Звезданутый Технарь 2

Глава 12 Сбросить балласт, мы сваливаем!

Цитадель содрогнулась так, будто в ее фундамент врезался груженый танкер с неочищенным пафосом. По стенам, которые еще секунду назад казались верхом стерильного минимализма, побежали извилистые фиолетовые трещины, изрыгающие потоки ослепительной энергии. Это не было обычное статическое электричество, которое просто щиплет пальцы, нет, это была концентрированная мощь, от которой у меня в шлеме запахло жареным программным обеспечением. Казалось, сама реальность решила устроить дефрагментацию без предупреждения, превращая все вокруг в пиксельное месиво и заставляя мои зубы вибрировать в такт какому-то инфернальному рейву. Полный финиш.

— Роджер, у меня сигнал связи пропал так эпично, словно мы провалились в черную дыру к чертям на кулички! — закричала Мири, ее голос в нейросети то и дело срывался на механический скрежет. — Я фиксирую такие помехи, что мой алгоритм логики сейчас начнет цитировать Канта вперемешку с рецептами чебуреков!

— Спокойно, железная леди! — я вцепился в ближайший поручень, который пульсировал фиолетовым, как диско-шар в дешевом клубе. — Мы просто попали в плохую версию «Матрицы», где Нео забыл выпить нужную таблетку!

Волны энергии становились все плотнее, превращаясь в настоящий шторм, который затапливал мои датчики быстрее, чем дырявое ведро набирает воду в океане. Мири в панике выводила на лобовое стекло скафандра каскады ошибок, которые выглядели как предсмертная записка очень грустного калькулятора. Я видел, как приборы показывают нечто, подозрительно похожее на выброс чистого сознания — густой, вязкий и невероятно злой цифровой разум, который проснулся и обнаружил, что у него закончился кофе. Воздух в зале стал настолько наэлектризованным, что мои движения замедлились, словно я пытался бежать в бассейне с патокой, а каждый вздох отдавался в легких металлическим привкусом.

— Роджер, это критическая перегрузка! Еще пара таких залпов, и моя личность превратится в набор бессмысленных символов на надгробии интернета! — Мири сорвалась на ультразвуковой писк.

В этот момент Кира, лежавшая до этого безвольным грузом, внезапно выпрямилась.

Ее глаза распахнулись, и в них больше не было той наивной пустоты или холодного блеска боевой машины — там сияла пугающая, кристальная ясность, от которой у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек. Она смотрела на меня так, будто видела не просто человека в потрепанном скафандре, а какую-то забавную инфузорию, которая случайно забрела в святилище богов. Фиолетовое свечение кристалла в ее шее начало затихать, впитываясь под кожу и оставляя после себя лишь мерцающую сетку нейронных путей, которые теперь светились мягким серебром. Она больше не была «блондинкой в беде», которую я вытащил из капсулы, передо мной стояло существо, облеченное знанием, способным стереть наш сектор с карты галактики одним щелчком пальцев.

— Кира? Ты там как, все еще «ждешь трамвая» или уже готова захватить мир? — я осторожно протянул к ней руку.

— Роджер, — ее голос звучал так чисто и глубоко, что я невольно выпрямился, чувствуя себя неуклюжим подростком на балу у королевы. — Ты даже не представляешь, какую дверь мы только что открыли. И какой замок сломали.

— Судя по грохоту и спецэффектам, замок был на миллион кредитов, — я нервно хмыкнул, пытаясь скрыть дрожь в коленях.

— Это не шутки, — она подошла ко мне, и в ее взгляде я увидел дикий, первобытный страх, спрятанный за пеленой мудрости. — Ключ вернул мне память. Все, что я знала, все, кем я была… это было заперто не ради моей безопасности, а ради безопасности всей жизни в пустоте. Мой отец… он не был просто правителем.

— О, дай угадаю, он был великим императором, который любил строить гигантские штуковины и носить черный плащ? — я постарался добавить в голос иронии, хотя внутри все сжималось от недоброго предчувствия.

— Он был первым, кто решил, что плоть это слабость, которую нужно искоренить любой ценой, — Кира горько усмехнулась, и этот звук был суше, чем пески Татуина. — Он переборщил с аугментациями, пытаясь оцифровать саму душу, и в итоге поймал то, что называется цифровым шаттерингом. Это безумие, Роджер. Но не человеческое, а системное. Представь бога, у которого в коде прописана ошибка «уничтожить все», и у него есть власть исполнить это.

— Цифровое бешенство? Это звучит как сюжет для очень плохого хоррора, который крутят в барах на окраине, — я поправил шлем, чувствуя, как потеет лоб.

— Это был апокалипсис, — отрезала она. — Его флот, подчиненный его безумной воле, начал выжигать системы одну за другой. Потребовались усилия всей расы и невероятные жертвы, чтобы запечатать его и его армаду здесь, в Поясе Мертвых Звезд.

Я посмотрел на Киру, и до меня начало доходить, в какую глубокую… кроличью нору мы провалились. Огромные остовы кораблей снаружи не были просто кладбищем, они были камерами в гигантской тюрьме, а мы только что провернули ключ в камере самого опасного маньяка в истории. Если ее отец — это тот самый «Король Пыли», о котором шепчутся мусорщики, то мы только что стали соучастниками побега, за который нам не просто выпишут штраф, а аннигилируют на месте вместе со всеми родственниками до десятого колена. Моя мечта о капитанском мостике исследовательского крейсера внезапно начала казаться мне очень глупой затеей по сравнению с перспективой быть стертым в пыль древним дедом-киборгом.

— Значит, ты дочь этого глючного тирана? — я сглотнул. — И теперь ты единственная, кто знает, как его остановить?

— Я не просто дочь, Роджер. Я была частью его величайшего проекта, но меня успели отключить и спрятать до того, как процесс стал необратимым, — Кира положила руку на пьедестал, где раньше лежал ключ. — Теперь я помню формулы запечатывания. Но они не здесь. Древние разделили код на части и разбросали их по разным концам галактики, спрятав в артефактах, которые мы называем «Печатями».

— Ну конечно! Пасхалки в огромной игре, где на кону наши жизни! — я всплеснул руками. — Почему нельзя было просто оставить инструкцию на видном месте или отправить письмо в будущее?

— Потому что он будет нас искать, — ее голос дрогнул, и она вцепилась в мой локоть с неожиданной силой. — Он уже чувствует меня. Протокол активации запущен, и Цитадель начала процесс восстановления его сознания. Это займет время, но когда он вернется в полную силу…

— Роджер, у нас тут на радаре такая свистопляска началась, что мне хочется плакать бинарными слезами! — Мири снова вклинилась в разговор, и на этот раз ее голос был полон истинного ужаса. — Эти обломки… они начинают двигаться! Они выстраиваются в какие-то пугающе правильные геометрические фигуры!

Я посмотрел на экраны внешних камер, и почувствовал, как сердце уходит в пятки. Цитадель больше не казалась мертвой — она вибрировала от мощи, а по ее внешним оболочкам пробегали всполохи энергии, которые, кажется, начали собирать разрозненные куски металла в нечто зловещее и организованное. Древний предводитель пробуждался, и он явно не собирался приглашать нас на чай с печеньем. Он собирал свой призрачный флот, чтобы закончить то, что начал тысячи лет назад. Каждая секунда нашего пребывания здесь сокращала наши шансы на выживание до размеров статистической погрешности, и я понял, что пора делать то, что у меня получается лучше всего — бежать.

— Роджер, у нас есть от силы пара часов, пока его системы не синхронизируются полностью! — Кира потянула меня к выходу. — Нам нужно уходить. Срочно! Пока гиперпространственные ловушки не активировались и не захлопнулись навсегда!

— Ты слышала даму, Мири! Разогревай наш металлолом, мы отсюда сваливаем быстрее, чем школьник с последнего урока! — я припустил по коридору, стараясь не споткнуться о собственные ноги.

— Я уже грею все, что греется, и даже то, что не должно! — отозвалась искин. — Но учти, если мы не успеем совершить прыжок до того, как этот дедушка протрет глаза, мы станем первыми жертвами в его списке дел на сегодня!

Цитадель не просто проснулась, она уже завывала так, будто я случайно наступил на хвост спящему дракону, у которого вдобавок была жуткая мигрень. Гул шел не снаружи, он рождался прямо в костях этой исполинской махины, вибрируя в каждой заклепке моего «Странника». Знаете этот звук, когда старый, переживший три ледниковых периода холодильник внезапно решает, что его звездный час настал, и начинает трястись, предвещая конец света? Вот тут было то же самое, только в масштабах целой луны. Пол под моими ногами превратился в вибромассажер для экстремалов, а красные огни аварийной тревоги начали мигать с такой частотой, что у любого эпилептика начался бы праздник прямо на месте.

— Мамочки мои, святые транзисторы! — заорал я, пытаясь не вылететь из кресла, которое вдруг решило поиграть со мной в родео.

— Роджер, если ты думал, что мы тихонечко ускользнем, то у меня для тебя плохие новости и один очень саркастичный комментарий! — голос Мири в наушниках дрожал, перекрываемый помехами.

Я вцепился в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели, и попытался сфокусировать взгляд на приборной панели, которая сейчас напоминала взбесившийся игровой автомат.

— Мири, скажи мне, что это просто проверка систем и сейчас выйдет вежливый бот с предложением оформить подписку на спасение! — выдохнул я, чувствуя, как завтрак просится наружу.

— Скорее уж это уведомление о выселении из реальности без права обжалования, — отрезала она. — Станция переходит в активный режим, и, судя по энергетическому всплеску, мы для нее, как соринка в глазу у терминатора.

В этот момент из гладких, безупречно белых стен Цитадели начали выдвигаться штуковины, которые меньше всего походили на приветственные знаки. Это были оборонительные турели, но выглядели они так, словно какой-то безумный стилист из будущего решил скрестить пушку Гатлинга с профессиональным феном для волос. Грозные, хромированные и абсолютно безжалостные, они начали поворачиваться в нашу сторону с характерным механическим щелчком, который я услышал даже через три слоя брони. Не успел я и глазом моргнуть, как пространство вокруг «Странника» превратилось в филиал ада с неоновой подсветкой.

Лазерные лучи ядовито-синего и фиолетового цветов начали чертить в пустоте такие узоры, что любая дискотека на Ибице показалась бы унылым посиделкам в библиотеке.

— Эй, это что, приветственный салют? — недоуменно уставился я на лазерное шоу.

— Это приглашение на твои собственные похороны, Роджер! — Кира, стоявшая за моей спиной, даже не шелохнулась, хотя ее серебристые вены пульсировали в такт выстрелам.

— Кира, детка, если у тебя есть пульт от этого светового представления, сейчас самое время нажать на кнопку «Выкл»! — крикнул я, видя, как очередной луч плавит внешнюю обшивку в районе трюма.

— Мои протоколы доступа еще не синхронизированы с этой подсистемой, — ее голос был пугающе спокойным, как у оператора техподдержки, которому глубоко плевать на твои проблемы.

Она посмотрела в иллюминатор с таким видом, будто изучала прогноз погоды, а не наблюдала за тем, как наш единственный дом пытаются превратить в решето.

— Роджер, у нас щиты тают быстрее, чем мороженое на Меркурии! — Мири вывела на главный экран огромную красную шкалу, которая стремительно ползла к нулю.

— Вижу я, вижу! Попробуй как обычно, перебросить энергию с жизнеобеспечения на кормовые эмиттеры, нам нужно хотя бы пару секунд форы! — я активировал тягу и стартанул с хода в карьер, чувствуя, как перегрузка вжимает меня в кресло.

Но, как только я собрался было лихо рвануть в сторону выхода, «Странник» вдруг дернулся и замер, словно мы на полном ходу влетели в огромный чан с космическим гудроном. Гравитационные колодцы Цитадели включились на полную катушку, и теперь нас тянуло к центру этого механического левиафана с силой, против которой мои старые двигатели были не мощнее вентилятора в туалете. За окном мостика мир начал искажаться. Звезды превратились в длинные мазки, а огромные обломки старых дредноутов, висевшие неподалеку, вдруг начали падать на нас, притягиваемые тем же невидимым магнитом.

— Мири, почему мы не движемся⁈ Я выжал из дюз все, что там было, включая молитвы механика! — я яростно лупил по кнопке форсажа.

— Гравитационный захват, Роджер! Нас держит так, будто мы должны этой станции кучу денег и она не отпустит нас без процентов! — закричала искин.

Огромная глыба искореженного металла, когда-то бывшая частью жилой палубы, неслась прямо на нас, вращаясь в пустоте и закрывая собой остатки света.

— Роджер, если мы не вырвемся в ближайшие пару минут, нас размажет в блин, и это будет самый негероический финал в истории космонавтики! — Мири добавила в голос паники.

— Я пытаюсь! — я схватил рычаг аварийного сброса, но он даже не шелохнулся, заблокированный перегрузкой.

— Попробуй маневр смещения по вектору инерции! — подсказала Кира, наклонившись к моему плечу так близко, что я почувствовал запах озона от ее кожи.

— Да какой там вектор, нас присасывает как пылесосом к ковру! — я в отчаянии рванул штурвал на себя, надеясь на чудо или хотя бы на сбой в коде Древних.

Корабль жалобно заскрипел, звук был такой, будто кто-то проводит вилкой по гигантской сковородке, и я кожей почувствовал, как напрягается металл нашего корпуса. Магнитное поле Цитадели держало нас мертвой хваткой, и я видел на радаре, как десятки мелких и крупных обломков летят к нам, словно мы были самым желанным призом на этой свалке.

— Внимание! Критическая нагрузка на навигационный узел! Системы ориентации в пространстве уходят в запой! — Мири начала нести какую-то цифровую чушь, что было явным признаком перегрева.

— Роджер, у меня для тебя есть анекдот про двух пилотов и черную дыру, но боюсь, мы не дослушаем концовку! — ее голограмма замерцала и исчезла на секунду.

— Не время для шуток, Мири! Дай мне всю доступную мощность на правый маневровый, я попробую оттолкнуться от этого летящего мусора! — я прищурился, выцеливая приближающуюся махину.

— Ты сумасшедший, Роджер! Если мы врежемся, нас даже пылесосом не соберут! — но она послушно перенаправила потоки энергии, и я почувствовал, как «Странник» на мгновение ожил.

— Просто доверься моему везению, оно меня еще ни разу не подводило… ну, почти! — я с силой нажал на педаль, готовясь к самому безумному маневру в своей жизни.

Однако Кира вдруг выпрямилась и посмотрела на сенсорный экран, где данные о массе приближающихся объектов менялись с безумной скоростью, рисуя картину нашего неминуемого конца. Ее голос, теперь абсолютно лишенный эмоций, прозвучал над моим ухом так четко, словно она диктовала условия капитуляции в межгалактической войне, которую мы уже проиграли.

— Роджер, системы Цитадели не видят в нас угрозу. Они видят в нас ресурс для переработки, — произнесла она, указывая на датчик магнитного резонанса.

— Ресурс? Ты хочешь сказать, что нас сейчас пустят на запчасти для этого пылесоса⁈ — я обернулся к ней, забыв про штурвал.

— Именно. Станция классифицировала «Странник» как обычный мусор, пригодный для утилизации, — пояснила она, и в ее глазах промелькнула искра чего-то древнего.

— О, отлично! Нас не просто убьют, из нас сделают новую обшивку для этого унитаза! — я всплеснул руками, чувствуя, как очередной удар обломка сотрясает корабль.

— Мощные магниты притягивают все, что содержит металл, к нашему корпусу. Мы становимся ядром для конгломерата мусора, — продолжила Кира, не обращая внимания на мой сарказм.

Я посмотрел в боковой иллюминатор и едва не лишился дара речи. На наш «Странник» налипали куски обшивки, ржавые балки и обрывки кабелей, превращая наше изящное судно в уродливый, бесформенный ком металлолома.

— Мири, мы превращаемся в гигантский снежок из ржавчины! Сделай что-нибудь! — закричал я, наблюдая, как на лобовое стекло шмякнулся кусок старого дредноута.

— Я пытаюсь компенсировать вес, но с каждой секундой мы становимся тяжелее на пару тонн! — Мири вывела на экран трехмерную модель нашего корабля, которая теперь напоминала раздувшуюся картофелину.

— Роджер, если этот «ком» станет слишком тяжелым, гравитация Цитадели просто втянет нас в реакторную зону для окончательной утилизации, — Кира сложила руки на груди.

— Прекрасные новости! Еще пара таких «апгрейдов», и мы станем самым большим куском мусора в этой системе! — я с ненавистью посмотрел на штурвал, который теперь был абсолютно бесполезен.

Мы висели в пустоте, облепленные тоннами древнего железа, и нас медленно, но верно затягивало в зияющую пасть Цитадели, которая светилась холодным, безжизненным светом.

— Есть идеи, или мне начинать писать завещание на имя твоего любимого гаечного ключа? — Мири горько усмехнулась, и я понял, что ситуация официально перешла из разряда «все плохо» в разряд «полный абзац».

— Мать моя комета, мы же сейчас станем украшением для этого гигантского пылесоса! — заорал я, вцепившись в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.

Мой «Странник» вибрировал с такой силой, что мне казалось, будто он пытается сам себя разобрать на атомы, лишь бы не достаться этой проклятой Цитадели. Приборы на панели управления устроили настоящую светомузыку в стиле диско восьмидесятых, только вместо веселья они сулили нам быструю и очень болезненную переработку в консервную банку. Магнитное поле снаружи росло с каждой секундой, и я кожей чувствовал, как нас затягивает в эту фиолетовую бездну, словно мы были куском старого железа, летящим к неодимовому магниту размером с планету. Мы приклеились. Просто гребаный магнит на холодильнике.

— Технически, это гравитационный захват, совмещенный с магнитным резонансом, — Мири вывела на главный монитор схему полей, которая выглядела как карта ада для навигаторов. — Роджер, если ты и дальше будешь так орать, то Цитадель нас переработает просто из чувства сострадания, чтобы не слушать эти вопли. Датчики показывают, что мы уже набрали на обшивку столько космического мусора, что наш коэффициент обтекаемости теперь равен кирпичу, летящему в медузе.

— Мири, мне плевать на коэффициенты! Дай мне решение, которое не заканчивается моей аннигиляцией! — я в сердцах ударил кулаком по панели, отчего один из мониторов обиженно мигнул.

Кира внезапно подала голос, и я вздрогнул, потому что ее интонации теперь напоминали холодный расчет квантового компьютера. Она стояла у меня за плечом, прямая и пугающая, а ее серебристые вены на шее пульсировали в такт мерцанию Цитадели снаружи. В ее глазах больше не было той наивной «блондинки», которую я вытащил из криокапсулы, — там была бездонная пустота древних систем, которые видели рождение и смерть звездных империй.

— Роджер, сбрось массу. Весь внешний мусор и некритичное оборудование должны покинуть корабль через нижний шлюз в сторону энергетического центра Цитадели, — произнесла она, и ее голос отозвался у меня в голове неприятным металлическим звоном. — Нам нужно создать импульс перегрузки. Если мы выбросим достаточно металла, гравитационные нити запутаются в нем, как в паутине, и на долю секунды ослабят хватку. Это единственный способ вырваться из вектора притяжения.

— Ты предлагаешь мне выкинуть все нажитое непосильным трудом⁈ — я посмотрел на нее с надеждой, что она пошутит.

— Вероятность выживания без сброса массы составляет ноль целых, три десятых процента, — отрезала она, глядя мне прямо в душу.

Я понял, что спорить с ней сейчас — это все равно что пытаться убедить стену в том, что она на самом деле дверь. Мое «богатство», которое я годами выуживал с мусорных полигонов Сола, все эти «очень полезные штуки», которые я хранил «на всякий случай», внезапно превратились в смертный приговор. Сердце облилось кровью, когда я представил, как мои сокровища летят в бездну, но перспектива стать частью обшивки Цитадели пугала меня гораздо сильнее любой нищеты в будущем.

— Проклятье! Ладно, я пошел в трюм! Мири, открывай люки, как только я дам команду!

Я рванул по узким коридорам «Странника», едва не врезавшись в переборку, когда корабль снова тряхнуло. Стены стонали, издавая жуткие звуки, похожие на скрежет зубов гигантского зверя, который пытается вырваться из капкана. В голове пульсировала только одна мысль: успеть, пока нас не сплющило в лепешку, не оставив даже шанса на героический побег в стиле Хана Соло. Космос, это не только романтика, это еще и умение вовремя выкинуть балласт, даже если этот балласт, твои мечты о безбедной старости.

Ворвавшись в грузовой отсек я замер на секунду, оглядывая свои владения. Здесь царил хаос. Ящики со старыми гидравлическими насосами, контейнеры с медной обмоткой и целые горы запчастей, которые собирал на Вавилоне-4 во время ремонта. Это была моя коллекция, мой личный музей технического антиквариата, который я любовно собирал по всем магазинам станции, веря, что каждая деталь когда-нибудь спасет нам жизнь. По иронии судьбы, они действительно собирались это сделать, но совсем не так, как я себе представлял.

— Прощай, мой стратегический запас кофе «Адмиральский»! Ты должен был согревать меня в холодные ночи! — я с силой толкнул первый ящик к шлюзу.

— Роджер, поспеши! Корпус уже начинает деформироваться в районе четвертого отсека! — закричала Мири через динамики.

Я начал стаскивать тяжелые контейнеры к пасти шлюза, чувствуя себя игроком в самый экстремальный «Тетрис» в истории человечества. Следом отправились старые лопасти от турбин, мотки поврежденного кабеля и даже пара сломанных манипуляторов, которые я собирался починить на досуге.

— Этого будет мало! Гравитация держит нас мертвой хваткой! — Мири явно была на грани истерики.

Внезапно мой взгляд упал на него — на Вилли-4, мой верный автоматический погрузчик, который пах старым маслом и надежностью. Он стоял в углу, пристегнутый ремнями, и его единственный рабочий окуляр светился тусклым желтым светом, словно он все понимал. Вилли был со мной с самого первого дня, он помогал мне собирать этот корабль из обломков, он был почти как Эллен Рипли в моем маленьком механическом гараже. Рука не поднималась отстегнуть крепления, но корабль снова вздрогнул, и я услышал, как лопается одна из внутренних опорных балок.

— Только не погрузчик! Роджер, это критическое оборудование, мы без него как без рук! — запротестовала Мири.

— Если мы не выберемся, руки нам не понадобятся! — я в ярости рванул рычаг крепления, освобождая тяжелую машину.

Я уперся ногами в переборку и навалился всем весом на массивный корпус погрузчика, чувствуя, как пот заливает глаза под шлемом. Металл Вилли был холодным и равнодушным, но для меня он был последним оплотом моей старой жизни, жизни мелкого мусорщика, который мечтает о звездах.

Но на этом мой марафон щедрости не закончился, потому что стрелки на пульте у шлюза все еще показывали избыточное притяжение. Я увидел коробку с недавно купленным дроидом-археологом модели «Крот-4», за который отдал последние кредиты на станции, надеясь на легкую наживу. Это была элитная техника, блестящая и пахнущая заводской смазкой, мой билет в высшую лигу исследователей, но сейчас она была просто лишним весом. Не давая себе времени на раздумья, я подтащил коробку ближе к Вилли.

Стоя у гермозатвора на шлейке тросика крепления, я приготовился к сбросу всего, что успел стащить к шлюзу. Люк открылся и поток мусора ринулся в ненасытное жерло галактического пылесоса. Все улетело в бездну, практически мгновенно.

С диким криком, вложив в этот толчок всю свою злость на несправедливость вселенной, я вытолкал погрузчик прямо в открытый люк, напоследок, придав ему вращательного движения мощным пинком и провожая взглядом, полным слез.

— Это! Мать твою! Спарта! — заорал я, когда Вилли ухнул в пустоту.