Звезданутый Технарь 2

Глава 9 В далекой, далекой галактике

Прыжки через варп — это вам не весёлые прогулки в парке с сахарной ватой. Это когда твои внутренности пытаются поменяться местами с обшивкой корабля, а перед глазами пляшут весёлые чертики из седьмого измерения. После того как мы распрощались с базой «Ля Дешарж», мой «Странник» уже в пятый раз за сутки выплевывал нас в обычное пространство. Я сидел в кресле, тупо глядя на таймер зарядки варп-двигателя, который тикал медленнее, чем очередь в государственном банке на окраине обитаемой вселенной.

— Опять курим бамбук, — вздохнул я, постукивая пальцами по пульту. — Мири, сколько нам ещё до этих великих и ужасных врат?

— Если ты перестанешь ныть, Роджер, то всего один прыжок, — отозвалась искин, её проекция сидела на приборной панели, свесив ножки. — Я уже подготовила все расчеты. Мы выходим прямо в зону прямой видимости ретранслятора. Кстати, ты задумывался, как эта штука выглядит?

— И как же?

— Ну, знаешь, если бы я была фанатом древних видеоигр из начала двадцать первого века, я бы сказала, что Древние явно поигрывали в Mass Effect. Выглядят эти врата как гигантская рогатка для заброса дураков в глубокий космос. Даже кольца крутятся так же пафосно.

— Плагиат, высшая форма лести, — хмыкнул я. — Главное, чтобы они нас не распылили на атомы при попытке пролета. А то будет обидно, летели-летели, и тут бах и мы часть космического пейзажа.

Наконец, таймер мигнул зеленым, и я с наслаждением дернул рычаг. Мир снова схлопнулся в яркую точку, чтобы буквально через десяток секунд взорваться перед нами величественным зрелищем. Прямо по курсу висела колоссальная конструкция, от которой исходило холодное синее сияние. Она была настолько огромной, что наш «Странник» на её фоне казался пылинкой, случайно залетевшей в вентиляцию собора. Кольца медленно вращались, создавая вокруг себя пульсирующее марево, а вокруг толпились сотни судов. Это был настоящий космический вокзал, только без бабушек с пирожками и объявлений о задержке рейса до Тутуина.

— Святые гайки, — выдохнул я. — Мири, ты была права. Это реально ретранслятор. Осталось только найти Шепарда и попросить его спасти галактику еще разок.

— Шепарда нет, зато есть пробка, — язвительно заметила Мири. — Посмотри на радар. Тут торговых барж больше, чем мух на свалке после обеда. Становись в очередь, герой-исследователь.

Я послушно направил корабль в хвост длинной кавалькады грузовозов. Мы медленно дрейфовали, ожидая своей очереди на «выстрел» сквозь пространство. Настроение было приподнятое, пока в поле зрения не выплыло нечто, слепящее глаза своей неуместной роскошью. Это был огромный, сверкающий золотом и хромом фрегат, на борту которого красовалось гордое название «Победа». Он пер танком, игнорируя все правила навигации и приличия.

— Внимание, неопознанное корыто, — прохрипел в динамиках голос, полный такого высокомерия, что его можно было намазывать на хлеб. — Отойдите с курса каравана корпорации «Золотой Луч». Мы везем ценный груз, и наши графики не предусматривают ожидание в очереди вместе с мусорщиками.

— Слышал, Роджер? Мы теперь снова «мусорщики», — Мири сложила руки на груди. — И этот павлин в золотых перьях хочет нас подрезать.

— Ага, сейчас, только шнурки поглажу, — злость внезапно закипела во мне, вытесняя сонливость. — Эй, «Победа»! Тут вообще-то очередь. У нас в космосе демократия, кто первый встал, того и тапки. Иди погуляй вокруг астероида, может, поумнеешь.

— Ты не понял, щенок, — голос стал угрожающим. — У нас дипломатический приоритет. Сверни в сторону, или мы просто пройдем сквозь тебя. Твоя лоханка всё равно выглядит так, будто её собрали из консервных банок.

Я посмотрел на индикатор курса. Золотой красавец уже начал маневр, пытаясь втиснуться в узкий зазор между мной и массивным танкером, буквально вытесняя «Странника» в опасную зону магнитной турбулентности от врат. Мои пальцы сами собой легли на рукояти управления маневровыми двигателями. В голове всплыли кадры из «Звездных войн», где Хан Соло вытворял такие штуки, от которых у страховщиков случался массовый инфаркт.

— Мири, дай всю мощь на правые дюзы! — скомандовал я, чувствуя, как адреналин ударил в виски.

— Роджер, ты что задумал? У нас щиты на минимуме! — пискнула искин.

— Мы им сейчас подправим название, — прорычал я.

Я резко рванул штурвал на себя и вправо. «Странник» взревел всеми своими потрёпанными движками, совершая безумный кульбит в пространстве. Мы пронеслись в считанных метрах от сверкающего борта «Победы». Раздался жуткий скрежет — наш укрепленный носовой таран прошелся по золотистой обшивке наглеца, как наждачка по маслу. Искры брызнули во все стороны, а богатый фрегат качнуло так, что он едва не врезался в соседнюю баржу.

— Ой, извините! — крикнул я в открытый канал связи. — Кажется, я немного вас задел!

— Ты покойник! — заорал голос из динамика, но было поздно. Мы уже прочно заняли позицию прямо перед носом ошеломленного богача, втиснувшись в очередь так плотно, что даже атом не проскочил бы.

— Роджер, ты псих, — восхищенно прошептала Мири. — У них реально отвалились первые две буквы. Теперь на борту красуется «БЕДА». Это самая эпичная шутка в этом сезоне.

— Зато теперь они знают, с кем имеют дело, — я вытер пот со лба. — Не люблю, когда лезут без очереди. Особенно на золотых унитазах с крыльями.

Очередь двигалась быстро, и вскоре настал наш черед. Кольца врат начали вращаться быстрее, собирая энергию в ослепительный шар в центре. Нас подхватило невидимое поле, и я почувствовал, как корабль начинает мелко дрожать. Секунда — и мы нырнули в синий туннель гиперпространства. Это была настоящая магистраль, где стены туннеля переливались всеми оттенками индиго и ультрамарина.

Обшивка «Странника» начала издавать заунывные, монотонные звуки. Скрип-скрип, гул-гул. Казалось, корабль жалуется на свою тяжелую долю.

— Опять этот звук, — поморщился я. — Словно кто-то пилит напильником мою черепную коробку.

— Нам лететь в этом режиме около двух часов, — заметила Мири. — Чтобы ты не впал в депрессию, я включу классику. Это должно настроить тебя на нужный лад.

Из динамиков полились первые аккорды «Space Oddity» Дэвида Боуи. Голос майора Тома заполнил рубку, странным образом гармонируя с завыванием гиперпространства за бортом. Я откинулся на спинку кресла, позволяя музыке унести мои мысли далеко от поломок, долгов и злых орков. Мы летели сквозь саму ткань вселенной, и в этот момент я чувствовал себя по-настоящему живым.

Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, я увидел Киру. Она стояла в дверях рубки, прислонившись к косяку, и смотрела на меня. Но это была не та Кира, к которой я привык — не холодная боевая машина и не наивная кукла с пустой головой. В её глазах, отражавших синие всполохи туннеля, читалась такая глубина и печаль, что у меня перехватило дыхание.

— Роджер, — тихо произнесла она. Её голос больше не напоминал синтезированную речь.

— Да? Что-то случилось? — я непроизвольно выпрямился в кресле.

— Скажи мне… почему ты так стремишься к этой цели? — она сделала шаг вперед, мягко ступая по палубе. — Стать капитаном огромного крейсера. Исследовать то, что давно забыто. Зачем тебе это нужно в мире, где все просто пытаются выжить?

Я опешил. Это был самый длинный и осмысленный вопрос, который она когда-либо задавала. Я привык видеть в ней загадку, объект, который нужно защищать или опасаться, но сейчас передо мной была личность.

— Ну… — я замялся, подбирая слова. — Наверное, потому что я не хочу просто выживать. Знаешь, на свалках ты видишь только прошлое. Обломки, мусор, прах. А там, впереди, на мостике исследовательского судна, ты видишь будущее. Я хочу увидеть что-то первым. Хочу знать, что я не просто винтик в системе переработки отходов, а тот, кто открывает новые горизонты. Это как… как найти сокровище не в куче хлама, а в самой бесконечности.

Кира слушала меня очень внимательно, не прерывая. На её губах появилась едва заметная, грустная улыбка.

— Мечты, это то, что делает вас, людей, такими уязвимыми и такими сильными одновременно, — сказала она, глядя куда-то сквозь меня. — Мои предки тоже когда-то мечтали. Они строили эти врата, верили, что свяжут вселенную воедино. Но в итоге они оставили после себя только кладбища.

— Эй, ты чего? — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты так говоришь, будто… будто ты их помнишь.

— Фрагменты, — она коснулась виска. — Они всплывают, когда мы находимся в таких местах. Здесь, в гиперпространстве, тишина становится громче. Я вижу лица, слышу команды на языках, которых больше нет. Роджер, ты не боишься того, что найдешь на том кладбище? Там может не быть золота. Только кости и тишина.

— Боюсь, — честно признался я. — Но если я не полечу туда, я до конца жизни буду жалеть об этом. Страх, это нормально. Главное, чтобы он не держал тебя за горло.

Кира подошла совсем близко и на мгновение положила руку мне на плечо. Её прикосновение было теплым, совершенно человеческим. Я замер, не зная, как реагировать. Это пугало меня больше, чем поломка реактора или угрозы корпоратов. Эта внезапная человечность в существе, которое я считал андроидом, переворачивала всё мое восприятие реальности.

— Ты хороший человек, Роджер Форк, — прошептала она. — Надеюсь, твоя мечта не убьет тебя.

Она развернулась и так же бесшумно вышла из рубки, оставив меня наедине с Боуи и моими собственными мыслями. Я сидел, тупо глядя на пустой дверной проем, и чувствовал, как внутри всё сжимается от непонятного предчувствия.

— Мири, ты это видела? — спросил я через минуту.

— Видела, — голос искина был непривычно серьезным. — Я проанализировала её показатели. Пока мы в гиперпространстве, её нейросеть работает по-другому. Знаешь, Роджер, у меня есть теория. Похоже, здесь она лишилась какого-то управляющего извне поля. Как будто кто-то или что-то обычно держит её разум под замком, а в этом синем туннеле связь обрывается.

— То есть ты хочешь сказать, что сейчас она была… настоящей?

— Самой настоящей, капитан. Наслаждайся тишиной, пока можешь. Когда мы выйдем к кладбищу, всё может вернуться на круги своя. А может, станет ещё сложнее.

Я ничего не ответил. Мы продолжали лететь сквозь бесконечный синий коридор, и «Странник» нес нас навстречу тайнам, которые, возможно, лучше было бы оставить погребенными навсегда. В рубке воцарилась полная тишина, нарушаемая только тихим гулом систем и биением моего собственного сердца, которое теперь работало в каком-то новом, тревожном ритме.

Выход из гиперпространства ничем не отличался от обычного варп-прыжка — вывалились в толпе таких же прыгунов и двинулись в сторону открытого космоса, для продолжения серии прыжков. Снова, самая скучная часть космоса — бесконечное ожидание накопления полоски заряда, прыжок и снова полоска.

Мы вывалились из очередного прыжка так, что «Странник» содрогнулся всем своим побитым корпусом, издавая звуки, подозрительно похожие на жалобный стон старой стиральной машины, в которую засунули пару кирпичей. Мониторы мостика мигали всеми цветами радуги, напоминая дискотеку в дешевом клубе на окраине обитаемой вселенной, а центральный терминал навигации просто устал бороться с реальностью и выдал надпись, которая обычно снится пилотам в кошмарах.

— Ошибка 404, координаты не найдены, логика покинула чат, — торжественно провозгласила Мири, чья голограмма мерцала, как неисправная неоновая вывеска.

— Ты издеваешься? Мы пролетели полсектора, чтобы увидеть синий экран смерти? — я со злостью хлопнул по консоли, надеясь, что метод «перкуссионного ремонта» сработает и в этот раз.

— Роджер, не ори на железо, оно ранимое. Просто те данные, что мы выудили из головы нашей спящей красавицы, не совпадают ни с одной официальной картой Гильдии. Мы сейчас находимся в месте, которое навигаторы называют «Тут могут быть драконы», а я называю «Полная задница без обратного адреса». Но не волнуйся, я переключилась на ручной поиск по секретным протоколам. Плывем по приборам, кэп!

Я тяжело вздохнул, вытирая пот со лба замасленной тряпкой. Несмотря на все глюки и вероятность того, что мы врежемся в бродячую черную дыру, в груди колотилось приятное чувство азарта. Мы шли по следу, который никто не видел тысячу лет. Это было круче, чем найти заначку изоленты в старом скафандре. В каюте за моей спиной Кира продолжала хранить молчание, но я кожей чувствовал её присутствие. Она была нашим компасом, пускай и немного неисправным.

— Ладно, Мири, хватит жаловаться. Настраивай следующий прыжок. Нам нужно проскочить этот участок одним махом. Нет доступных координат для разбития его на составные части.

— Одним махом? Роджер, ты оптимист. Наш реактор дышит на ладан, а ты хочешь устроить сверхдлинный прыжок через область с нестабильной метрикой. Это как пытаться проехать через минное поле на горящем велосипеде.

— Значит, будем крутить педали быстрее! — я оскалился в улыбке, которая, вероятно, выглядела более безумной, чем мне казалось. — Запускай двигатель.

Когда я активировал предпусковую последовательность варп-драйва, «Странник» завыл. И это не был величественный гул мощных турбин из пропагандистских роликов исследовательского флота. Нет, это был скрежет, от которого зубы начинали ныть, а волосы на затылке вставали дыбом. Двигатель вибрировал так неистово, что я всерьез опасался, не превратится ли наш корабль в облако конфетти ещё до того, как мы войдем в подпространство. Звук напоминал работу древнего дисковода, который отчаянно пытается прочитать поцарапанную дискету с игрой двадцатого века.

— Мамочки! — взвизгнула Мири. — Статистическая вероятность того, что мы выйдем из варпа в виде биологического супа, только что подскочила до восьмидесяти процентов! Роджер, если мы выживем, я потребую апгрейд памяти и подписку на облачный сервис с котиками!

— Размечталась! Держи курс, сейчас будет трясти!

Мы нырнули. Пространство перед лобовым стеклом вывернулось наизнанку, превращаясь в безумный калейдоскоп из фиолетовых нитей и черных провалов. Корабль швыряло из стороны в сторону, как консервную банку в центрифуге. Внезапно из глубины палуб донесся резкий хлопок, за которым последовал свист, знакомый любому механику — звук вырывающегося под давлением чего-бы-то-ни-было. В следующую секунду кабина наполнилась едким сизым дымом, а аварийная сирена завыла так громко, что у меня едва не лопнули перепонки.

— Разгерметизация топливной магистрали в инженерном! — заорала Мири, перекрывая шум. — Потеря давления сорок процентов! Если мы сейчас не стабилизируем поток, варп-поле схлопнется и нас размажет по континууму, как джем по тосту!

— Твою дивизию! Кира, подержи штурвал, я сейчас!

Я выскочил из кресла, едва не расшибив лоб о низкий косяк, и понесся в сторону хвоста корабля. В коридорах было хоть глаз выколи, только красные огни аварийки подмигивали мне, как насмешливые глаза демонов. Я споткнулся о ящик с инструментами, рассыпав гаечные ключи, выругался так, что покраснел бы даже самый прожженный пират со станции «Тортуга», и буквально влетел в инженерный отсек. Дым здесь был такой густой, что я едва видел собственные руки.

— Роджер! Времени меньше минуты! — голос Мири раздался из настенного динамика, хрипя и прерываясь.

— Вижу пробой! Черт, трубка лопнула прямо у фланца!

Раскаленное топливо брызгало во все стороны, прожигая комбинезон и обжигая кожу. Я лихорадочно перебирал варианты в голове, сварка не выдержит, заклепки вырвет давлением. Это был тот самый момент, когда учебники из Академии можно было смело выбрасывать в ближайший шлюз. Мой взгляд упал на верстак, где среди хлама лежал старый, потрепанный хомут от системы очистки воды и рулон того, что в нашем деле считается священным артефактом.

— Ты что, серьезно хочешь использовать это? — Мири, казалось, видела мои мысли через камеры. — Это же техническое кощунство!

— Это называется «выживание», крошка!

Я набросил хомут на свистящую трубку, чувствуя, как жар обжигает пальцы. Затянул болт до упора, игнорируя протестующий скрип металла. А затем, для верности, начал наматывать слой за слоем легендарную синюю изоленту. Она ложилась на горячую трубу, плавилась, прилипала намертво, создавая кокон, который выглядел как насмешка над инженерной мыслью, но работал. Свист прекратился. Утечка была локализована.

— Да ты просто маньяк, — выдохнула Мири. — Ты только что починил варп-двигатель стоимостью в миллионы кредитов с помощью штуки за два кредита. Официально объявляю тебя лучшим техником Пустоши и кандидатом на премию Дарвина в номинации «Слабоумие и отвага».

— Работает, не трогай, — пропыхтел я, вытирая лицо от сажи. — Как там поле?

— Стабилизируется. Возвращайся в кресло, мы выходим через пять, четыре, три…

Я успел добежать до мостика и рухнуть в кресло как раз в тот момент, когда реальность решила вернуться на свои места. «Странник» со страшным скрипом, будто его суставы застоялись за тысячу лет, вывалился из гиперпространства в обычный космос. Мы замерли, дрейфуя по инерции, и я на несколько секунд просто забыл, как дышать.

Перед нами раскинулось то, что должно было существовать только в легендах или в кошмарах сумасшедших археологов. Тысячи, а может и десятки тысяч остовов гигантских звездолетов висели в абсолютной пустоте, освещаемые лишь холодным светом далекой туманности. Здесь были исследовательские крейсеры размером с небольшой город, тяжелые дредноуты с развороченными бортами и изящные суда, чьи обтекаемые формы напоминали скелеты диковинных рыб. Это был памятник цивилизации, которая ушла, оставив свои игрушки гнить в вечности. Зрелище напоминало декорации к фильму «Чужой», только в масштабах целой звездной системы.

— Ого, — только и смогла выдавить из себя Мири. — Мои сенсоры зашкаливают. Тут столько металла, что мы могли бы купить себе по планете и ещё осталось бы на мороженое. Роджер, я фиксирую такие сигнатуры, от которых у меня процессоры начинают греться. Это не просто мусор. Это Клондайк.

— Или братская могила, — тихо добавил я, глядя на то, как свет туманности играет на мертвых корпусах ближайшего корабля.

— Ну, если мы встретим здесь некронов, я чур первая прыгаю в черную дыру, — Мири попыталась пошутить, но в её голосе слышалась непривычная дрожь. — Роджер, я серьезно. Это место фонит какой-то странной энергией. Это не радиация и не обычный электромагнитный шум. Это… как будто вся эта груда железа чего-то ждет.

— Мы пришли сюда не за страшилками, а за ответами. Направляй нас вглубь скопления. Медленно.

Я перевел двигатели в режим малого хода, и «Странник» осторожно начал пробираться сквозь месиво из обломков. Мы проходили мимо гигантских турбин, которые когда-то могли перемещать целые миры, мимо разбитых иллюминаторов, за которыми царила вечная тьма. В этот момент дверь мостика бесшумно отъехала в сторону. Кира вошла внутрь, и её появление заставило меня вздрогнуть. Она не смотрела на меня, её взгляд был прикован к панораме за окном.

— Мы на месте, — сказала она. Её голос был лишен эмоций, но в нем звучала такая уверенность, что спорить не хотелось.

Она медленно подошла к лобовому стеклу, почти касаясь его кончиками пальцев. В отражении её фиолетовых глаз плясали огни мертвых кораблей, превращая её взгляд в нечто потустороннее. На секунду мне показалось, что она сама — часть этого кладбища, оживший призрак древней эпохи, который наконец-то вернулся домой.

— И где именно мы на месте? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Тут мильон кораблей, Кира. Нам нужен какой-то конкретный?

Она не ответила словами. Вместо этого она медленно подняла правую руку и указала тонким пальцем прямо в самый центр скопления, туда, где обломки сгущались в непроглядную черную тучу, скрывая нечто массивное и неподвижное. Там, в самом сердце этого металлического хаоса, чувствовалось присутствие чего-то настолько огромного, что все остальные корабли казались на его фоне детскими игрушками.

— Там, — выдохнула она, и в этом единственном слове я услышал и приговор, и надежду одновременно.

— Ну что, капитан, — Мири материализовалась на моем плече в виде крошечного чертика с вилами. — Похоже, наше приключение по сбору мусора только что превратилось в эпический квест по сбору мусора, или, что более вероятно, в очень зрелищное самоубийство. Куда рулим?

Я посмотрел на Киру, потом на черную бездну впереди, а потом на моток синей изоленты, лежащий на пульте. Жребий был брошен. Мы зашли слишком далеко, чтобы нажимать на тормоза.

— Рулим в самое пекло, Мири. Как обычно. У нас еще пол ящика изоленты осталось, так что мы практически неуязвимы.