Звезданутый Технарь 2

Глава 10 Заносы на нелегкой дорожке

Здесь, в самом сердце этого металлического кладбища, пространство казалось сгущенным киселем из ржавчины и застывшей истории. Мои глаза лихорадочно бегали по мониторам, выхватывая очертания корпусов, которые выглядели так, словно их проектировал безумный архитектор под впечатлением от «Чужого» и «Звездного десанта». Громадные дредноуты со вспоротыми брюхами напоминали скелеты китов, выброшенных на берег бесконечного вакуума, а мелкие обломки терлись о нашу обшивку с таким звуком, будто кто-то скреб пенопластом по стеклу прямо у меня в голове. Космос был мертв.

— Роджер, если ты еще хоть раз заденешь ту вон здоровенную штуку, похожую на ржавый утюг, я лично подам на тебя в суд за жестокое обращение с искусственным интеллектом, — проворчала Мири, чья голограмма теперь нервно подергивалась на приборной панели. — Мои сенсоры и так в шоке от количества помех. Тут столько древнего фонящего мусора, что я чувствую себя как на свалке радиоактивных калькуляторов в подвале у черта на куличках.

— Не ной, крошка, — отозвался я, стараясь дышать ровнее. — Это не просто мусор, это антиквариат. Видишь тот шпиль? Это же классический дизайн космического линкора, ну или чего-то очень похожего. Если мы выберемся отсюда живыми, я напишу мемуары о том, как лучший пилот галактики маневрировал среди обломков цивилизации, которая не отличалась умением парковаться.

— Ты сначала выберись, «лучший пилот», — фыркнула искин. — После прошлого столкновения, у нас правый маневровый двигатель выдает ошибку каждые тридцать секунд. Нам только не хватало сейчас врезаться в какую-нибудь древнюю мину или… Ой.

Мири резко замолчала.

На тактическом дисплее, среди хаотичного месива из векторов и точек, внезапно вспыхнула ярко-красная метка. Она двигалась не по инерции, а с четко заданной целью, вырезая траекторию прямо из тени огромного, покрытого коррозией дредноута, который завис над нами, словно карающая длань прошлого. Это был небольшой, угловатый объект, чья поверхность была испещрена вмятинами и следами от метеоритов, но его навигационные огни горели зловещим, мертвенно-желтым светом. Охранный дрон старой модели, один из автономных убийц, которых оставляли сторожить периметр еще до того, как мои прадеды научились пользоваться автоматическими дверями.

— Мири, скажи мне, что это просто бродячий кусок обшивки с очень активной жизненной позицией, — прошептал я, вцепляясь в штурвал до белизны в костяшках.

— Это охранный дрон среднего класса, Роджер. И, судя по тому, что он только что активировал свои лазерные турели, он не собирается спрашивать у нас лицензию на сбор металлолома. Мы для него, цель номер один, мародеры и нарушители спокойствия мертвецов!

Первый залп прочертил черноту космоса тонким рубиновым лучом, который прошел в паре метров от нашего обзорного окна. Я резко рванул штурвал на себя и вправо, закладывая такую бочку, от которой в животе всё скрутилось в узел, а содержимое моих карманов радостно разлетелось по кабине. «Странник» отозвался жалобным скрипом переборок, протестуя против таких издевательств над его почтенным возрастом и моей самодельной модификацией двигателей.

— Куда ты прешь⁈ — заорала Мири, когда мы едва не вписались в обломок солнечной батареи. — Щиты на десяти процентах, Роджер! Еще одно попадание, и мы превратимся в лопнувший пузырь!

— Я маневрирую! — выкрикнул я в ответ, чувствуя, как пот заливает глаза. — Эта жестянка слишком быстрая для нашего корыта!

Дрон заложил крутой вираж, заходя нам в хвост с грацией хищного насекомого. Лазерные вспышки забарабанили по нашим кормовым щитам, и я почувствовал, как по корпусу прошла вибрация, от которой задрожали даже зубы. В кабине запахло паленой изоляцией и страхом — в основном моим, потому что Мири пахнуть не умела, а Кира… Кира до этого момента сидела неподвижно, словно статуя из фиолетового мрамора, но теперь что-то в ней изменилось.

Она медленно подняла голову.

В её глазах, обычно глубоких и задумчивых, вспыхнул холодный, расчетливый свет, лишенный всяких человеческих эмоций. Это было жуткое зрелище: за долю секунды из «девушки-загадки» она превратилась в безупречный боевой интерфейс, в машину, которая видит мир как набор векторов, скоростей и уязвимых точек. Она не произнесла ни слова, просто плавно встала и пересела за пульт управления вооружением, который я обычно использовал только для того, чтобы отгонять слишком наглых космических чаек от мусорных баков.

— Кира? Ты что творишь? — я на секунду отвлекся от маневра, глядя на её сосредоточенное лицо.

— Цель захвачена, — произнесла она голосом, в котором лязгнул металл. — Перехожу на прямое управление огнем. Синхронизация с ядром завершена.

— Роджер, она… она просто вломилась в мои протоколы и взяла под контроль «Иджис»! — в голосе Мири послышалось неприкрытое восхищение пополам с ужасом. — Она вычисляет траекторию этого дрона быстрее, чем мой главный процессор успевает сказать «ой-ой-ой»! Она видит его алгоритмы, Роджер! Она знает, куда он выстрелит через секунду!

Дрон тем временем решил закончить с нами одним мощным залпом. Он замер в пустоте, накапливая энергию в своих накопителях, и его центральный окуляр налился кровавым светом, предвещая скорую аннигиляцию нашего скромного судна. Я попытался уйти в сторону, но Кира внезапно положила руку на мой рычаг, фиксируя его в одном положении. Это было безумие — она заставляла нас лететь прямо под удар, подставляя борт «Странника» под выстрел.

— Стой! Мы же сдохнем! — заорал я, пытаясь вырваться.

— Жди, — коротко бросила она.

В тот момент, когда лазер дрона сорвался с излучателя, Кира нажала на гашетку наших плазменных пушек. Это не был беспорядочный огонь, какой обычно вел я в моменты паники. Это были три коротких, хирургически точных залпа, которые встретились с вражеским лучом в пространстве, вызвав серию микро-взрывов, и один из них, последний, вошел точно в открытый охлаждающий контур дрона. Вспышка была такой яркой, что мне пришлось зажмуриться, а когда я открыл глаза, на месте грозного стража прошлого облако медленно остывающего металлолома.

— Ба-бах! — весело прокомментировала Мири, хотя её голограмма всё еще мелко дрожала. — Кто бы мог подумать, что наша тихая гостья умеет так профессионально разбирать технику на запчасти. Роджер, ты видел это? Она попала в щель размером в пять сантиметров с расстояния в три километра! Это же просто читерство чистой воды!

Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Опасность миновала, по крайней мере на время, но осознание того, кто именно сидит рядом со мной на мостике, накрыло меня с головой. Кира медленно расслабилась, свет в её глазах потускнел, и она снова стала похожа на ту хрупкую девушку, которую я вытащил из капсулы, но теперь я знал, что за этой внешностью скрывается хищник, способный уничтожить целый флот, если ему дадут повод.

— Спасибо, — пробормотал я, не зная, как реагировать на такое проявление боевой мощи.

— Пожалуйста, — она ответила так просто, будто только что помогла мне открыть банку с консервами. — Его протоколы были устаревшими на семьсот циклов. У него не было шансов.

Мы продолжили свой путь вглубь скопления, но атмосфера на корабле стала еще более напряженной. «Странник» вибрировал от перенапряжения, двигатели гудели на пределе возможностей, а система жизнеобеспечения начала выдавать странные запахи. Я принюхался и почувствовал характерный аромат горелого пластика и чего-то сладковато-химического. Мой взгляд упал на инженерный монитор, и я увидел, что температура в районе главной магистрали, которую я так бережно обмотал синей изолентой, медленно ползет вверх.

— Мири, у нас проблема с тем «временным решением», — я указал на датчик давления.

— Я вижу, Роджер! Твоя легендарная изолента начинает плавиться от жара варп-ядра! — Мири снова перешла в режим алярма. — Если она потечет и закоротит охлаждение, мы застрянем в этом болоте навсегда, и никакой боевой режим Киры нам не поможет отбиваться от скуки и голода!

— Не каркай! — я снова взялся за штурвал, пытаясь направить корабль в более свободный коридор между обломками. — Нам нужно найти место для посадки или хотя бы временной передышки. Это кладбище начинает мне активно не нравиться.

— Оно никому не нравится, капитан, — тихо сказала Кира, глядя в иллюминатор на проплывающий мимо остов гигантского судна, на боку которого всё еще можно было разобрать название «Вечный путь». — Здесь слишком много призраков, которые не хотят, чтобы их беспокоили. И мы только что разбудили первого из них.

Я сглотнул ком в горле, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Мы углублялись всё дальше, в самую гущу этого стального хаоса, и я понимал, что уничтоженный дрон был лишь вежливым предупреждением.

«Странник» буквально просачивался сквозь плотную, удушливую взвесь из искореженного композита и мертвого кремния. Мы ныряли под исполинские, выгнутые дугой балки палубного набора какого-то древнего флагмана — этот остов походил на обглоданный хребет титана, брошенного гнить в межзвездной пустоте. Свободное пространство неумолимо сокращалось, превращаясь в изломанную щель, забитую острыми фрагментами антенных решеток, застывшими каплями технического масла и перекрученными кабелями, похожими на мертвых змей. Призрачное сияние туманности зловеще бликовало на ржавых поверхностях, превращая наш путь в полосу препятствий из острых теней и режущих кромок. Я слился со штурвалом в единое целое, кончиками пальцев улавливая малейшую вибрацию обшивки, которая жалобно стонала, пока мы продирались через это узкое железное ущелье.

Коридор смерти, не иначе.

— Роджер, если мы зацепим вон ту антенну, я клянусь, я загружу в твой шлем запись десятичасовой лекции о квантовой бухгалтерии! — голос Мири в моей голове дрожал, как желе на вибростенде.

— Не мешай мастеру, Мири! Я сейчас в потоке, я один с космосом и этой грудой металлолома! — я резко довернул судно влево, проскакивая в сантиметрах от обломка солнечной батареи, которая когда-то, возможно, питала целый город. Наш верный корвет содрогался от каждого маневра, издавая звуки, которые не предвещали ничего хорошего, кроме внепланового визита в морг для звездолетов. Я потел так, что мог бы наполнить бассейн для мелких пришельцев, но штурвал не отпускал.

И тут снова запахло жареным. Причем буквально и еще сильнее.

Я бросил быстрый взгляд на приборную панель, где один из датчиков светился ядовито-красным, как глаз терминатора после тяжелого похмелья. Моя гордость и главная инженерная тайна — рулон синей изоленты, которым я на прошлой сцене «подлечил» лопнувшую топливную трубу — начал сдавать позиции. Жар от форсированных движков превратил священный пластик в липкую, дымящуюся жижу, которая пахла так, будто кто-то решил поджарить старые кеды на плазменной горелке. Дым потянулся к потолку, заполняя кабину сизыми клубами и вызывая у меня желание немедленно эвакуироваться на ближайшую обитаемую кочку.

— О нет, только не моя синяя прелесть! — взвыл я, пытаясь одной рукой нащупать огнетушитель, а другой не дать нам размазаться по обшивке очередного крейсера.

— Роджер, твоя «прелесть» сейчас превратится в лужу дегтя, и мы останемся без подачи топлива в правый маршевый! — Мири в панике вывела на лобовое стекло схему двигателя, на которой всё полыхало виртуальным огнем.

— Держись, ласточка, не подведи батю! — я ударил по тумблеру охлаждения, но система лишь жалобно пискнула и выдала отчет об ошибке, написанный на языке, который я предпочел бы забыть навсегда. Кабина наполнялась едким химическим ароматом «клубничного апокалипсиса» — именно такой запах издавала эта марка дешевой изоленты при температурном разложении. Я видел, как капли расплавленного полимера стекают на палубу, прожигая дыры в моем оптимизме.

В этот момент Кира, сидевшая до этого тише воды ниже травы, внезапно выпрямилась.

Её глаза закатились так, что остались одни белки, мерцающие в полумраке кабины потусторонним фиолетовым светом. Она выглядела как жертва экзорцизма в очень дорогом научно-фантастическом хорроре, и когда она открыла рот, оттуда посыпались звуки, от которых у меня волосы на затылке встали в боевое построение «черепаха». Это был не язык, это был чистый цифровой шум, перемешанный с какими-то гортанными щелчками и переборами частот, которые физически давили на барабанные перепонки, заставляя меня мечтать о берушах из свинца.

— «Административный протокол 0-X-9-Сегмент! Генезис-ноль-ноль! Взываю к ядру!» — выкрикнула она, и её голос зазвучал сразу из всех динамиков корабля, перекрывая даже визг сирены.

— Кира, детка, ты меня пугаешь! Выключи это немедленно! — я едва не выронил штурвал от неожиданности. Но она меня не слышала, продолжая извергать из себя потоки древнего кода, который, казалось, вибрировал в самом металле «Странника».

Это был полный системный коллапс.

— Роджер! Я… я теряю контроль! — голос Мири превратился в рваное эхо, перегруженное помехами. — Эти коды… они как вирусы из эпохи до Большого Взрыва! Мои навигационные таблицы превращаются в рецепты яблочного пирога на двоичном коде! Я не вижу путь! Я не вижу ничего, кроме бесконечных нулей и единиц, которые хотят меня сожрать!

Мониторы мостика вспыхнули ослепительно-белым, а затем начали показывать случайные символы, похожие на результат падения кота на клавиатуру бога. Весь мой интерфейс, все мои удобные прицелы и датчики расстояния испарились, оставив меня наедине с инерцией и слепой удачей. «Странник» дернулся, потеряв стабилизацию, и мы начали медленно вращаться вокруг продольной оси, превращая кабину в гигантский шейкер, где главным ингредиентом был один очень напуганный пилот.

— Мири, вернись! Не бросай меня в этом железном лесу одного! У меня даже нет хлебных крошек! — заорал я, пытаясь поймать горизонт, который скакал как бешеный кролик.

Но ответа не последовало, только тихий скрежет статических разрядов.

Вдруг нас тряхнуло так, что я едва не вылетел из кресла, пристегнутого на добром слове и паре ржавых болтов. Снаружи, из тени колоссального, покрытого коррозией дредноута, вырвался длинный металлический щуп, на конце которого вспыхнуло ядовито-синее марево. Это был древний электромагнитный захват, система принудительной парковки, которая, видимо, решила, что мы — отличный кандидат на роль свежего экспоната в этом музее поражений. Невидимая сила вцепилась в наш борт, и я услышал, как металл обшивки стонет под чудовищным давлением.

Нас тащило прямо к «брюху» мертвого титана.

— О, святые шестеренки великого Конструктора! — я вцепился в рычаг управления вектором тяги, пытаясь пересилить магнитное поле. — Эта штука тянет нас прямо на те острые шпили! Посмотри, Мири, там же настоящие пики из армированной стали, они нас нанижут как шашлык на шампур!

Перед глазами, медленно увеличиваясь в размерах, маячили искореженные куски брони дредноута, торчащие наружу, словно зубы гигантской акулы. Магнитный захват работал с неумолимостью налоговой инспекции, сокращая расстояние между нами и верной гибелью с каждой секундой. Мы не просто падали — нас притягивало с ускорением, которое впечатывало мое тело в спинку кресла, выбивая из легких последние остатки кислорода и надежды на пенсию.

— Давай же, работай, ты, кусок высокотехнологичного мусора! — я ударил ногой по панели управления реверсом.

Я рванул на себя рычаг аварийного сброса форсажа, надеясь, что остатки топлива, еще не вытекшие через оплавленную изоленту, дадут нам нужный импульс. Двигатели взревели в предсмертной агонии, выбрасывая в космос снопы искр и обрывки перегретой плазмы. «Странник» задрожал, как эпилептик, сопротивляясь невидимому лассо, которое тянуло его в бездну. Но магнитное поле дредноута было слишком сильным, оно всасывало нас в себя, игнорируя все законы физики, которые я прогуливал в Академии.

— Кира, если ты сейчас не перестанешь читать свои заклинания, мы станем частью этого памятника! — крикнул я, видя, как до острых шпилей остается всего пара десятков метров.

Расстояние таяло на глазах.

Я видел каждую царапину на ржавом боку дредноута, каждую заклепку, которая видела еще начало времен. Острые металлические скалы, похожие на клыки доисторического монстра, были уже совсем рядом, готовые вспороть наш корпус, как консервную банку. В голове пронеслась вся моя жизнь. Выпускной, первая сломанная кофеварка, Мири, ее дурацкие шутки и мечта о капитанском мостике огромного крейсера, которая сейчас разбивалась о суровую реальность и старый магнит.

— Не сегодня, — прошипел я сквозь зубы.

Нужно было действовать мгновенно.

Я дотянулся до рубильника резервного питания, чувствуя, как мышцы протестуют против перегрузок, и с силой рванул его вниз. В ту же секунду по всему кораблю пробежала серия электрических разрядов, а кабина наполнилась озоном и звуком лопающихся предохранителей. Это был ва-банк, я решил закоротить всю энергосистему «Странника», чтобы создать кратковременный электромагнитный импульс, способный на долю секунды ослепить захват дредноута. Либо мы вырвемся, либо я поджарю нас всех прямо в этом кресле, не дожидаясь столкновения.

— Прощай, изолента, привет, пустота! — выдохнул я, закрывая глаза перед решающим ударом.