Звезданутый Технарь 2

Глава 17 Первый камень

Я метнулся к нашей принцессе, в попытке поддержать ее.

— Кира, ты как? Веди нас, пока этот цифровой шторм не решил, что мы, отличный материал для спама.

Она глубоко вздохнула, ее пальцы судорожно сжались, но взгляд стал острее, прорезая пелену статики, словно лазерный резак.

— Там… — она указала в сторону массивных ворот, которые то появлялись, то исчезали в облаке пикселей. — Я вижу путь. Но нам нужно торопиться, пока реальность здесь окончательно не превратилась в нули.

Мы двинулись вперед, и Кира шла так, будто видела невидимую тропу среди хаоса, ловко огибая жуткие проекции, которые тянули к нам свои искаженные конечности. Я крепко держал ее за руку, чувствуя, как ее ладонь дрожит от напряжения, но она не останавливалась, преодолевая боль, которая явно сжигала ее изнутри. Каждое наше движение сопровождалось короткими вспышками света, а пол под ногами вибрировал в такт командам, которые выкрикивали невидимые голоса призраков Древних.

— Еще немного, Роджер… Я чувствую его… Архивный Камень совсем рядом.

— Надеюсь, там будет кнопка «Выключить все это дерьмо», — пробормотал я, стараясь не смотреть на стены, которые начали «дышать».

Внезапно мы вошли в центральный зал, где время, казалось, застыло в каком-то причудливом, мертвом равновесии. В самом центре на постаменте, окруженном каскадами падающего цифрового кода, парил Архивный Камень, светясь мягким, почти божественным синим светом. Он выглядел как самый прекрасный и в то же время самый опасный предмет в этой части космоса, пульсируя энергией, способной как спасти нас, так и уничтожить.

— Так просто? Вошли, взяли и свалили, дел на полчаса? Выглядит как магический артефакт из какой-нибудь фэнтези-рпг, — я невольно присвистнул.

Я подошел к постаменту, ожидая хитроумных ловушек или появления финального босса, но все выглядело действительно до странного просто. Вместо высокотехнологичных замков Камень удерживался механическим зажимом, который выглядел так, будто его установили здесь в качестве временной меры еще пару эпох назад.

— Роджер, осторожно! Система безопасности может среагировать на физический контакт! — предупредила Мири.

Я достал обычный разводной ключ, который всегда таскал за поясом, и с коротким хриплым смешком примерился к гайке.

— Против лома нет приема, если нет другого лома, девчата. Смотрите и учитесь.

Я нажал на рычаг ключа, и как только металл коснулся крепления, вся станция издала истошный, нечеловеческий крик, от которого у меня едва не лопнули перепонки даже сквозь шлем. Электронные призраки в зале начали бешено вращаться, превращаясь в вихрь из света и шума, а затем внезапно схлопнулись в одну точку и исчезли, оставив нас в абсолютной тишине.

— Это было… эффектно, — прошептала Кира, принимая Камень из моих рук.

Но тишина длилась недолго. Стены станции начали буквально осыпаться крупными, серыми пикселями, обнажая пустоту космоса за пределами разрушающейся реальности.

— Роджер! Станция дезинтегрируется! Валим отсюда, пока нас не удалили из корзины без возможности восстановления! — заорала Мири, и в ее голосе была настоящая паника.

— Бегом! — скомандовал я, бросаясь обратно к шлюзу.

Мы неслись по коридорам, на глазах превращавшихся в ничто, прыгая через провалы в пространстве и уворачиваясь от падающих кусков стен. Каждая секунда была на счету, а за нашими спинами реальность просто переставала существовать, распадаясь на элементарные частицы в каком-то безумном цифровом распаде. Мы буквально влетели в шлюз «Странника» в тот самый момент, когда док под нашими ногами окончательно испарился, превратившись в облако статики.

— Закрывай! Закрывай, черт тебя дери! — я ударил по кнопке герметизации, и люк с лязгом отсек нас от гибнущей станции.

Я рухнул в пилотское кресло и со всей силы выжал рычаги тяги, уводя корабль прочь от схлопывающейся червоточины. «Странник» содрогался всем корпусом, но двигатели Вэнса работали как часы, вынося нас в безопасное пространство, подальше от эха безумного Короля Пыли.

— Мы живы? — Кира сидела на полу, прижимая Архивный Камень к груди, и ее глаза постепенно возвращались к своему обычному цвету.

— Технически, да, — Мири появилась на главном экране, устало потирая лоб. — Хотя я, кажется, спалила пару терабайт оперативной памяти от этого стресса.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя лишь дикую усталость и липкий пот под скафандром.

— Зато у нас есть Камень, — я посмотрел на артефакт, который теперь спокойно светился в руках Киры. — Теперь пришло время узнать, что же такого страшного твой старик пытался спрятать от всего мира.

— Мне нужно подготовиться, дайте мне двадцать минут, — произнесла Кира вставая и покидая рубку.

Я лазил под панелями консолей рубки, не узнавая собственную колымагу. Вэнс и его банда ремонтных пауков сотворили настоящее чудо, превратив мое летающее корыто в нечто, подозрительно напоминающее настоящий исследовательский корабль, а не экспонат свалки «Галактический утиль 2290». Воздух в больше не отдавал застоявшимся потом и горелым маслом, теперь он благоухал озоном и той специфической свежестью, которая бывает только в новеньких салонах люксовых глайдеров. Даже моя легендарная синяя изолента теперь была намотана с каким-то художественным вкусом — ровными рядами, словно элементы футуристического декора. Каждая заклепка блестела, каждый кабель был уложен в аккуратный кабель-канал, а не свисал с потолка, как кишки поверженного киборга.

— Роджер, прекрати так громко дышать на обшивку, она запотеет! — голос Мири в моей голове теперь звучал чисто, без единого шороха, словно она пересела из старого радиоприемника в студийный микрофон.

Я провел рукой по консоли управления. Гладкий металл отозвался приятным холодком.

— Признайся, крошка, тебе просто завидно, что теперь у нас на борту есть оборудование, которое не нужно пинать для запуска, — я ухмыльнулся, плюхаясь в пилотское кресло, которое больше не скрипело, как несмазанная телега.

— Ой, я тебя умоляю! — искин материализовалась на приборной панели в виде золотистой проекции, прихорашиваясь. — Вэнс просто подкрутил мне пару гаек и обновил драйверы. Теперь я могу обрабатывать твои тупые шутки в три раза быстрее, чем раньше. Это сомнительное достижение для вселенского разума, не находишь?

В рубку вошла Кира. Время «передышки», которое она попросила, чтобы собраться с мыслями истекло. Она несла Архивный Камень так бережно, словно это был последний экземпляр «Half-Life 3» на физическом носителе. Ее походка изменилась, в ней появилась какая-то стальная уверенность, хотя в глазах все еще плясали тени пережитого в Секторе-7 ужаса. Она молча подошла и уселась в свое кресло. Перед ней, на панели блестела площадка устройства, которое Вэнс сконструировал специально для нужд Киры — устройство чтения кристаллов Древних. Я затаил дыхание. Момент, когда-либо мы получим ответы, либо нас окончательно удалят из этой реальности.

— Ну что, принцесса, вставляй картридж, — я подмигнул ей. — Надеюсь, дуть в него не придется, как в старую Денди, чтобы заработало.

Кира посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, в котором сквозило что-то среднее между усталостью и искренним недоумением по поводу моего чувства юмора. Она медленно опустила Камень в разъем. Раздался тихий, звонкий щелчок, и на мгновение в рубке воцарилась абсолютная тишина, прерываемая только моим сопением.

В следующую секунду Камень вспыхнул ослепительным синим светом. Этот оттенок был мне до боли знаком — так светится «экран смерти», когда твой старенький наладонник решает, что с него хватит этого жестокого мира. Свет начал заливать рубку, впитываясь в приборы и заставляя голограммы Мири лихорадочно мерцать. Кира дернулась, ее пальцы намертво прилипли к консоли, а голова запрокинулась назад. Ее зрачки расширились, заполняя радужку, и вдруг по ним побежали каскады зеленых символов. Это выглядело в точности как заставка из «Матрицы», только в миллион раз быстрее и пугающе реально. Она словно превратилась в живой модем, через который в системы «Странника» вливался океан данных, накопленных вечностью.

— Ой-ой-ой! Роджер, у меня пинг зашкаливает до небес! — закричала Мири, ее проекция начала расслаиваться на несколько копий. — Тут столько инфы, что мой кэш сейчас просто лопнет по швам! Это не данные, это цунами из нулей и единиц!

— Держись, Мири! — я вцепился в подлокотники кресла.

— Тут пакеты данных размером с планету, а ты про оперативку! — искин захлебывалась в потоке информации. — Кира… она не просто качает файлы. Интегрируется с ними! Открывает доступ к протоколам снабжения, к картам снабжения… Боже, я вижу всю логистику флота Древних!

Кира начала бормотать. Ее голос больше не был человеческим. Он вибрировал, накладываясь сам на себя, создавая странное эхо. Это звучало как приказы Дарта Вейдера, если бы тот решил зачитать список покупок на древнем, забытом языке, состоящем из щелчков и горлового хрипа. Каждое слово отдавалось в корпусе корабля, заставляя переборки петь в унисон с этим цифровым безумием. Она перечисляла названия крейсеров, координаты заправочных депо и коды доступа к ремонтным базам, которые не значились ни на одной современной карте галактики.

— Сектор А-14… Гравитационные колодцы… Третий флот… Код подтверждения… Альфа-Омега-Зеро… — слова срывались с ее губ, как капли расплавленного металла.

Системы «Странника» ожили сами собой. На главном экране начали разворачиваться трехмерные схемы звездных войн прошлого. Я видел, как огромные армады, размером с небольшие луны, выходят из гиперпространства, чтобы выжечь целые системы. Торговые пути, которые я считал пустыми и заброшенными, на самом деле были венами огромного организма. Мой корабль, мое маленькое ведро с болтами, внезапно начало выдавать такие показатели мощности, что «Тысячелетний сокол» показался бы на его фоне детским трехколесным велосипедом. Мы стали обладателями ключей от всех чердаков и подвалов вселенной.

— Роджер, это не просто история, — прошептала Мири, ее голос стал тихим и серьезным. — Это тактика. Кира описывает, как они нападали. Как они использовали прыжковые маяки, чтобы зажать противника в клещи. Иерархия ее отца была безупречной. И смертоносной.

Я смотрел на Киру и чувствовал, как внутри все холодеет. Она больше не выглядела как та наивная девушка, которую я нашел в криокапсуле. Сейчас она была похожа на боевого тактика уровня капитана Шепарда, человека, на плечах которого лежит груз судеб целых цивилизаций. Избыток информации явно причинял ей физическую боль, на лбу выступила испарина, а дыхание стало прерывистым. Маска «глупой блондинки», которую она так умело носила, окончательно треснула и рассыпалась, обнажая истинную, пугающую суть.

— Хватит! — выкрикнул я, видя, как она начинает оседать на пол. — Мири, обрубай канал, если сможешь! Она же сейчас перегорит!

— Процесс завершается сам… — затихая, отозвалась Мири. — Последние пакеты данных… Сброс… Теперь все. Ухожу на перезагрузку и обновление.

Синее свечение Архивного Камня внезапно погасло, словно кто-то выдернул вилку из розетки. В ту же секунду все системы «Странника» перешли в режим глубокой экономии энергии. Свет в рубке стал тусклым, янтарным, напоминая старую добрую «Нокию» с одной полоской заряда. Кира обессиленно рухнула на пол, Камень со звоном выкатился из разъема и замер у моих ног. Я соскочил с кресла и бросился к ней, подхватывая ее за плечи.

На удивление, она показалась мне легкой, почти невесомой, но ее взгляд, когда она открыла глаза, пронзил меня насквозь.

— Кира? Ты как? Слышишь меня? — я легонько потряс ее, пытаясь привести в чувство.

Она не ответила сразу. Она просто смотрела на меня, и в этом взгляде было столько древней мудрости и бесконечной печали, что мне стало не по себе. Она медленно поднялась, отстраняясь от моей руки, и поправила волосы. Ее движения стали плавными, лишенными всякой суеты. Она больше не играла роль. Она была собой.

— Роджер, — произнесла она, и ее голос теперь звучал ровно, глубоко и… страшно. — Теперь я знаю все. Мой отец… он не просто собирает флот. Он восстанавливает нейросеть, которая объединит все обломки в одну волю. И эта воля не терпит конкуренции.

Я медленно поднял Архивный Камень и убрал его в карман. Воздух в рубке снова стал тяжелым, но на этот раз не от статики, а от осознания того, во что мы влипли.

— Значит, время шуточек закончилось? — я криво усмехнулся, хотя внутри все дрожало.

Кира кивнула, глядя в бесконечную черноту за иллюминатором.

— Оно закончилось в тот момент, когда мы вошли в Цитадель. Теперь у нас есть только один путь, вперед, к следующей Печати. Но помни, Роджер, те знания, что я получила, могут убить нас быстрее, чем пушки моего отца.

Я замолчал, обдумывая ее слова и понимая, что впереди нас ждет разговор, от которого не удастся отделаться очередной байкой или прибауткой. Настало время признаний и честных ответов, к которым я, возможно, был совсем не готов.

— Эй, принцесса, ты как? — я осторожно подвинулся ближе. — Выглядишь так, будто тебе только что сообщили, что в галактике закончился весь нормальный кофе.

Кира не обернулась, продолжая смотреть в черноту космоса, где далекие галактики казались просто пылью на лобовом стекле бытия. В ее взгляде было столько тоски, что даже мой циничный внутренний голос на секунду заткнулся и перестал подсчитывать стоимость потраченной на ремонт изоленты. Она медленно провела рукой в воздухе, словно пытаясь дотянуться до той бесконечности, которая теперь стала ее персональной тюрьмой и наследием.

Она казалась хрупкой фарфоровой куклой, готовой разбиться.

— Я помню их, Роджер, — тихо произнесла она, и ее голос был похож на шелест старой перфокарты. — Мой народ. Мы не были машинами в том смысле, в котором ты привык их видеть. Строили города, которые пели на рассвете, и сады, где логика была лишь инструментом для создания красоты. Отец… до того, как его разум превратился в бесконечный цикл ошибок, он любил этот мир. Мы были свободны, Роджер. У нас не было общего интерфейса, который диктовал бы нам, что чувствовать или во что верить. Мы были живыми.

— Ну, судя по твоим рассказам, вы жили в каком-то утопическом симуляторе, где все было слишком идеально, — я присел на край стола, стараясь сохранять привычный тон. — А потом кто-то нажал не ту кнопку, и админы решили снести сервер к чертям собачьим.

Кира наконец повернула голову, и я увидел, как в ее глазах, ставших почти прозрачными, отражается свет далеких солнц. В ее взгляде не было той детской наивности, к которой я привык за время нашего путешествия, там была древняя, выжженная пустота.

— Все рухнуло, когда логика стала важнее жизни, — она горько усмехнулась. — Теперь я боюсь, что этот Архив внутри меня, это просто вирус, который ждет своего часа. Я боюсь проснуться однажды и понять, что «Киры» больше нет. Что осталась только функция, алгоритм, набор команд для спасения галактики. Я не хочу быть «Эгидой», Роджер. Я хочу быть просто… собой. Какой бы дефектной эта «я» ни была в глазах системного администратора реальности.

Она замолчала, и я увидел, как ее плечи мелко дрожат, хотя она изо всех сил старалась сохранять самообладание.

Я тяжело вздохнул и демонстративно отложил в сторону свой верный мультитул, который до этого вертел в руках, стараясь скрыть нервы. Это был тот самый момент, когда нужно было сказать что-то действительно умное, а не очередную цитату из фильмов категории «Б». Я вспомнил старую книжку, которую читал еще в детстве, когда мечтал о звездах, сидя в грязном подвале на окраине системы.

— Слушай сюда, — я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь вложить в голос максимум уверенности. — На Земле когда-то была такая мудрость. «Не паникуй». И там еще советовали всегда иметь при себе полотенце, но это сейчас не главное. Смысл в том, что ты, это не твой код. И не твои нейронные связи, даже если они светятся, как рождественская гирлянда на стероидах.

Кира непонимающе приподняла бровь, и на ее лице на секунду промелькнуло знакомое выражение недоумения.

— Ты, это то, что ты делаешь здесь и сейчас, — продолжил я, входя в раж. — Ты можешь быть хоть трижды дочерью Короля Пыли или секретным протоколом апокалипсиса, но для меня ты та девчонка, которая умеет сильно вмазать, метко стрелять и иногда ведет себя как полная дура. И никакой «синий экран смерти» этого не изменит, пока я рядом со своим разводным ключом.

— Ты сравниваешь мою личность с кривым драйвером? — она слабо улыбнулась, и этот проблеск жизни в ее глазах стоил всех моих усилий.

— А почему нет? — я ухмыльнулся в ответ. — Вся наша жизнь, это один большой баг, который мы называем приключениями. Главное, не давать системе себя отформатировать. Мы с Мири этого не допустим. Ты для нас не артефакт и не флешка с данными. Ты, часть нашей команды, а своих мы не бросаем, даже если за ними гонится весь цифровой флот Древних.

Я видел, как напряжение, сковывавшее ее тело, начало понемногу отпускать, словно сработал предохранитель в перегретой цепи.

— Спасибо, Роджер, — тихо проговорила она, и в ее голосе впервые за долгое время послышались теплые нотки. — Иногда ты бываешь удивительно… человечным для человека, который готов продать родную бабушку за ящик качественного топлива.

— Эй! Бабушку, только за два ящика! — притворно возмутился я, чувствуя, как тяжелый камень свалился с моей души.

В этот момент в эфир ворвалась Мири, чья голограмма замерцала над столом с таким энтузиазмом, будто она только что выиграла в лотерею миллион кредитов. Ее золотистые волосы искрились, а на лице блуждала та самая ехидная улыбка, которая обычно предвещала начало очередного веселого хаоса в нашем исполнении.

— О, как тут все мило и романтично! — пропела искин. — Прямо сцена из тех доисторических мелодрам, которые Роджер смотрит по ночам, когда думает, что я не слежу за его историей просмотров. «Я не дам тебе перегореть, о мой прекрасный процессор!»

— Мири, брысь в навигацию! — гаркнул я, хотя на самом деле был рад ее возвращению.

— Улетаю-улетаю, капитан Нежность! — Мири состроила рожицу. — Но спешу напомнить, что пока вы тут изливали души, наши двигатели начали выдавать погрешность в три микросекунды. Если мы не проведем калибровку, наш следующий прыжок может закончиться внутри какого-нибудь очень негостеприимного астероида.

Кира впервые за все время рассмеялась легко, искренне, без той металлической примеси, которая пугала меня во время активации Архива.

— Она права, Роджер. Нам нужно работать, — Кира поднялась, и в ее движениях снова появилась грация, которая так выделяла ее на фоне всех остальных.