Звезданутый Технарь 2

Глава 18 Кубические пятнашки

Пространство перед носом «Странника» выплюнуло нас из гиперпространства с таким звуком, будто огромный космический великан решил смачно высморкаться. Я едва не впечатался носом в приборную панель, которую Вэнс так заботливо отполировал до блеска, что в ней можно было разглядеть все мои грехи и вчерашний недоеденный сэндвич. Корабль содрогнулся всем своим обновленным корпусом, издавая утробное урчание довольного зверя, которому наконец-то дали пробежаться по открытому полю после долгого заточения в тесном вольере.

Изолента выдержала. Фундамент мироздания остался незыблем.

Я быстро пробежался глазами по диагностическим логам, которые Мири услужливо вывела на главный экран. Температура реактора в норме, щиты стабильны, а давление в каютах не заставляет глаза вылезать из орбит. Жить можно.

— Ну что, крошка, как там наши внутренности? — спросил я, обращаясь к золотистой голограмме. — Ничего не отвалилось по дороге?

— Обижаешь, Роджер, — Мири сложила руки на груди, и ее новый золотистый облик мерцал в такт работе процессоров. — С моими новыми алгоритмами я могу предсказывать колебания варп-поля еще до того, как они решат возникнуть. Мы целы, если не считать пары микротрещин в твоем эго, которое явно пострадало от того, что я веду корабль плавнее тебя.

— Это называется стиль, детка, а не плавность! — я усмехнулся и взглянул в обзорный иллюминатор.

То, что открылось моему взору, заставило меня на секунду забыть о колкостях и даже о том, что у меня в кармане припрятан последний тюбик синтетического джема. Перед нами расстилалось бесконечное, величественное и пугающее поле астероидов, которое казалось застывшим взрывом целой планеты. Тысячи, сотни тысяч каменных глыб разного размера, от крошечных камешков, способных только поцарапать краску, до гигантских монолитов размером с приличный мегаполис, медленно дрейфовали в ледяной пустоте, перекрывая свет далеких звезд.

Это выглядело как оживший кошмар навигатора, решившего уйти на пенсию в самый неподходящий момент.

— Мать моя комета… — прошептал я. — Похоже, мы прилетели на фестиваль каменного безумия.

— Добро пожаловать в систему Омега-Прайм, Роджер, — голос Киры прозвучал у меня за спиной, тихий и сосредоточенный. — Где-то здесь спрятано то, за чем мы пришли.

Я обернулся и увидел, что она уже стоит у тактического стола, вглядываясь в мешанину камней на мониторе. Ее фиолетовые глаза светились мягким внутренним светом, отражая информационные потоки, которые Мири транслировала прямо в пространство рубки. Мы медленно продвигались вперед, используя только маневровые двигатели, чтобы не привлекать лишнего внимания и не врезаться в какую-нибудь бродячую скалу, у которой явно не было страховки.

И тут из-за огромного, покрытого замерзшим газом астероида показался объект.

В самом центре этого каменного хаоса висел Мега-астероид, который по своим размерам мог поспорить с небольшой луной или очень амбициозной космической станцией. Он был абсолютно неправильной формы, изрытый бесчисленными тоннелями, кавернами и проходами, что делало его похожим на гигантскую головку швейцарского сыра, которую кто-то забыл в микроволновке на пару миллионов лет. Солнечный свет падал на его поверхность под острым углом, создавая длинные, глубокие тени, которые казались живыми существами, затаившимися в ожидании добычи.

— Это не астероид, это какой-то космический дуршлаг, — прокомментировал я, пытаясь унять дрожь в руках.

— Больше похоже на заброшенную Звезду Смерти, которую пытались отремонтировать гастарбайтеры из соседней галактики, — вставила Мири.

— Если это база Древних, то они явно не любили прямых линий и понятной архитектуры, — я почесал затылок. — Это же настоящий кубик Рубика для гигантов.

Мы медленно приближались к этому каменному монстру, и масштаб сооружения начал по-настоящему давить на психику. Тоннели, уходящие вглубь астероида, были настолько широкими, что в них мог бы пролететь целый флот торговых барж, и в то же время они казались невероятно тесными из-за хаотично торчащих выступов и обломков. Тишина, царившая вокруг, была настолько густой, что я, кажется, слышал, как стучит мое собственное сердце, протестуя против такого рискованного вояжа в недра мертвой планеты.

— Мири, скажи мне, что у нас есть GPS-навигатор версии «Бог», иначе мы там заблудимся через пять минут, — взмолился я.

— Роджер, с моими новыми мощностями я могу составить карту этого муравейника даже по звуку твоих вздохов, — фыркнула искин. — Но должна признать, парковка здесь, это ад в чистом виде. Даже легендарный «Сокол Тысячелетия» застрял бы в первой же пробке из космического мусора, пытаясь найти здесь свободное место. Тут нет ни разметки, ни вай-фая, ни приличного автосервиса.

— Зато у нас есть ты, золотая моя, — подмазался я. — Запускай сканеры, ищи вход в этот лабиринт.

Мири не заставила себя ждать, и по рубке поплыли голографические сетки, накладываясь на изображение мега-астероида и подсвечивая наиболее вероятные маршруты. Сканеры работали на пределе, пробивая толщу камня и выискивая аномалии, которые могли бы указывать на присутствие Архивного Камня. Мы все замерли, глядя на то, как золотистые нити данных сплетаются в сложную паутину, указывая путь в самую глубь этого каменного муравейника.

— Нашла! — воскликнула Мири через пару минут. — Вход в технический сектор находится вон в той расщелине, которая выглядит как пасть очень голодного крокодила.

— Отличное сравнение, — проворчал я, корректируя курс. — Главное, чтобы этот крокодил не решил захлопнуть челюсти, когда мы будем внутри.

Я направил «Странник» к указанной точке, чувствуя, как корабль плавно входит в зону гравитационного влияния мега-астероида. Вокруг нас воцарилась зловещая неподвижность, как в старых фильмах про «Чужого», где тишина всегда предвещала появление какой-нибудь склизкой гадости из вентиляции. Казалось, что сам космос затаил дыхание, наблюдая за тем, как маленькая металлическая скорлупка отважно лезет в утробу древнего гиганта, который спал здесь тысячи лет.

— Кира, ты как? Чувствуешь что-нибудь? — я покосился на девушку.

Она стояла неподвижно, закрыв глаза, и ее пальцы едва заметно дрожали, словно она касалась невидимых струн, натянутых в пространстве. Лицо ее было бледным, а губы беззвучно шевелились, повторяя какой-то ритм, который слышала только она одна. Я видел, как серебристая нейросеть на ее шее пульсирует в такт этому таинственному зову, связывая ее с прошлым, которое теперь возвращалось к ней по частям, как разбитое зеркало.

— Вибрация… — тихо произнесла она. — Я чувствую, как астероид дышит. Не просто камень, Роджер. Это словно живая система, которая ждет активации.

— Если она решит чихнуть, когда мы будем внутри, от нас останется только горстка атомов, — заметил я.

Я еще раз проверил свои инструменты, убедившись, что мультитул на месте, а бластер заряжен — хотя против луны из камня пукалка была так себе аргументом. Предстояло самое сложное пилотирование в моей жизни, и я чувствовал, как пот начинает заливать мне глаза, несмотря на отличную работу климат-контроля. Нам предстояло войти в тень, где не действуют обычные правила и где каждый поворот может стать последним для нашего славного корыта.

Корабль медленно вплыл в густую тень гигантского объекта, и мир вокруг нас мгновенно погрузился в абсолютную, первобытную тьму.

— Включай прожекторы, Мири! — скомандовал я, чувствуя, как по спине поползли те самые ледяные мурашки.

Мощные лучи света разрезали вечную темноту, выхватывая из небытия неровные края скал, покрытые странным налетом и какими-то металлическими наростами. Это было похоже на прогулку по кладбищу великанов, где каждый камень хранил свою мрачную тайну, а пустота вокруг давила на уши своей тяжестью. Мы двигались вперед на минимальной тяге, и каждый скрежет обшивки о случайную пылинку отдавался в моем мозгу подобно удару колокола.

— Держись крепче, принцесса, — я покрепче сжал штурвал, чувствуя, как «Странник» послушно откликается на малейшее движение.

— Я держусь, Роджер, — ответила Кира, и в ее голосе я услышал решимость, которая до этого помогала нам выживать в самых безнадежных ситуациях.

— Мири, веди нас в эту дыру, — добавил я, стараясь придать голосу уверенности. — Посмотрим, что Древние оставили нам в наследство, кроме счетов за туалетную бумагу.

— Координаты подтверждаю, входим в основной тоннель, — отрапортовала искин, и ее голограмма стала чуть ярче, разгоняя мрак в рубке. — И Роджер… постарайся не врезаться в стены. Я только что привыкла к своей новой золотистой отделке и не хочу менять ее на вмятины и царапины.

— Постараюсь, крошка, — я ухмыльнулся, хотя внутри все сжималось от предчувствия грандиозного подвоха.

Внезапно динамики связи, которые до этого лишь тихо шипели космическим фоном, взорвались диким скрежетом. Звук был такой, будто стаю кибер-кошек одновременно дернули за хвосты, пропустив этот вопль через дисторшн дешевой гитарной педали. Я подпрыгнул в кресле, едва не впечатавшись головой в потолочную панель, а Мири моментально сменила позу на боевую стойку, хотя её голографическое кунг-фу вряд ли могло кого-то напугать.

— Входящий сигнал! — крикнула она, перекрывая помехи. — Шифрование уровня «Паранойя», канал Вэнса! Но сигнал рваный, пакеты данных теряются быстрее, чем носки в стиральной машине!

На главном экране сквозь пелену цифрового шума и артефактов проступило лицо Вэнса. И, честно говоря, лучше бы я этого не видел. Куда делся тот вальяжный ментор, который с улыбкой наливал нам виски и травил байки про Древних? Человек на экране выглядел так, словно только что заглянул в бездну, и бездна не просто посмотрела в ответ, а плюнула ему в лицо кислотой. Его кабина тряслась, на заднем плане что-то искрило и взрывалось, заливая рубку тревожным красным светом аварийной тревоги.

На лице плясал животный ужас профессионала, который понял, что его скилл больше не решает.

— … джер!…слышишь меня⁈ — голос Вэнса пробивался сквозь треск, срываясь на крик. — Уходите! Немедленно разворачивайте корыто и валите через варп, к чертовой матери!

— Вэнс, что происходит? Ты где? — заорал я в ответ, хватаясь за гарнитуру.

— Он нашел меня! Король Пыли… его протоколы активны! — старик закашлялся, когда его корабль тряхнуло так, что камера едва не отвалилась. — Я пытался отвести их, но этот… эта тварь… Страж! За мной пришел Страж класса «Убийца»! Мои щиты держатся на соплях и молитвах, Роджер! Беги! Если он нашел меня, он уже знает, где вы! Они идут по следу резонанса!

— Какой еще, к дьяволу, Страж⁈ — я почувствовал, как желудок скручивается в ледяной узел.

— Это не корабль! Это смерть, отлитая в форме геометрии! — Вэнс повернул голову, глядя куда-то в сторону, и его глаза расширились до размеров блюдец. — Он здесь… О боги, он просто игнорирует броню! Роджер, не пытайся с ним драться! У него нет инерции, нет жалости, только директива на удаление! Беги, глупец, бе…

Экран погас.

Просто схлопнулся в черную точку, оставив нас наедине с гудящей тишиной и моим сердцем, которое решило, что сейчас самое время попробовать пробить грудную клетку изнутри. Никакого «конец связи», никакого героического прощания. Просто обрыв, как будто кто-то перерезал провод ножницами.

— Мири, статус⁈ — рявкнул я, уже понимая, что ответ мне не понравится.

— Сигнал потерян. Полностью. — голос искина дрогнул. — Роджер, я фиксирую гравитационную аномалию. Прямо по курсу, дистанция… ноль⁈ Это невозможно, он просто появился! Как чертов читер с телепортом!

Радар «Странника», который верой и правдой служил мне еще со времен мусорных рейдов, внезапно сошел с ума. Вместо привычных точек и векторов он начал рисовать какие-то психоделические узоры, заливая экран красным цветом. Система опознавания «свой-чужой» выдала ошибку, которую я не видел даже в учебниках по истории сбоев: «Цель не существует, но она вас убивает».

Из пустоты, словно вырезанный ножницами кусок самой темной ночи, возник объект. Не корабль в привычном понимании — никаких дюз, антенн, швов на обшивке. Идеальный черный тетраэдр, висящий в пространстве с грацией палача. Он не отражал свет звезд, он его пожирал. Казалось, что сама вселенная вокруг него искажается, не в силах вынести присутствие столь чужеродной технологии. Он двигался абсолютно беззвучно и плавно, игнорируя законы физики, инерцию и мои нервные клетки.

— Что это за летающая пирамида Хеопса⁈ — выдохнул я, чувствуя, как руки на штурвале становятся влажными.

— Это Страж, — голос Киры прозвучал тихо, но в нем было столько стали, что можно было ковать мечи. Она стояла за моей спиной, вцепившись в спинку кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Дрон ликвидации высшего приоритета. Он здесь не для переговоров, Роджер. Он здесь, чтобы стереть нас.

Черная игла дернулась. Не разогналась, а именно дернулась, мгновенно сменив позицию на пару километров ближе. Мой мозг отказывался воспринимать такую скорость — это было похоже на лаг в онлайн-шутере, когда противник телепортируется тебе за спину из-за плохого пинга. Только вот пинг тут был у реальности.

И он атаковал.

Никаких лазеров, никаких ракет. Он просто включился.

Рубка «Странника» погрузилась в хаос. Все экраны одновременно вспыхнули белым шумом, лампы освещения начали лопаться, осыпая нас стеклянным дождем, а воздух наполнился запахом горелой изоляции и озона. Это была радиоэлектронная борьба такого уровня, что мои предохранители начали совершать массовое самоубийство.

— А-а-а-а! Роджер! Меня стирают! — закричала Мири, и этот крик был страшнее любого взрыва. Её золотистая голограмма начала распадаться на крупные пиксели, руки и ноги отделялись от тела, лицо искажалось в гримасе боли. — Он переписывает мой исходный код! Я не могу поставить блокировку! Это как пытаться остановить цунами чайной ложкой! Мои архивы… он жжет их!

— Мири! Держись! — я лупил по консоли, пытаясь перезагрузить системы, но кнопки не реагировали. На главном дисплее всплыл синий экран смерти, только вместо текста ошибки там бежали бесконечные ряды чужеродных символов, выстраивающихся в форму черепа.

Корабль умирал. Двигатели заглохли, гравикомпенсаторы отключились, и нас швырнуло в невесомость, пока этот черный треугольник смерти медленно, с садистским наслаждением приближался, чтобы добить нас.

— Я не дам ему пройти! — вдруг крикнула Кира, и её голос эхом разнесся по умирающей рубке.

Я обернулся и увидел, как она вцепилась обеими руками в главную сенсорную панель. Её глаза, обычно мягкого фиолетового оттенка, теперь сияли как две сверхновые, заливая пространство нестерпимым светом. Серебристые узоры на её коже вспыхнули, превратившись в пылающую нейросеть, которая пульсировала в такт ударам невидимого молота.

— Кира, нет! Ты сгоришь! — заорал я, пытаясь оттолкнуться от кресла, чтобы оттащить её.

— Стой на месте! — её голос теперь звучал двоично, смешиваясь с цифровым скрежетом. — Я перехватываю его сигнал! Я создаю петлю обратной связи! Я, его единственная уязвимость, Роджер! Мой код, это ключ, и я запираю дверь!

Вокруг неё заплясали разряды статического электричества, дуги плазмы срывались с кончиков её пальцев, вгрызаясь в металл консоли. Она стала живым щитом, брандмауэром из плоти и крови, вставшим на пути цифрового апокалипсиса. Я видел, как её тело выгибается дугой от напряжения, как по лицу текут слезы, испаряясь от жара, исходящего от её кожи.

Страж замер. Черная пирамида на экране перестала приближаться, словно наткнулась на невидимую стену. Мири, которая до этого рассыпалась на куски, вдруг стабилизировалась, жадно хватая ртом виртуальный воздух.

— Она… она держит его! — прохрипела искин, её голос был полон помех. — Кира замкнула его атаку на себя! Она использует свои нейронные цепи как громоотвод!

— Долго я не выдержу! — закричала Кира, и я увидел, как из её носа потекла струйка крови, черной в фиолетовом свете аварийных ламп. — Он адаптируется! Он ищет обходные пути! Роджер, электроника мертва! Автопилот сдох! Он сожжет меня, если я не разорву контакт!

Корабль дрейфовал, беспомощный, как котенок в открытом космосе. Все системы навигации показывали погоду на Марсе, гироскопы выли, а штурвал в моих руках был мертвым куском пластика.

— Управляй вручную! — крикнула она, и её глаза на мгновение стали полностью белыми. — Вырубай цифру! Только аналог! Только механика! Будь пилотом, Роджер, а не трутнем!

В моей голове что-то щелкнуло. Я всю жизнь полагался на Мири, на ассистентов полета, на умные системы, которые сглаживали углы и исправляли мои ошибки. Но сейчас, когда умные системы пытались нас убить, оставалось только одно. Старое доброе железо.

— Ладно, ты сам напросился, треугольная ты сволочь! — прорычал я, срывая защитную крышку с панели аварийного управления гидравликой.

Я дернул рычаг принудительного отключения бортового компьютера. Экран погас окончательно, погрузив рубку в полумрак. Гул вентиляторов стих. Остался только тяжелый, механический стон приводов, лишенных электронного надзора.

Штурвал в моих руках вдруг налился тяжестью. Настоящей тяжестью многотонных закрылков и маневровых дюз, соединенных со мной напрямую через гидравлику. Я чувствовал каждую вибрацию корпуса, каждый удар микрометеорита, как будто «Странник» стал продолжением моего собственного тела.

— Держись, Кира! Сейчас будет жестко! — крикнул я, упираясь ногами в пол.

Я рванул штурвал на себя и влево, одновременно ударяя по педали форсажа. Без ограничителей и систем безопасности двигатели взревели так, что у меня задрожали зубы. Корабль дернулся вправо, как бешеный мустанг, которого ударили хлыстом. Перегрузка вдавила меня в кресло с такой силой, что перед глазами поплыли красные круги, но я не отпускал.

— Давай, родной, не подведи! — орал я, чувствуя, как металл стонет от запредельных нагрузок.

Я потянулся вниз, по консоль и откинул крышку с одним единственным рубильником. Дерну. Рубильник с хрустом, достойным перелома кости динозавра, опустился вниз, и в ту же секунду рубка погрузилась в первобытную темноту, разбавленную лишь аварийным красным светом и искрами, сыпавшимися из панели, которую обнимала Кира. Электронный гул, к которому я привык, как к шуму крови в ушах, оборвался, сменившись тяжелым, натужным воем гидравлики. Это был звук просыпающегося монстра — механического, грубого, лишенного изящества программного кода. Мой «Странник» больше не был умным гаджетом с голосовым помощником. Он превратился в сто тонн летящего металла, управляемого исключительно силой моих мышц и молитвами святому Илону.

Полный аналог, детка.

Я вцепился в штурвал, и он ответил мне такой тяжестью, будто я пытался повернуть рога разъяренному быку. Никаких тебе сервоприводов, сглаживающих рывки, никаких компенсаторов перегрузок. Только прямая передача усилия через тросы и клапаны на внешние элероны и дюзы. Корабль дрожал, как осиновый лист на ветру, передавая каждую вибрацию корпуса прямо в мои ладони. Я чувствовал, как открывается каждый клапан, как топливо впрыскивается в камеру сгорания, как металл стонет от напряжения.

— Роджер! — голос Мири из питбоя звучал так, словно его пропустили через мясорубку и склеили обратно скотчем. — Критическая ошибка ядра! Синий экран… я вижу тоннель… и свет… и почему-то пингвинов с лазерными указками! Перезагрузка невозможна! Мои драйверы… они превращаются в тыкву!

— Заткнись и не умирай! — прохрипел я сквозь зубы, вдавливая педаль газа в пол. — Сейчас будет трясти так, что у тебя пиксели местами поменяются!

«Странник» рванул с места рывком, от которого у меня лязгнули зубы. Мы нырнули в гущу астероидного поля, словно пьяный подросток, убегающий от копов через забор с колючей проволокой. Я не видел радара, векторов сближения или расчетной траектории. Все, что у меня было, лишь толстое бронированное стекло и мое собственное чувство задницы, которое сейчас вопило сиреной воздушной тревоги.

Сзади, в том месте, где секунду назад висела наша корма, пространство разорвалось беззвучной вспышкой. Черный тетраэдр, этот геометрически безупречный ублюдок, не стал тратить время на разгон. Он просто скорректировал свои координаты, проходя сквозь мелкие камни, как раскаленный нож сквозь масло. Я видел в зеркало заднего вида (да, я приклеил обычное зеркало сбоку, и что вы мне сделаете?), как он разносит в пыль глыбу размером с хороший грузовик, даже не замедлившись.

Он читерил. В наглую. У него был режим «noclip», «godmode» и «idkfa», а у меня, только ручник и моток изоленты.

— Он на шесть часов! — закричала Кира. Ее голос был полон боли, но звучал четче, чем бредни Мири. — Я не могу держать его прицел вечно! Он адаптируется к моему коду быстрее, чем я меняю шифрование! Роджер, сделай что-нибудь непредсказуемое!

— Непредсказуемое? — я нервно хохотнул, чувствуя, как пот заливает глаза. — Да я сам не знаю, что сделаю через секунду! Это моя суперсила!

Я резко дернул штурвал влево, одновременно ударяя по кнопке включения нижних маневровых дюз. Корабль, вопреки всем законам здравого смысла и аэродинамики, пусть ее в космосе и нет, но инерция то никуда не делась, бессердечная стерва, заложил дикую бочку, вращаясь вокруг своей оси. Центробежная сила вдавила меня в кресло, пытаясь выдавить завтрак наружу, а кровь отлила от головы к ногам, заставляя зрение сузиться до маленькой точки.

Мимо пронеслись зазубренные края астероида, так близко, что я мог бы рассмотреть на них космическую пыль, если бы не был занят попытками не обделаться. Страж опять выстрелил. Луч чистой аннигиляции прошел ровно там, где должен был быть наш левый двигатель, если бы я следовал логике. Но тонкая путеводная нить паники вела меня, и это спасло нам жизнь. Луч ударил в скалу позади, и та просто исчезла, испарившись без взрыва, оставив после себя лишь облако перегретого газа.

— Видал⁈ — заорал я, адреналин бурлил в крови, превращая страх в безумный азарт. — Съел, треугольная морда⁈ Ты не можешь просчитать идиотизм! Это человеческий фактор, детка!

— Роджер, внимание! — Мири, чья голограмма теперь напоминала кубистскую картину Пикассо, забилась в конвульсиях. — Впереди объект класса «Гига»! Вероятность столкновения… сто сорок шесть процентов! Мы все умрем, и на нашей могиле напишут «Ошибка 404»!

Прямо по курсу, вырастая из темноты космоса, как гора судьбы, появился Мега-астероид. Он был огромен. Нет, он был чудовищно огромен. Это был целый континент, вырванный из коры планеты и заброшенный сюда каким-то космическим хулиганом. Его поверхность была испещрена кратерами, каньонами и дырами, напоминающими сыр, который погрызли радиоактивные мыши.

На фоне этой громадины «Странник» казался комаром, летящим на лобовое стекло фуры.

— Куда⁈ — взвизгнул я, лихорадочно шаря глазами по поверхности гиганта. — Где эта чертова дыра⁈

— Вон там! — Кира оторвала одну руку от панели, указывая дрожащим пальцем на едва заметную трещину в тени гигантского кратера. Искры с ее пальцев сорвались и ударили в стекло. — Технический шлюз! Уровень три! Он ведет к ядру!

— Вижу! — соврал я, потому что видел только темноту и смерть, но выбирать не приходилось.

Я направил нос корабля прямо в эту чернильную кляксу. Страж висел на хвосте, сокращая дистанцию с пугающей неотвратимостью. Он просто летел по прямой, зная, что я либо разобьюсь, либо он меня догонит. Ему было плевать на астероиды, гравитацию и мои чувства. Он был скриптом удаления, запущенным администратором вселенной.

Скорость была запредельной. Я чувствовал, как корпус корабля начинает вибрировать, входя в зону гравитационного возмущения Мега-астероида. Обшивка стонала, заклепки, наверное, уже молились своим металлургическим богам.

— Держитесь! Сейчас будет жесткая посадка… или втыкание! — крикнул я, хватаясь за рычаг торможения, но не дергая его.

Тормозить было нельзя. Если я сброшу скорость, Страж сожжет нас. Если не сброшу — мы размажемся о стены тоннеля. Дилемма, достойная Гамлета, если бы у того был гипердвигатель, а не череп.

— Я отключаю защиту! — вдруг крикнула Кира, и свет ее глаз погас. — Щиты на максимум в корму! Всю энергию на заднюю полусферу!

В тот момент, когда она разорвала ментальную связь с врагом, Страж, освободившись от помех, тут же навел орудия. Но Кира, умница, перебросила остатки энергии реактора на задние дефлекторы. Удар пришелся в щит. Нас тряхнуло так, что у меня клацнули зубы, а кофеварка на кухне, судя по звуку, совершила свой последний полет в стену. Но этот удар дал нам то, что было нужно — пинок под зад.

Ускорение швырнуло нас вперед, прямо в пасть каменного монстра.

Вход в шахту оказался уже, чем я думал. Гораздо уже. Это было как пытаться просунуть верблюда в игольное ушко, только верблюд был реактивным, а ушко сделано из гранита.

— Втянуть животы! — заорал я, зажмурившись на долю секунды.

Скрежет металла о камень был таким громким, что он заглушил даже гул крови в ушах. Я почувствовал, как правый борт «Странника» встречается со стеной тоннеля. Искры фонтаном брызнули в иллюминатор, освещая мрак ослепительно-белым светом. Импровизированное зеркало заднего вида мгновенно снесло и уволокло назад. Корабль дернуло в сторону, меня швырнуло на ремни безопасности, выбивая воздух из легких.

— Щит правого борта сдох! — прокомментировала Мири голосом умирающего лебедя, который надышался гелием. — Обшивка… минус двадцать процентов! Мы потеряли антенну дальнего космоса и, кажется, коллекцию цифровых наклеек!

Но мы были внутри.