный!»

Голос Морвении: «У нас есть легенды о Великой Тени, которая…»

— Не надо про Великую Тень, — перебила моя мама. — Он маленький ещё, испугается. Давай лучше про русалочек, Воля вон подскажет.

Я закрыла глаза и улыбнулась. В этом хаосе, в этом безумном смешении миров, традиций и существ было то, чего мне так не хватало всю жизнь. Дом. Семья. Любовь. И теперь ещё Тихон. Маленький, лохматый, пищащий комочек счастья, который нашёл своё тепло именно здесь, в самом сердце нашей невероятной, невозможной, абсолютно настоящей жизни.