Замужем за Монстром

Пыльная влюблённость

С тех пор как Гриша официально стал моим сожителем, жизнь в квартире приобрела странные, но уютные очертания. Это уже не была просто съёмная коробка, где я ночевала между работами. Она стала нашим общим логовом.

Первое, что я заметила — исчезновение пыли. Она пропала везде: с верхних полок шкафов, из-под дивана, с люстры. И если сначала я ничего не понимала, то всё встало на свои места, когда я застала Гришу за странным занятием. Он сидел посреди комнаты, сосредоточенно втянув в себя воздух, а вся пыль в радиусе пяти метров тонкими серебристыми струйками слеталась к его ноздрям и бесследно исчезала.

— Это же вредно для лёгких! — воскликнула я.

Он чихнул, и из его носа вырвалось маленькое пылевое облачко в форме гриба.

Я вежливо отказалась.

Потом началась история с техникой. Мой старый ноутбук, прежде гревшийся как плита, стал работать с невероятной скоростью.

Но самыми трогательными были мелочи. Я проснулась как-то утром от того, что по моему лицу что-то щекочет. Открыв глаза, я увидела, как занавеска, словно живая, нежно поглаживает меня своей кисточкой. Гриша сидел в углу и смотрел на это с довольным видом.

Он начал приносить мне «подарки». Это были не украденные драгоценности, а то, что он, видимо, считал настоящими сокровищами: идеально круглый камушек с Невы, перо голубя с переливчатым отливом, ярко-жёлтый листок, залетевший бог знает как на восьмой этаж. Я устраивала эти дары на полке, и они казались мне дороже любой бижутерии.

А ещё я начала замечать его. По-настоящему замечать. То, как его огромная лапа с нежностью, невероятной для таких размеров, перебирает страницы моей книги, когда он читал её ночью. Звук его довольного урчания, когда я чесала ему за ухом — месте, до которого он, видимо, сам не мог дотянуться. Как его глаза, эти огромные янтарные блюдца, смягчались, когда он на меня смотрел.

Однажды вечером я готовила ужин. Гриша, как всегда, сидел под кухонным столом, создавая приятную тяжесть в ногах, и критиковал мои методы.

— С любовью к луку? — усмехнулась я.

— С любовью к процессу! — важно провозгласил он.

Я потянулась за специями на верхнюю полку и нечаянно задела банку с паприкой. Она полетела вниз, и я уже приготовилась к красному взрыву, но Гриша двинулся с невероятной скоростью. Он не встал, он просто… удлинил свою тень. Тёмная полоса метнулась по стене, по полу и на мгновение обрела плотность, подхватив банку за секунду до падения. Всё это заняло не больше мига. Он поставил банку на стол, даже не сдвинувшись с места.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не за что, — буркнул он, но по тому, как насторожились его уши, было видно — он доволен.

В тот вечер мы смотрели какой-то романтический фильм. Герои целовались под дождём. И я поймала себя на мысли, что мне неловко. Не из-за сцены, а из-за того, что я сижу здесь, с существом не из этого мира, и мне… комфортно. Больше чем комфортно.

Я украдкой посмотрела на Гришу. Он смотрел на экран с таким серьёзным вниманием, будто разгадывал сложнейшую научную проблему.

— А что ты чувствуешь, когда… ну, когда видишь такое? — не удержалась я.

Он повернул ко мне свою лохматую голову.

Я рассмеялась, но потом он добавил, и его голос стал тише:

Наша жизнь состояла из таких вот моментов. Из утра, когда я просыпалась и находила на тумбочке свежесобранный из капель росы с подоконника «бриллиант». Из вечеров, когда он слушал мои рассказы о глупом начальнике или злой учительнице из детства, и рычал так, что дребезжали стёкла, но в его глазах читалось только сочувствие.

И однажды ночью я проснулась от того, что мне приснился кошмар. Не страшный, просто неприятный. Я ворочалась, и сквозь сон почувствовала, как одеяло, будто по собственной воле, натянулось на меня плотнее, укутав плечи. А из-под кровати донёсся тихий-тихий напев. Ни слова, просто мелодия. Грубоватый, хриплый голос ворчал что-то успокаивающее, как колыбельную испуганному ребёнку.

Я не стала шевелиться, притворилась спящей. И в тот момент, слушая этот нелепый, трогательный напев, я всё поняла.

Это было уже не просто дружба. Не благодарность и не привычка. Это было что-то большее. Что-то тёплое и огромное, что пустило корни в моей разбитой жизни и расцвело самым неожиданным цветком.

Я лежала и слушала, как монстр под моей кроватью поёт мне колыбельную. И знала, что нигде мне не будет так спокойно и так правильно, как здесь. Ведь самое страшное чудовище в моей жизни оказалось самым нежным существом, которое я когда-либо встречала. И я, кажется, влюбилась в него по уши.