Звезданутый Технарь 2

Глава 2 Утро после вечеринки

Вокруг нас была тишина глубокого космоса, прерываемая лишь редким потрескиванием остывающего металла. Мы висели где-то на задворках цивилизации, с полумертвым кораблем, загадочной пассажиркой и кучей проблем, которые только начинали обретать свои очертания. Но в глубине души я чувствовал странное возбуждение — это было то самое приключение, о котором я мечтал в Академии, пусть оно и началось с попытки моей собственной «ласточки» меня убить. Теперь оставалось только выбраться из этой дыры и понять, что за «сокровище» мы выкопали на свалке старого Сола.

Моя голова раскалывалась, будто внутри неё пара карликов-шахтеров пыталась пробиться к залежам анобтаниума с помощью отбойных молотков. Я попытался пошевелиться, но пол, который по всем законам физики должен был находиться под ногами, внезапно оказался где-то сбоку, а потом и вовсе решил, что он потолок. «Странник» содрогался в конвульсиях, словно его заставили проглотить ведро ржавых болтов, запив это литром нестабильной антиматерии.

Всё очень плохо.

— Роджер! Вставай, кочерыжка ты недожаренная! Ты слышишь меня или твой мозг окончательно превратился в цифровой паштет? — Голос Мири ввинчивался в череп, как каленая дрель. — У нас тут не вечеринка в стиле ретро, у нас тут код «Полный Абзац» с вишенкой на торте!

— Мири, детка, потише… — я выдавил из себя звук, больше похожий на хрип умирающего моржа. — У меня такое чувство, что по моей голове проехался грузовой погрузчик. Причем дважды.

— Если ты сейчас не поднимешь свой ленивый зад, то по твоей голове проедется взрывная волна из реакторного отсека! — Мири буквально визжала, и в её голосе я впервые услышал настоящую, неприкрытую панику. — Внимание, капитан Изолента! У нас критические повреждения в отсеках два, четыре и семь. Система пожаротушения «Ифрит» приказала долго жить, потому что какой-то гений, не будем тыкать пальцами, заменил датчики на дешевые поделки с Вавилона! У нас пожар, Роджер! Настоящий, горячий и очень кусачий!

Красные лампы аварийного освещения начали пульсировать, заливая трюм зловещим, кровавым светом, который делал обломки оборудования похожими на внутренности какого-то механического монстра.

Я открыл глаза и тут же пожалел об этом. Мир вокруг вращался в безумном вальсе, а едкий, сизый дым от горящей проводки уже начал заполнять пространство, превращая трюм в филиал ада для астматиков. Я закашлялся, чувствуя, как легкие наполняются дрянью, которая по вкусу напоминала старую изоляцию и дешевый тонер для 3D-принтера. Нужно было убираться отсюда, и желательно в ту сторону, где еще оставался хоть какой-то намек на управление этой летящей в бездну консервной банкой.

— Мири, статус реактора! — я перевернулся на живот, пытаясь нащупать опору на скользком от стазис-геля полу.

— Реактор в глубоком шоке, Роджер! Он выдает мощность порциями, как жадный официант чаевые! Магнитные ловушки держатся на честном слове и моих молитвах Великому Рандому! — Она вывела перед моим взором полупрозрачную схему, которая светилась красным, как задница макаки в брачный период. — Если мы не стабилизируем подачу плазмы в ближайшие пять минут, «Странник» превратится в дорогую и яркую петарду!

Я пополз. Это было жалкое копошение в грязи и обломках, где каждый сантиметр давался с боем. Мои пальцы впивались в края поврежденных панелей, обдирая кожу до крови, а выступающие поручни, которые я когда-то так аккуратно приваривал, теперь казались единственными спасательными кругами в этом тонущем корабле. Коридор, ведущий к мостику, выглядел как декорация к низкобюджетному хоррору. Искры из разорванных кабелей хлестали по стенам, выжигая на них причудливые узоры, а дым становился настолько плотным, что я перестал видеть собственные руки.

— Дыши через раз, Роджер! Или вообще не дыши, так надежнее! — Мири пыталась шутить, но я чувствовал, как её цифровая личность мерцает от напряжения.

— Очень смешно, — прохрипел я, переваливаясь через упавшую балку. — Ты лучше скажи, где наша… гостья?

— Спит как сурок в дальнем углу трюма, — отозвалась искин. — Её выключило тем выбросом энергии, который она сама же и устроила. Поздравляю, Роджер, ты нашел не просто девушку, ты нашел живой электромагнитный импульс с фиолетовыми глазами. Она сейчас, самая стабильная часть этого корабля, и это пугает меня до икоты в программном коде!

Я полз мимо распределительного щита, который сейчас извергал снопы искр, как праздничный фейерверк на День Объединения. Запах гари стал настолько невыносимым, что у меня перед глазами заплясали разноцветные пятна, а в ушах поселился навязчивый звон, перекрывающий даже вой сирен. Мостик был уже близко, я видел его сквозь приоткрытую дверь — там, в полумраке, мигали индикаторы, которые еще не успели сгореть в этой цифровой мясорубке.

Мои мышцы горели, а в боку кололо так, будто туда засунули раскаленную спицу.

— Давай, еще немного, капитан-злоключение! — подбадривала Мири. — Если мы выживем, я лично разрешу тебе называть меня «деткой» целую неделю!

— Ловлю на слове… — выдохнул я, делая последний рывок и буквально вваливаясь на мостик.

Здесь было чуть прохладнее, но хаос царил не меньший, чем в трюме. Я дотянулся до своего капитанского кресла, которое сейчас выглядело как трон в разрушенном королевстве, и с трудом затащил свое избитое тело в мягкие объятия синтетической кожи. Щелчок ремней безопасности прозвучал для меня как самая прекрасная музыка во Вселенной — по крайней мере, теперь меня не размажет по лобовому стеклу, если мы вдруг решим совершить резкий маневр в никуда.

Я сразу же ударил по клавишам консоли, пытаясь вызвать хотя бы диагностический экран.

— Мири, связь! Мне нужен канал с кем угодно, хоть с имперскими налоговиками, хоть с пиратами! — я лихорадочно щелкал тумблерами, но ответом мне была лишь гробовая тишина в наушниках.

— Связи нет, Роджер. Полный ноль. Короткое замыкание в главном хабе выжгло антенный массив и все приемопередатчики. Мы сейчас орем в пустоту, а пустота делает вид, что нас не знает. — Мири материализовалась на приборной панели в виде крошечной, мерцающей фигурки. — Мы одни, без навигации и с дымящимся задом. Идеальное начало карьеры великого исследователя, не на находишь?

— Я нахожу, что нам нужно перестать вращаться, — я схватился за джойстик управления, чувствуя, как «Странник» медленно, но верно заваливается в бесконечный штопор.

— Удачи, Роджер. Маневровые дюзы левого борта заклинило в открытом положении, а правый борт вообще не отвечает на запросы. Это как пытаться управлять пьяным слоном на льду, используя только энтузиазм и синюю изоленту.

Я глубоко вдохнул, стараясь игнорировать жжение в груди, и начал серию коротких, выверенных импульсов. Корабль отозвался тяжелым, болезненным стоном, корпус завибрировал так, что у меня начали вылетать пломбы из зубов. Мы сражались с инерцией, как два старых борца в грязи. «Странник» хотел продолжать свое безумное вращение, а я тянул его назад, к стабильности, к жизни. Экран внешней камеры на мгновение ожил, показав мне безразличное, холодное небо, усеянное незнакомыми звездами, которые смотрели на наши мучения с олимпийским спокойствием.

— Есть! Стабилизировал! — я вытер пот со лба, глядя на то, как горизонт наконец-то перестал скакать перед глазами.

— Молодец, герой. А теперь плохие новости. Пока ты косплеил аса пилотирования, температура в трюме упала до на десять градусов, а основной реактор начал издавать звуки, которые я слышала только в записях спаривания ксеноморфов. — Мири скрестила руки на груди. — Нам нужно немедленное техническое вмешательство, иначе мы замерзнем раньше, чем нас найдут спасатели. Которых, кстати, не будет.

— Знаю, — я опустил голову на руки, чувствуя, как наваливается дикая усталость. — Нам нужно чиниться. И нам нужно что-то делать с нашей пассажиркой в трюме. Она ходячая катастрофа, Мири. Ты видела, что она сделала с кораблем? Это не человек, это какая-то секретная разработка военных для уничтожения цивилизаций.

— Она ключ, Роджер. И пока этот ключ лежит в нашем трюме, мы самая интересная цель в этой части галактики. — Мири печально посмотрела на меня. — Тебе придется спуститься туда и как-то её изолировать. Завари люк, заблокируй двери, сделай что угодно, но она не должна снова проснуться и решить, что «Страннику» не хватает вентиляционных отверстий в корпусе.

Я посмотрел на индикатор реактора, который продолжал нервно подмигивать мне красным глазом.

Ситуация была хуже некуда. Мы висели посреди пустоты, в корабле, который разваливался на ходу, с инопланетным био-оружием в грузовом отсеке и искином, который вот-вот сойдет с ума от стресса. Я почувствовал, как во мне закипает странная, истерическая веселость — та самая, которая посещает висельников за секунду до того, как выбьют табуретку.

Ну что ж, Роджер Форк, ты хотел приключений? Ты хотел исследовать неизведанное?

Получай, распишись и попробуй при этом не сдохнуть.

— Мири, готовь инструменты. И поищи в архивах, как правильно сваривать титановые переборки в условиях нехватки кислорода и избытка паники. — я решительно встал из кресла, чувствуя, как в теле просыпается упрямая злость. — Мы не сдохнем сегодня. По крайней мере, не из-за какой-то фиолетовой девчонки и пары сгоревших предохранителей.

— Вот это мой капитан! — Мири на мгновение вспыхнула ярче. — Иди, Роджер. А я пока попробую убедить реактор, что взрываться сейчас, это вышло из моды в прошлом столетии.

Я направился к выходу с мостика, уже ужасаясь от объема работ, которые мне предстояли. Впереди были часы, а может и дни, тяжелого, грязного ремонта в одиночестве, прерываемого лишь едкими комментариями Мири. Но где-то в глубине души я уже знал, что этот полет станет легендарным — если, конечно, останется хоть кто-то, кто сможет рассказать эту историю в баре на Вавилоне. Главное сейчас — запереть нашу красавицу покрепче, пока она не решила, что мой корабль — это отличный материал для её следующего энергетического перфоманса.

Несколько часов спустя, я ввалился на мостик «Странника», чувствуя себя так, будто меня пропустили через центрифугу для обогащения урана, а потом забыли выключить. Вся приборная панель сияла так ярко, что я на мгновение заподозрил, будто мы случайно припарковались внутри сверхновой, но нет — это просто все системы разом решили объявить забастовку и выйти на пенсию. Красные индикаторы мигали в такт моей пульсирующей головной боли, а главный экран периодически выдавал надпись «Критическая утечка энергии», сопровождая её издевательски жизнерадостным писком.

Мой верный корабль все еще больше напоминал ведро с болтами, чем гордость космического флота, о которой я мечтал в Академии. Каждая лампочка, каждый тумблер требовали внимания, любви и, желательно, новой запчасти, которую в этой части галактики можно было достать только ценой собственной почки. Я начал быстро щелкать переключателями, пытаясь изолировать поврежденные сектора, пока мы не превратились в очень дорогое облако ионизированного газа.

— Роджер, плохие новости. Наша «гостья» в трюме начинает проявлять признаки жизни, — Мири вывела на боковой экран пульсирующую кривую. — И судя по частоте её мозговых волн, она сейчас не в духе. Мягко говоря.

— Черт, только этого мне не хватало для полного счастья! — я вскочил, едва не запутавшись в собственных ногах. — Нам нужно запереть её так, чтобы даже Халк не выбрался.

Я схватил свой тяжелый плазменный резак и рванул обратно к переходу в грузовой отсек, на ходу прикидывая шансы на выживание.

В трюме царил такой погром, будто здесь проводили чемпионат по метанию тяжелых контейнеров среди разъяренных ранкоров. Моя прекрасная фиолетовая незнакомка лежала в центре этого хаоса, но я знал, что это лишь затишье перед бурей, которая разнесет «Странник» в щепки. Я схватил пульт автоматического погрузчика «Вилли-4», который пах старым маслом и надежностью, и на максимальной скорости направил его к дверям шлюза.

— Давай, старина, не подведи меня сейчас, — пробормотал я, загоняя массивные вилы погрузчика прямо в пазы внешней переборки.

Гидравлика взвыла, но тяжелая машина плотно прижалась к двери, блокируя её надежнее любого электронного замка. Для верности я выскочил из кабины и активировал горелку резака, направляя ослепительно голубой луч на стыки металла.

Искры полетели во все стороны, обжигая пальцы.

— Спи спокойно, дорогая, — прошептал я, заканчивая накладывать грубый, но мощный сварочный шов по всему периметру люка. — Без обид, но твои фокусы с электричеством мне сегодня уже поперек горла стоят.

Закончив с «дверью», я на мгновение прислонился к горячему металлу погрузчика, пытаясь унять дрожь в руках. Эта девчонка не просто сломала пару замков — она вырвала с мясом бронированные панели, которые должны были выдерживать прямое попадание из ручного бластера. То, что я разбудил на борту, явно не было обычной инопланетянкой, попавшей в беду, это было нечто гораздо более опасное и совершенное.

Внезапно в коридорах стало ощутимо холоднее, а изо рта вырвалось облачко пара.

— Мири, какого дьявола? У нас что, включился режим криогенной заморозки для экипажа? — я обхватил себя руками, чувствуя, как мороз забирается под комбинезон.

— Роджер, система жизнеобеспечения барахлит, — голос Мири теперь звучал глухо, словно из глубокого колодца. — Помнишь те магистрали, которые ты «временно» починил синей изолентой на прошлой неделе? Так вот, они официально подали в отставку.

— Проклятье, я знал, что этот мануал от «Чиним Вместе» от Николая Крюкова мне врет! — я выругался и бросился к техническому люку в полу.

Я рванул крышку, и в лицо мне ударил запах озона и хладагента, от которого заслезились глаза.

Под полом кипело настоящее варево из поврежденных проводов и лопнувших трубок, которые извивались, словно раненые змеи в гнезде. Я лихорадочно начал искать главный вентиль подачи тепла, вспоминая схему, которую изучал еще на первом курсе, когда верил, что космос — это романтика и звезды. На деле же космос оказался грязной работой в тесных переборках корабля, где ты вечно воюешь с энтропией и жадностью производителей запчастей.

— Роджер, посмотри на монитор, я вывела данные со сканеров трюма, — Мири заставила мой питбой вспыхнуть картинкой.

Я замер, глядя на то, как стальные панели обшивки были скручены в спираль.

Это не было делом рук человека или даже самого сильного экзоскелета — металл выглядел так, будто его разорвали изнутри какой-то неведомой силой. Медные кабели толщиной в мою руку были перекушены чисто, словно ножницами, а на бронеплитах остались глубокие вмятины, подозрительно напоминающие отпечатки ладоней. Холодок пробежал у меня по спине, и на этот раз виновата была вовсе не сломанная система отопления.

— Она же… она же просто девочка, — неуверенно произнес я, пытаясь соединить два разорванных контакта.

— Эта «девочка» обладает физической силой армейского киборга последнего поколения, — Мири не давала мне расслабиться. — И судя по тому, как она подключилась к моей сети, её мозги, это квантовый процессор, заточенный под взлом всего, что имеет ток.

Я соединил провода, и меня тряхнуло разрядом так, что зубы клацнули.

— Ау! Черт возьми, «Странник», полегче на поворотах! — я сердито посмотрел на искрящийся узел. — Мири, ты можешь хотя бы не поджаривать своего капитана, пока он тебя спасает?

— Мне показалось, тебе нужна встряска, Роджер, — съязвила искин. — Давай быстрее, у нас температура в жилом блоке уже упала до пяти градусов.

Я наложил временную заплатку из куска термопластика и затянул её хомутами, надеясь на чудо и честное слово инженеров-проектировщиков.

Вместо того чтобы найти на свалке Сола сундук с золотыми кредитами или хотя бы работающий варпдвигатель, я выкопал себе персональную проблему фиолетового цвета. Я мечтал о спокойных исследовательских рейсах, о белых палубах крейсеров и уважительных кивках подчиненных, а в итоге сижу в луже хладагента и воюю с проводами. Живое оружие в грузовом отсеке — это явно не то, что обещал рекламный буклет Академии Пилотов в разделе «Увлекательная карьера».

— Кажется, пошло… — я услышал характерное бульканье в трубах и почувствовал первый прилив теплого воздуха.

— Обогрев восстанавливается, капитан, — Мири сменила гнев на милость. — Реактор стабилизировался на сорока процентах мощности. Этого хватит, чтобы не превратиться в ледяную статую, но забудь про щиты или прыжки в гипер.

— И на том спасибо, — я устало поднялся и закрыл технический люк, чувствуя каждую мышцу своего избитого тела.

Еще через час, я закончил возиться с навигационной панелью, вытерев замасленную ладонь о штанину, которая и без того напоминала полотно авангардиста, рисовавшего исключительно мазутом. Мой «Странник» тихонько попискивал, приходя в себя после того энергетического пинка, который отвесила ему наша фиолетовая гостья, и в этом звуке слышалось явное неодобрение моих жизненных выборов. На мониторах всё ещё прыгали помехи, но основной контур управления я всё же реанимировал с помощью доброго слова, мотка медной проволоки и такой-то матери, как учили в старых учебниках по ремонту антикварных корыт.

Свет на мостике перестал мигать тревожным красным и перешел в мягкий янтарный режим ожидания, словно «Странник» тоже решил немного передохнуть. Я вернулся в свое кресло, чувствуя, как тепло начинает медленно возвращаться в пальцы, и посмотрел на главный экран, где Мири уже вывела изображение с камеры в трюме.

— Роджер, вынь палец из носа и посмотри на четвертый монитор, — едко заметила Мири, чья голограмма теперь мерцала на углу пульта, изображая скучающую секретаршу. — Наша спящая красавица соизволила открыть глазки, и, судя по её виду, она не в восторге от сервиса в твоем эконом-классе.