Звезданутый Технарь 2

Глава 15 Раньше было лучше…

Я стоял на палубе «Искателя», засунув руки в карманы своего потрепанного комбинезона, и с тихим ужасом взирал на то, что осталось от моего «Странника». В стерильно-чистом ангаре Вэнса мой корабль выглядел как жертва пьяного ДТП между мусоровозом и астероидом, которую кто-то попытался реанимировать с помощью кувалды и доброго слова. Обшивка вмята так, словно по ней танцевал чечетку сам Ктулху в тяжелых ботинках, а из пробоин сиротливо торчали обрывки кабелей и та самая синяя изолента, на которой, как выяснилось, держалось все мое светлое будущее.

Это было печальное зрелище.

Вэнс медленно обходил корабль кругом, потирая подбородок и издавая такие звуки, будто у него одновременно разболелся зуб и закончились все кредиты в галактике. Он остановился у правого борта, где огромная заплатка из куска ржавого контейнера едва прикрывала зияющую дыру в жилом отсеке, и осторожно ткнул пальцем в торчащий кусок моей легендарной изоленты.

— Роджер, сынок, я, конечно, видел всякое, — начал он своим мягким, отеческим голосом, в котором сквозило неподдельное сострадание. — Я видел, как ребята чинили реакторы жевательной резинкой в туманности Ориона. Я видел корабли, собранные из запчастей для тостеров. Но чтобы все судно, от носа до дюз, держалось на честном слове и синей полимерной ленте… Это же настоящий памятник инженерному безумию!

— Это не безумие, Вэнс, это гаражный хай-тек! — огрызнулся я, хотя в глубине души понимал, что он прав. — Ты бы знал, сколько стоит оригинальный герметик в нашем секторе. Проще купить новую планету, чем один тюбик.

— Верю, Роджер, верю. Но с таким «тюнингом» ты далеко не улетишь. Король Пыли распылит эту конструкцию на атомы просто из эстетических соображений, чтобы не травмировать свою цифровую психику. Твоему «Страннику» нужен не ремонт, ему нужна полная реинкарнация.

Я тяжело вздохнул, понимая, что мой кошелек сейчас совершит коллективное самоубийство.

Вэнс внезапно широко улыбнулся и махнул рукой своим ремонтным дронам, которые висели под потолком ангара, ожидая команды. Эти изящные машины, похожие на помесь металлических пауков и хирургических инструментов, тут же сорвались с мест и облепили мой несчастный корабль, как стая голодных пираний облепляет тушу кита. Лазерные резаки вспыхнули ярким неоновым светом, и работа закипела с такой скоростью, что у меня зарябило в глазах.

— Не переживай о счете, — добавил Вэнс, заметив мое вытянувшееся лицо. — Считай это инвестицией в выживание человечества. А человечество, как известно, чертовски жадное, так что я вычту это из нашей будущей добычи.

— Очень благородно с твоей стороны, — пробормотал я, наблюдая, как дрон с филигранной точностью срезает мою любимую заплатку. — Главное, чтобы после твоего ремонта он не начал требовать у меня лицензионное соглашение при каждом включении света.

Пока роботы Вэнса превращали груду металлолома обратно в космический корабль, сам ментор жестом пригласил меня проследовать за ним. Пройдя в кают-кампанию, мы подошли к массивному сейфу, который выглядел так, будто его создали для хранения секретов создания Вселенной или, как минимум, рецепта идеального крафтового пива. Вэнс прислонил лицо и сетчатка его глаза была считана за доли секунды, тяжелая дверь с шипением отъехала в сторону, открывая взору содержимое.

Там, на подставке из черного бархата, лежал небольшой предмет, от которого исходило едва заметное золотистое свечение.

— Что это? — спросил я, подаваясь вперед. — Выглядит как золотая дискета на полтора мегабайта. Это что, древнее порно в высоком разрешении?

Вэнс рассмеялся, но его взгляд оставался серьезным и почти благоговейным.

— Почти, Роджер. Это чип памяти Древних. Моя самая ценная находка. Я годами изучал его структуру, но так и не решился использовать. Это стабильный модуль данных, содержащий фрагменты их операционной логики и методы обхода самых сложных систем защиты.

— И ты хочешь вставить это в Мири? — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — А если она начнет говорить загадками или решит, что все люди, это биологический спам?

— Твоя Мири, уникальный ИИ, Роджер. Она выросла в условиях дефицита ресурсов и постоянной импровизации. У нее есть то, чего нет у стандартных программ, гибкость. Этот чип не заменит ее личность, он даст ей инструменты, о которых мы можем только мечтать. Это как дать первобытному человеку лазерную винтовку, только твоя Мири еще и знает, с какой стороны у нее предохранитель.

Я посмотрел на голограмму Мири, которая появилась у меня на плече. Она выглядела необычно притихшей, разглядывая золотистый артефакт.

— Ну что, детка? Рискнем? — спросил я ее.

— Роджер, если после этого я начну требовать жертвоприношений в виде свежих батареек, не говори, что я тебя не предупреждала, — отозвалась она, но в ее голосе я уловил нотки нетерпения. — Устанавливай. Хуже, чем твой прошлый апгрейд с помощью ядра «Иджис», уже точно не будет.

Процесс подключения напоминал сцену из старых киберпанк-фильмов: куча проводов, мерцающие мониторы и напряженное ожидание катастрофы. Вэнс вставил чип в разъем питбоя, и в тот же миг помещение наполнилось звуком, который я не слышал уже лет сто.

Это был визг старого телефонного модема, пронзительный и до боли знакомый.

— Мать моя комета! — воскликнул я, затыкая уши. — Она что, пытается дозвониться до 1996 года?

Воздух в помещении внезапно стал густым и тяжелым, запахло озоном и жженой проводкой, как будто кто-то решил поджарить системный блок прямо здесь. Мониторы «Странника» залило каскадами зеленых цифр, которые неслись с такой скоростью, что превращались в сплошные полосы света. Мири замолчала, ее голограмма исчезла, сменившись пульсирующим золотым шаром, который расширялся и сжимался в такт странному цифровому сердцебиению.

Это продолжалось вечность, хотя на часах прошло не больше минуты.

Затем все резко стихло. Озон выветрился, модемный вопль оборвался на высокой ноте, и в ангаре воцарилась тишина, нарушаемая только тихим жужжанием ремонтных дронов. Я затаил дыхание, глядя на пустой терминал.

— Мири? Ты там жива? — осторожно позвал я.

— Система интегрирована, — раздался голос из динамиков, и я невольно сделал шаг назад. — Я вижу… я вижу бесконечность, Роджер. И черт возьми, почему в архивах Древних так много отчетов о расходах на туалетную бумагу для офиса в секторе семь?

Голос Мири изменился. Он стал на пол-октавы ниже, в нем появилась странная, почти пугающая глубина и пафосность, как у актеров, озвучивающих эпические трейлеры к блокбастерам. Ее голограмма снова появилась перед нами, но теперь она светилась мягким золотым светом, а ее глаза напоминали далекие галактики.

— Мири? Ты чего так официально? — я нервно хихикнул. — Ты теперь госпожа Вселенная?

— Мой уровень интеллекта теперь превышает девять тысяч, Роджер! — она драматично взмахнула рукой, и на главном экране поплыли чертежи оружия, от одного вида которого у любого адмирала случился бы сердечный приступ. — Я вижу схемы гравитационных пушек, способных схлопнуть черную дыру. Я вижу протоколы мгновенной связи. И… о боже, Роджер, тут действительно горы финансовых отчетов! Эти Древние были теми еще бюрократами. Они списывали кредиты на «межгалактические представительские расходы» даже во время гибели миров!

— Ну, по крайней мере, чувство юмора осталось на месте, — я облегченно выдохнул. — Значит, теперь ты можешь взломать любой замок в этой части космоса?

— Взламывать, это для дилетантов, — высокомерно заявила Мири. — Теперь я просто вежливо прошу систему открыться, и она не смеет мне отказать. Я получила доступ к таким пластам лора, что твоя Академия Пилотов на фоне этой информации выглядит как детский сад для одаренных амеб.

Вэнс довольно улыбнулся, глядя на результат своей работы. Он подошел ко мне и крепко, по-отечески хлопнул по плечу.

— Ну вот, Роджер. Теперь твой корабль станет не просто ведром с болтами, а острием копья, направленное в сердце врага. А Мири получила усиление, о котором мечтают лучшие хакеры синдикатов. Береги ее.

— Я всегда ее берег, — ответил я, глядя на сверкающий обновленный корпус «Странника». — Просто теперь мне придется делать это гораздо тщательнее, чтобы она не решила приватизировать мое личное пространство во имя высшего блага.

— Не волнуйся, Роджер, — Мири подмигнула мне своим новым золотистым глазом. — Твои секретные запасы порно на внешнем диске все еще в безопасности. Хотя я бы на твоем месте удалила папку «Учеба 2298». Это просто позор.

Как раз в этот момент, в каюту вошла Кира, удивленно приподняв одну бровь, на последние слова Мири.

Я покраснел до корней волос и поспешно перевел тему, с гордостью вытащив из внутреннего кармана старый, затертый чип с голограммой Академии и подбросил его в воздух, поймав ловким движением фокусника-неудачника. На лице невольно расплылась самая самодовольная улыбка, за которую меня в свое время чуть не отчислили с курса прикладной навигации за «избыток гонора при дефиците дисциплины». В те времена я искренне верил, что красная корочка и статус лучшего выпускника — это автоматический билет на капитанский мостик новенького крейсера, а не путевка в самое глубокое и вонючее место в обитаемой вселенной.

— Красный диплом, Вэнс! — воскликнул я, гордо потрясая чипом.

Вэнс посмотрел на пластиковый прямоугольник с неподдельным интересом, словно это был артефакт вымершей расы, а не результат четырех лет зубрежки скучных формул гравитационного маневрирования.

— Понимаю, Роджер. В твои годы я тоже думал, что диплом, это броня, защищающая от реальности. Но космос, парень, не умеет читать. Он проверяет тебя на изгиб, а не на знание параграфов, — Вэнс мягко усмехнулся и подмигнул мне.

Я тяжело вздохнул, вспоминая, как мои мечты о белом мундире с золотыми эполетами разбились о суровую реальность кадрового агентства на Целине. Эта планета была настоящим Татуином, если бы Лукас решил превратить его в гигантскую свалку межгалактического масштаба, куда свозят все — от старых консервных банок до обломков орбитальных станций. Пыль там была не просто вездесущей, она, казалось, имела собственное сознание и искренне ненавидела все, что пыталось сохранить чистоту, забиваясь в самые интимные сочленения скафандра.

— Мой путь к звездам начался в грязи. В буквальном смысле.

Кира посмотрела на меня, и в ее серебристых глазах промелькнуло нечто, похожее на сочувствие, смешанное с любопытством.

— Целина… я видела это название в архивах, — тихо сказала она. — Там раньше был крупный логистический узел, верно?

— Логистический узел для мусора, ага, — хмыкнул я, потирая затылок. — Представь себе мир, где вместо закатов ты видишь, как в небе сгорают в атмосфере отработанные топливные баки, а главной валютой являются медные кабели и рабочие микросхемы. Там я и осознал, что диплом, отличная подставка под горячую кружку, но никак не пропуск в высшее общество.

Целый год я провел за баранкой гигантского восьмиколесного мусоровоза, который выглядел так, будто его спроектировали орки из древних фэнтези-игр. Моя работа заключалась в том, чтобы таскать переполненные контейнеры с поверхности к орбитальному лифту, маневрируя между горами металлолома и токсичными озерами из отработанного хладагента. Я чувствовал себя Роджером Вилко из «Space Quest», только вместо швабры у меня был манипулятор весом в десять тонн, а вместо смешных инопланетян, хмурые надсмотрщики из Гильдии Сборщиков, которые штрафовали за каждый лишний литр топлива.

— Это был тяжелый труд, — заметил Вэнс.

— Это был адский тренажер, — поправил я его.

В те дни я научился чувствовать машину так, будто она была продолжением моего собственного тела, а не просто грудой железа с двигателем внутреннего сгорания. Каждый скрип подвески, каждая вибрация трансмиссии говорили мне о состоянии машины больше, чем любые сенсоры, которые на Целине все равно безбожно врали из-за магнитных аномалий. Этот год закалил мой характер лучше, чем все лекции по психологии лидерства, ведь когда у тебя отказывают тормоза на спуске с горы ржавых дредноутов, диплом тебе точно не поможет.

— Роджер, ты забыл упомянуть про ту диету на сублимированной лапше, — вставила Мири, материализуясь на краю стола.

— О да, — я поморщился от воспоминаний о вкусе синтетической курятины. — Я экономил на всем. Никакой дорогой газировки, никаких развлечений в местных барах, где из напитков был только разбавленный антифриз. Каждый кредит шел в копилку, которую я прятал под матрасом в своем жилом модуле, больше похожем на консервную банку для шпрот среднего размера. Цель была одна, собственный корабль, мой билет в настоящую свободу, подальше от мусорных гор и вечного кашля из-за пыли. И вот, спустя триста шестьдесят пять дней бесконечного дня сурка, я наконец выкупил его, «Жаворонок-4». Судно выглядело так, будто «Тысячелетний Сокол» попал в мясорубку, а потом его попытались собрать обратно пьяные роботы-сварщики. Обшивка была в заплатках, маршевые двигатели чихали маслом, а система жизнеобеспечения издавала звуки, подозрительно напоминающие предсмертные хрипы старого деда. Но для меня это был самый прекрасный корабль в галактике, потому что он был моим.

— Он ведь летал, правда? — спросила Кира с легкой улыбкой.

— Как кирпич, в который вставили петарду, — рассмеялся я. — Но именно на нем я понял важную вещь. Старые, проверенные временем детали часто надежнее новых блестящих модулей, которые сгорают при первом же скачке напряжения. И именно на свалке Целины, в одном из заброшенных отсеков разбитого штабного челнока, я и нашел то, что изменило мою жизнь навсегда. Это был старый, покрытый слоем окалины питбой, валявшийся среди обрывков проводов и битого пластика. Я потратил три ночи, чтобы просто заставить его экран мигнуть, и еще неделю, перепаивая сгоревшие дорожки с помощью самодельного паяльника и молитв всем богам рандома.

— И тогда появилась я, — гордо заявила Мири, картинно поправляя свои цифровые волосы.

— Именно. Когда я наконец активировал ядро, из динамиков раздался не системный писк, а возмущенный девичий голос, требующий немедленно прекратить тыкать в нее грязными пальцами. Мири была повреждена, часть ее архивов была заблокирована, но то, что осталось, стоило тысячи мусоровозов. Вместе мы начали изучать карту закрытого сектора древней войны, которая хранилась в ее глубинной памяти.

Вэнс внимательно слушал, его глаза светились пониманием, а пальцы продолжали механически перебирать инструменты.

— Сектор 7-Б… война, закончившаяся тридцать лет назад, — пробормотал он.

— Официально, да, — кивнул я. — Но для нас с Мири это был не просто закрытый сектор, а территория возможностей. По бумагам там не осталось ничего, кроме радиоактивного пепла и обломков, но данные Мири говорили о другом — о тайниках, о нетронутых складах и технологиях, которые никто не успел эвакуировать. Мы составили безумный план: прорваться сквозь кордоны Патруля и войти в зону отчуждения на нашем дышащем на ладан «Жаворонке». Это был настоящий прыжок веры, чистый адреналин, смешанный с запахом горелых предохранителей и предвкушением грандиозного куша. Прорыв через блокаду был похож на партию в «Asteroids» на максимальной сложности, где вместо пикселей на экране были настоящие мины и ржавые боевые дроны, сохранившие агрессивность спустя десятилетия. «Жаворонок-4» стонал от перегрузок, Мири орала мне в уши о критическом сближении, а я крутил штурвал так, будто от этого зависела не только моя жизнь, но и вся судьба мироздания. Мы маневрировали между остовами гигантских дредноутов, используя их тени как укрытие от поисковых лучей патрульных катеров, которые лениво прочесывали окраины сектора.

— Ты всегда любил риск, Роджер, — заметила Мири.

— Риск, это просто расчет вероятностей, в котором ты ставишь на кон свою шкуру, — парировал я. — В том походе, среди кладбища погибших флотов, мы нашли наш первый настоящий ключ, древний военный модуль, который, в итоге кучи злоключений, вывел нас к «Страннику». Это было стало началом моей карьеры вольного искателя приключений, переход из лиги мусорщиков в лигу тех, кто дергает за ниточки судьбы в этой части галактики. Тот риск окупился сполна, подарив мне не только корабль, но и уверенность в том, что никакие запреты не остановят того, кто точно знает, чего хочет.

Я закончил свой рассказ и широко улыбнулся, глядя на своих спутников, чувствуя, как внутри снова разгорается пламя азарта.

Вэнс доброжелательно кивнул, и в его взгляде я прочитал не просто одобрение, а признание равного, человека, который прошел через те же тернии к своим личным звездам.

— Хорошая история, Роджер. И правильные выводы. Твоя смекалка, твое главное оружие, а не эти пушки на борту.

Космос за иллюминатором казался обманчиво спокойным.

— Итак, господа присяжные заседатели, лед тронулся, — я сел и крутанулся в кресле, которое приветственно скрипнуло, намекая на то, что ему давно пора на пенсию. — Раз уж мы решили не просто сдохнуть красиво, а еще и спасти по пути пару-тройку звездных систем, может, перейдем к конкретике? Вэнс, у тебя тут уютно, но у меня в «Страннике» осталась недоеденная пачка галет, и я за нее переживаю.

— Терпение, Роджер, — Вэнс мягко улыбнулся, и его глаза заблестели фанатичным огоньком, который обычно предвещает либо гениальное открытие, либо грандиозный взрыв. — Мы сейчас находимся в уникальной точке истории. Либо мы станем героями, либо пылью, которой Король Пыли будет посыпать свои завтраки. Кира, дорогая, покажи им то, что мы обсуждали.

Кира вышла в центр комнаты, и ее движения стали какими-то подчеркнуто четкими, лишенными прежней наивной грации.

Она кивнула Мири, и та мгновенно развернула над столом голограмму.

Это выглядело, как какая-то неоновая дискотека, где звезды пульсировали в ритме техно, а торговые пути выглядели как нити распутанного свитера. Интерфейс до боли напоминал старую тактическую стратегию «Master of Orion», в которую я рубился на каникулах, пытаясь захватить галактику с помощью трех ржавых фрегатов и непоколебимой веры в баги игры. Мири явно добавила от себя несколько эффектов: вокруг особо опасных зон летали маленькие черепа с костями, а наш текущий маршрут был подсвечен бодрым золотистым цветом.

— Слушайте внимательно, — голос Киры прозвучал так серьезно, что я невольно выпрямил спину. — Моя память сейчас напоминает битую базу данных после налета хакеров-недоучек. Чтобы запустить «Эгиду» и остановить моего отца, мне нужны два компонента, которые Древние спрятали в этом секторе. Первый, это Архивный Камень. По сути, это внешний жесткий диск огромной емкости, на котором записан бэкап моей личности и все пароли от системных протоколов.

— То есть ты сейчас, это демоверсия с ограниченным функционалом? — я хмыкнул, рассматривая пульсирующую точку на карте.

— Вроде того, — она грустно улыбнулась. — Без Камня я не смогу вспомнить коды авторизации. Мы найдем его в системе «Омега-Прайм». Там находится старый архивный склад.

Мири вывела на передний план изображение Архивного Камня, который выглядел как переливающийся всеми цветами радуги куб.

— О, очередная блестящая штуковина, — прокомментировала искин. — Роджер, готовься, там наверняка будет куча пыли и призраков из прошлого, которые очень не любят, когда их беспокоят ради пары терабайт памяти. И учти, если мы его не добудем, Кира так и будет цитировать кулинарные книги вместо боевых установок.

— С Каменем понятно, — я почесал затылок, глядя на вторую точку, мерцающую кроваво-красным. — А что за «Ключ Защитника»? Звучит как название эпического меча из фэнтези, который нужно выковать в недрах Ородруина.

Кира указала на вторую координату, расположенную в самом сердце густого астероидного поля.

— Ключ Защитника, это универсальный пропуск, — пояснила она. — Это физический носитель биометрических данных высшего командования. С его помощью мы сможем войти в военные бункеры Древних, минуя все системы безопасности. Без этого ключа нас распылят на атомы еще на подлете к любой базе, которую мы попытаемся использовать для контратаки.

— О, мультипаспорт! — радостно воскликнул я, хлопнув в ладоши. — Лилу была бы в восторге. Значит, план такой. Летим, забираем жесткий диск, потом хватаем золотую карту от всех дверей и идем надирать задницу твоему папаше?

— Если бы все было так просто, Роджер, — Вэнс покачал головой. — Король Пыли не просто проснулся, он активно восстанавливает свою сеть. Каждая минута промедления дает ему тысячи новых боевых единиц.

Мири иронично вывела на экран статистику, где наши шансы на успех стремительно падали.

— Согласно моим расчетам, вероятность того, что мы успеем собрать оба артефакта до того, как Отец превратит этот сектор в цифровое кладбище, составляет примерно три тысячи семьсот двадцать к одному, — сообщила она максимально бесстрастным голосом.

— Мы прорвемся.

Вэнс одобрительно крякнул и похлопал меня по плечу.

— Вот это правильный настрой, сынок. Главное, скорость. Вам придется идти через «Свалку Дьявола», это несколько систем, представляющих из себя скопление астероидов и обломков покинутых шахтерских станций, где навигация сходит с ума, а радары видят только собственные помехи. Там чертовски опасно, но это самый короткий путь.

Я внимательно изучил маршрут, который проложила Мири сквозь плотное месиво из камней и металла.

Путь выглядел так, будто кто-то пролил тарелку спагетти на карту звездного неба и решил, что это отличная дорога.

— Пройду этот путь быстрее, чем за двенадцать парсеков, — пообещал я, подмигивая Кире. — Если, конечно, «Странник» не решит выплюнуть двигатель от такого хамства. Вэнс, спасибо за гостеприимство, но нам пора. Время поджимает, а я еще не проверил, не забился ли у меня фильтр в кофеварке.

— Иди, Роджер, — Вэнс стал серьезным. — Я прикрою вас отсюда. Мой «Искатель» займется созданием достаточного шума в эфире, чтобы привлечь внимание патрулей Отца на себя, пока вы будете прыгать по системам. Буду водить их, как старый лис охотничьих собак. Да пребудет с вами… ну, вы сами знаете кто.

Мы направились к выходу из кают-компании, чувствуя, как атмосфера в корабле становится все более напряженной.

Кира шла рядом со мной, и я видел, как она сжимает кулаки, пытаясь справиться с волнением. Она верила, что эти данные помогут ей стать кем-то большим, чем просто тенью прошлого, настоящим представителем своей расы, способным принимать решения и отвечать за них.

— Ты как, принцесса? Не передумала играть в спасительницу миров? — спросил я, когда мы уже входили в шлюз «Странника».

— Назад дороги нет, Роджер, — тихо ответила она. — Теперь я понимаю, что это мой долг. И спасибо, что ты рядом. Даже со всеми твоими шутками.

— Без шуток мы бы давно сошли с ума в этой консервной банке, — я весело запрыгнул в пилотское кресло.