Арлекин

Глава 12

Пасмурный день окутал парк клуба «Арлекин» серой пеленой. Тяжёлые тучи нависали над кронами деревьев, готовясь в любой момент разверзнуть хляби небесные. Накрапывал мелкий дождь. Влажный воздух пропитался запахом опавших листьев и сырой земли.

Демон и Алина медленно прогуливались по извилистым дорожкам парка, укрываясь под чёрными зонтами. Утренняя ссора была позабыта, вернее сказать, игнорировалась ими обоими. Алина держалась холодно и отчужденно, Демон и вовсе проповедовал подобное поведение годами, притом с успехом.

— Ты что-нибудь решила? Участвуешь в слежке, или мне всё делать самому? — полюбопытствовал Демон, не отрывая взгляда от пожухлой листвы под ногами.

— Участвую.

— Отлично, тогда расскажи мне, как бы ты выследила цель, не привлекая лишнего внимания?

Алина на мгновение задумалась, её зонт слегка покачивался в такт шагам.

— Сначала нужно собрать информацию. Изучить привычки жертвы, маршруты передвижения, график.

Демон остановился и посмотрел на девушку. В его глазах читался немой вопрос.

— Каким образом? Прилипнуть к нему, как пара мозольных пластырей?

— Наверное, следует выбрать точку наблюдения, — неуверенно продолжила Алина. — Место, откуда хорошо просматриваются все возможные пути движения цели, но при этом не вызывающее подозрений.

Демон расхохотался.

— Гениально, Лиска, в тебе явно похоронен Глеб Жиглов. В век цифровых технологий напялить на себя неброский черный костюм, нацепить кепку и солнцезащитные очки, вооружиться биноклем и вперёд на передовую, играть в крутые шпионские игры.

— А что ты предлагаешь? Подбросить ему радиомаячок и всюду натыкать прослушку? — Алина насупилась и в раздражении перекинула ручку зонтика на другое плечо.

Они обогнули небольшую клумбу с увядающими цветами.

— А как насчёт старого доброго интернета? — поинтересовался Демон. — Открываешь Яндекс, вводишь: «поиск по фото» — вот тебе и вся необходимая информация. Люди зачастую целиком сливают свою жизнь в онлайн. Делятся мыслями, желаниями, кулинарными пристрастиями, музыкальными предпочтениями и даже секретами.

— А ещё у нас есть его домашний адрес и место работы, — Алина изобразила задумчивость, — можно наведаться, порасспросить коллег и соседей, составить, так сказать, словесный портрет.

— Кстати, о портрете, — вклинился в её размышления Саша, — что думаешь о его роже?

Лиса задумалась, воскрешая в памяти снимок мужчины. Он произвел довольно тяжёлое эмоциональное впечатление. Угроза пронизывала весь его образ — от напряжённого взгляда исподлобья до агрессивной позы. Эдакий командир, привыкший подавлять окружающих.

В целом фотография вызвала чувство осторожности и желание держаться на расстоянии от такого экземпляра. Создалось впечатление, что перед тобой личность, привыкшая добиваться своего любой ценой, не считаясь с мнением других.

— Думаю, он вполне подходит под описание «кухонного боксёра». Не удивлюсь, если мы обнаружим, что он не слишком успешен в работе, долгие годы ждёт повышения, но начальство предпочитает продвигать более дружелюбных и смелых. Наверняка у него в анамнезе ранний брак, плохие отношения с матерью и какая-то личная травма, связанная с женщиной. Возможно, его когда-то жестоко осмеяли, или он пережил измену... Знаешь, кого он мне напомнил?

Они ответили в унисон:

— Ангарского маньяка.

— Лис, ты начинаешь меня радовать, — не поскупился на комплимент Саша.

— Тогда может и ты ответишь взаимностью? Расскажи мне, как ты убиваешь.

Демон ускорил шаг, потому как дождь начал расходиться. Алина еле удержалась от того, чтобы хорошенько не огреть его зонтом.

— Так ты ответишь?

— Пойдем глотнем кофейку, — заюлил он.

Ветер усилился, заставив деревья зашуметь листвой. Капли дождя начали барабанить по зонтам, превращая их беседу в симфонию сырости и тайны.

Алина зарычала от досады, но предложение поддержала. На улице становилось слишком неуютно.

Они устроились в библиотеке. Чашки с кофе исходили ароматным дымком. Экран разложенного на столе ноутбука пестрел фотографиями. Лиса откинулась на спинку обитого красным велюром стула и поглядывала за работой сидящего рядом Демона.

Поисковая система быстро справилась со своей задачей и выдала нужную страницу в социальной сети ВКонтакте.

Профиль некоего Антона Селиванова — словно кривое зеркало души, в котором отражалась искажённая картина мира. В графе «о себе» скромно красовались обычные имя и фамилия, возраст, название города и гордое «холост».

Аватарка представляла собой самодовольное селфи перед зеркалом, где он пытался казаться сильнее, чем есть на самом деле. Старые фотографии с женой — те редкие моменты, когда маска благополучия ещё не треснула по швам.

Обложка страницы — парад показной роскоши: дорогие машины, цитаты о силе, накачанные тела. Словно доспехи, призванные скрыть внутреннюю пустоту и неуверенность.

«Стена» увешана агрессивными цитатами о «настоящих мужиках», видеозаписями драк и конфликтами. Посты о «слабых женщинах» и мемы про «правильное воспитание» источали яд презрения и превосходства. Музыкальная подборка — какофония агрессивных треков и шансона, воспевающего сомнительные ценности.

В подписках — паблик за пабликом о бодибилдинге, оружии, охоте. Сообщества, где восхвалялась токсичность в отношениях, соседствовали с криминальными хрониками.

Комментарии — настоящая галерея грубости и унижения. Любая критика встречала от подозреваемого стену агрессии и защитной реакции.

Альбом фотографий — музей фальшивого благополучия: редкие семейные снимки, размытые кадры с пьяными друзьями, постановочные фото с дорогими вещами. Селфи с элитными сигаретами и алкоголем — последняя попытка доказать себе и миру собственную значимость.

Всё это было цифровой крепостью, возведённой из осколков самолюбия, страха и желания контролировать. Страница человека, который пытается скрыть свою тёмную сущность за маской показного благополучия и силы.

Алина мало интересовалась личностью Антона. Более мерзких людей она в своей жизни не встречала, поэтому старалась пореже глядеть на экран, но когда Демон перебрался на страницу его жены, что-то внутри Лисы засбоило. Она потеснила Сашу и придвинула к себе ноутбук.

На фотографиях она словно призрак былой себя — тень женщины, когда-то полной жизни и света.

Позы на снимках неестественны, плечи всегда чуть приподняты, спина сгорблена. Улыбка — натянутая маска счастья, которая не достигает глаз, оставаясь лишь игрой мышц на лице.

Одежда похожа на броню: бесформенные платья, свободные блузки, не стесняющие движений.

На семейных снимках с мужем она держалась в стороне, будто в попытке укрыться за невидимой стеной. Её рука едва касалась его плеча — не объятие, а скорее попытка сохранить видимость нормальности. Голова наклонена в сторону, но не от нежности, а от страха и подчинения.

На групповых фотографиях она всегда стояла поодаль, словно наблюдатель чужой жизни. Её осанка выдавала внутреннюю борьбу: спина прямая, но напряжённая, руки скрещены на груди в защитном жесте. В глазах читалась безмолвная мольба о помощи, которую она отчаянно пыталась скрыть.

Алине часто попадались на фото кадры, намекающие на желание сбежать — окна, двери. Наткнувшись на последний пост, сделанный почти пять лет назад, Лиса поняла, почему несчастная женщина так и не претворила свой план в жизнь.

«В парке сегодня так тепло, — гласила запись. — Дети смеются, а я смотрю на них и думаю — сколько ещё смогу их защищать?

Люблю вас, мои ангелочки. Берегите друг друга».

К заметке прикреплен снимок: Ирина Селиванова сидит на скамейке, дети качаются на качелях, их счастливые лица освещены солнцем, а её взгляд полон тихой грусти.

Под записью красовались хэштеги: #семья #дети #счастье.

— Он убил её, ведь так? Забил до смерти, — с лютой ненавистью предположила Алина, с сочувствием глядя на лица осиротевших детей.

— Выясним, — с уверенностью пообещал Демон, вынул мобильный телефон и по памяти набрал несколько цифр. Ответили ему практически сразу.

— Здравствуйте. Можно нам машину на улицу Аргуновскую, дом... Поедем в аэропорт. Нет, без багажа, мы едем встречать. Да. Простите, девушка, а вы не могли бы посмотреть, свободен ли сейчас водитель с госзнаком... — он открыл профиль Антона и вызвал на экран фотографию белой «Mazda», рядом с которой красовался владелец, зачитал вслух номерные знаки. — Понимаете, я всегда пользуюсь услугами именно этого водителя, и если он не занят... Очень вам признателен. Жду.

Алина вытаращилась на Сашу.

— Серьезно? Вот так просто поедем с ним куда-то?

— А к чему усложнять, Лис?

Серые стены придорожного кафе словно давили на плечи. Алина нервно теребила край своей куртки, поглядывая на часы. Демон, напротив, сохранял абсолютное спокойствие, будто они пришли сюда просто перекусить.

— Думаешь, сработает? — тихо спросила она, когда за окном мелькнул силуэт приближающейся машины.

— Доверься мне, — усмехнулся Демон. — Главное — не переиграть.

Такси остановилось у входа. За рулём сидел именно тот, кого они искали — Антон. Мужчина лет сорока, с тяжёлым взглядом и набухшими кожистыми мешками под глазами.

— Привет, братан! — Демон первым открыл дверцу пассажирского сиденья, посторонился и нагло, хоть и безболезненно, пихнул внутрь Алину. — Шевелись, курица. Нам срочно нужно в аэропорт.

Антон кивнул, не проявляя особого интереса. Демон забрался в салон.

— Да подвинься ты, идиотка, чего развалилась на всё кресло, — Саша нарочито небрежно толкнул Алину в плечо. — И морду попроще сделай, это твою тупую мамашу едем встречать. Послал бог семейку.

Алина изобразила обиду, потупила взгляд и втянула голову в плечи.

Антон покосился на них в зеркало заднего вида:

— Давно женаты?

— Да вечность кажется, — со вздохом разочарования признался Демон. — Знаешь, как она меня достала? Постоянно лезет с советами, будто что-то понимает. Димочка, тебе бы поменьше курить, Димочка, ты слишком часто стал выпивать. Ух, придушил бы, гадину! — он потёр ладони, словно насилу заставляя держать их вдали от прелестной шеи «супруги».

Алина вспомнила его недавние слова о ненависти чистой воды, которую он к ней испытывает, и глаза заблестели от слёз. Она тяжело сглотнула и невидящим взглядом уставилась в окно.

— Да уж, — хмыкнул Антон, выруливая на дорогу. — У меня тоже жена такая. Всё норовит учить, как жить.

Демон подался вперёд, как бы показывая, что таксист ему импонирует.

— И что ты терпишь что ли? — как бы между прочим спросил он.

Антон помолчал, затем бросил короткий взгляд в зеркало:

— Иногда приходится воспитывать. Женщина должна знать своё место, меня так отец в детстве учил. Ты ей пару раз наподдай, вмиг шелковой станет.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Демон незаметно сжал кулак под курткой — план сработал. Теперь главное — не спугнуть подозреваемого.

— Понимаю, — кивнул он. — С бабами только так и можно. Вот чего я без колёс, как думаешь? Эта лярва парковаться не умеет, весь бампер вдребезги разнесла!

— Там всего лишь маленькая царапина, — рискнула выступить Алина, не глядя на «мужа».

— Уткнись, ущербная, твоего мнения никто не спрашивал, — яростно одернул «супруг». — Мы ещё поговорим вечером о маленьких царапинах. Мать твою только в богадельню пристроим. Кстати, дружище, не подскажешь, есть вблизи аэропорта гостишки какие попроще? Может, даже хостел?

— Ты хочешь поселить маму...

Алина не успела договорить, Демон со всей силы (с виду могло показаться именно так) вцепился пятерней в её лицо и сдавил. Челюсти его заскрипели, глаза полыхнули ядовитым огнем.

— Захлопни варежку, паскуда, — прошипел он.

Она дернулась от боли, но не той, что причиняла его рука, а той, что исходила откуда-то изнутри и ранила в самое сердце. Саша убрал ладонь, удовлетворившись увиденным, и повернулся к ней спиной.

— Так что насчёт койки в клоповнике? — спросил у таксиста.

— Да есть тут одно местечко козырное, — добродушно крякнул Антон, явно разглядев в клиенте родственную душу. — За сутки не дерут, комнаты всего на шесть коек. Будем проезжать, покажу. Анекдот в тему хочешь?

— Валяй.

— Сидят две блондинки в самолёте. Одна задумчиво спрашивает другую:

— Слушай, а когда террористы угоняют самолёты, куда они их потом прячут? Ведь он же такой огромный, его же нигде не спрячешь!

Вторая, как будто объясняя очевидное:

— Да ты что, совсем не соображаешь? Их же угоняют в воздухе, когда они маленькие!

Оба заржали, находя пресную шутку уморительной. Алина искоса посмотрела на таксиста, закрыла глаза и попыталась уловить его сияние.

Перед глазами поплыл тусклый, пепельно-серый морок, словно отблеск угасающего костра, в котором вместо дров — поломанные судьбы и разбитые жизни. Он пульсировал неровно, судорожно, как бьётся сердце загнанного зверя.

Сияние напоминало трепетание умирающих углей — то вспыхнет грязно-жёлтым пламенем презрения, то угаснет до синеватого отблеска ненависти. Звуки, сопровождающие это свечение, — скрежет ржавого металла, хруст ломающихся веток, шипение гадюки, готовящейся к удару.

В его ауре слышалось глухое рычание неудовлетворённости, звон цепей, которыми он сковывал чужие судьбы, и тихий плач тех, кто попал в зону его «притягательного» света. Мерцание прерывисто дышало, как загнанный человек, и каждый его всполох сопровождался глухим ударом кулака о стену.

Это сияние — обманчиво. Оно притягивало своей мнимой силой, но обжигало холодом презрения. Оно звучало как приговор, как последнее предупреждение, как предсмертный хрип тех, кто поверил в его ложную мощь.

И в тишине, когда его сияние гасло, слышалось только эхо пустых слов и звон кандалов — напоминание о том, что истинная сила никогда не нуждается в громких звуках и ярком свете.

Такси плавно затормозило у крытого павильона парковки. Алина первой выбралась из машины, спеша покинуть пропитавшийся зловонием салон. Её подташнивало, незатухающая боль в области ключиц добралась до плеча и уже царапала кожу в районе локтя.

Вокруг царила деловитая суета: таксисты сновали между рядами автомобилей, встречающие напряжённо вглядывались в лица прибывающих, а в воздухе витал запах авиационного керосина.

Демон, засунув руки в карманы, делал вид, что его взгляд безразлично скользит по взлётной полосе, хотя мысли были далеко.

У входа в терминал, виднелись фигуры встречающих — кто-то с табличками, кто-то с букетами. Время от времени вздрагивал воздух от очередного взлёта или посадки, и тогда весь этот мирный пейзаж содрогался от могучего рёва турбин.

Когда белая «Mazda» скрылась из виду, Саша шагнул вперёд и пристально всмотрелся в бледное до синевы девичье лицо.

— С тобой всё хорошо?

— Нет, — прерывисто дыша, выдала Лиса и сбросила с плеч куртку.

Оглядела левую руку, которую будто вспарывали ножом.

По коже медленно змеились красные линии, они уже заполнили всё пространство до запястья и сейчас закручивались в кружевные узоры. Каждое их движение отдавалось пощипыванием и жаром, будто на руку ей лились струи соляной кислоты. Алина всхлипнула и попыталась накрыть чудовищный рисунок ладонью, как-то унять растущую боль.

Демон молча запечатал её рисунок своей правой рукой, изрезанной синими всполохами. Подтянул к себе и... обнял. Лиса едва не лишилась чувств от изумления и даже не сразу сообразила, что все неприятные ощущения стихли. Стоило ему дотронуться, как багряная роспись завершила своё огненное шествие, и наступило блаженное спокойствие.

— Лис, тебе нужно закончить сияние как можно быстрее, — прошептал он на ухо. — Десять лет — слишком долгий срок. Оно начинает убивать тебя изнутри.

Его голос звучал отдалённо, будто доносился из широкой трубы. Дискомфорт вышел на следующий круг издевательств. Теперь Алина не корчилась в муках, а плавилась от близости крепкого мужского тела. Ей словно впрыснули в кровь бесовскую дозу афродизиака. Мысли поплыли, тело налилось невесомостью.

Она смутно понимала, что творит что-то за гранью допустимого, но контролировать себя не могла.

Алина потерлась кончиком носа о шею Демона и заурчала от удовольствия. Он всего лишь держал её за запястье и приобнимал за плечи, но в её воображении их близость была куда явственнее.

Она запустила руку в волосы у него на затылке, а другой, что была зажата между их телами, подлезла за пазуху и пальчиками прошлась по твёрдому на ощупь животу, лаская через ткань футболки. Губы сами потянулись в поисках его рта.

— Эк тебя мотыляет, — хохотнул Саша и уклонился от поцелуя. — Дыши давай, самка. Глубже. Вдох через нос, выдох через рот.

Он ловко скрутил обе её руки, развернул Алину спиной к себе и чуть отодвинул в сторону, будто не желая касаться.

— Спокойствие, только спокойствие, — с интонацией Карлсона молвил он, медленно убирая руку от её завершившей рисунок кисти. — Продолжай дышать.

Жаркое марево начало отступать. Взгляд прояснился, картинки, мелькающие в голове, постепенно сходили на нет. Убийственное чувство стыда накрыло, как снежной лавиной. Лиса тихо выругалась и спрятала горящие румянцем щёки в ладонях.

— Всё в порядке, — Демон ободряюще похлопал её по плечу. — Подумаешь, хотела отдаться мне на людной парковке у аэропорта. С кем не бывает?

Негромко посмеиваясь, он зашагал к терминалам, в то время как Алина столбом осталась стоять рядом с вереницей автомобилей.

Серые пятиэтажки теснились друг к другу, словно пытаясь укрыться от промозглого иркутского ветра. Дом номер тринадцать, разбитый на малосемейки, выглядел особенно удручающе. Его фасад украшала облупившаяся штукатурка, а в окнах некоторых квартир не хватало стёкол.

С торца здания высилась серая громада СИЗО, отбрасывая мрачную тень на дворовую территорию.

Детская площадка казалась заброшенной — ржавые качели скрипели на ветру, а песочница была завалена окурками и пустыми бутылками из-под дешёвого алкоголя. В углу двора валялся проколотый мяч, рядом — поломанные лыжи.

Алина с тоской шагнула в подъезд вслед за Демоном, силясь дышать поверхностно. Воняло кошачьей мочой и подгоревшей едой. Лифта не было, и подниматься пришлось по обшарпанным лестницам, любуясь скабрезными надписями на стенах, анатомическими рисунками и свежими граффити. Между этажами громоздились проржавевшие батареи, из которых временами сочилась рыжая вода.

Дверь в тридцать вторую квартиру выглядела так, будто её нещадно трепали все кому не лень. Цвета болотной грязи она давно потеряла всякий лоск. Краска облупилась так, что местами просвечивала ржавая жесть, а в углу кто-то нацарапал гвоздём какую-то бессмыслицу: не то рожа чёртика, не то изображение черепа.

Два замка торчали на двери, как два злых глаза. Дверной глазок был залеплен чем-то изнутри так, что даже солнечный свет через него не пробивался. Видно, хозяин не хотел, чтобы кто-то заглядывал внутрь. Рядом с глазком красовались глубокие царапины — кто-то явно пытался его выломать, да так и не справился.

Порог был весь в вмятинах, будто по нему постоянно пинали. На ступеньках валялись окурки, пустые пачки из-под сигарет и пара скомканных чеков из магазина. Рядом с дверью кто-то написал маркером «Здесь живёт убийца!», но надпись уже наполовину стёрлась.

Саша внимательно прислушался к происходящему на лестничной клетке. Минуту постоял под каждой дверью соседних квартир, словно решая для себя что-то. Затем жестом поманил Алину вниз.

— Здесь делать не будем, слишком велик риск быть замеченными, — пояснил он, спускаясь на первый этаж.

Они медленно шли по двору, прислушиваясь к разговорам местных жителей. На лавке у соседнего подъезда сидели две женщины, о чём-то оживлённо беседуя. Рядом стояла пустая бутылка из-под пива, а между ними бродила чумазая кошка.

— Слыхала, Тань, что у Фатиных приключилось? — спросила одна, затягиваясь сигаретой.

— Слыхала, чай не глухая, — кивнула вторая, — говорят, дочка их на панель пошла. Вчерась прикатила на дорогущей тачке, за рулём — ну чисто хряк, аж лоснится весь жиром.

— Да ну! — ахнула третья, высовываясь из открытого настежь окна первого этажа. — А я с ними здороваюсь каждое утро. Это ж надо, прошмандовку вырастили!

— Так у них и мамаша на передок слабая, — хмыкнула первая. — Всю жизнь такой была, этот-то муженёк, поди пятый али шестой. Вот девка и пошла в мамку.

К женщинам подошёл Демон:

— Здравствуйте. А вы давно здесь живёте?

Женщины настороженно посмотрели на незнакомца.

— Да лет пятнадцать уже, — ответила та, что курила. — А вы кто будете?

— Да мы вот с женой, — он подтащил к себе Алину и по-свойски обнял, пощипывая за бок, — квартиру присматриваем. Позвонили по объявлению, договорились о встрече, а хозяина нет. На звонки не отвечает.

— Это кто ж у нас продаваться решил? — оживилась одна из женщин. — Сбровские что ль? Вот же хапуги проклятые! Никак наворовали всласть!

— А номерок-то халупы какой? — перебила её соседка.

— Тридцать вторая, — с готовностью ответил Саша и обаятельно улыбнулся, обнажая ямочку на левой щеке.

Алина, решив подыграть, накрыла его руку своей и сплела их пальцы.

— Хозяина ещё Антоном зовут, — подкинула она имя дворовым сплетницам.

— Ну точно, Селиванов отчалить спешит, — та, что казалась мрачнее подруг, швырнула окурок себе под ноги и затоптала мыском грязного тапка. — Зря прикатили, значит. Он с работы раньше полуночи не возвращается. На таксе своей ишачит, денежки стрижет.

— А как у него квартира, ничего? — явно не из праздного любопытства поинтересовалась Алина.

— Скажешь тоже, ничего, — покачала всклоченной головой женщина в окне. — Ничего стоящего, клоповник! Он же откинулся с полгода тому назад, а до той поры конура его зловонная пустой стояла. За счета у него, почитай, почти пять лет не плачено, опять же долг за электричество висит.

— Откинулся? — непонимающе переспросила Лиса.

— Ну от хозяина откинулся, — пуще прежнего запутала девушку женщина в ярком малиновом халате. — Из тюрьмы вышел то бишь.

— А-а, понятно. За что сидел? Надеюсь, не за мошенничество с недвижимостью?

Они с Сашей переглянулись, будто оба боялись связаться с аферистом.

— Да какой с Ирода жулик? Так, шваль подзаборная. Только и умеет, что в глаза людям скалиться, а за спинами пакости творит.

— Ничего себе пакости! — всплеснула руками дама в окне. — Ирку смертным боем колошматил, так и забил насмерть, бедняжку.

— За то и отсидел четыре года, — зло сплюнула курильщица и поднесла к губам новую сигарету, крутанула колёсико зажигалки и с наслаждением затянулась вонючим дымом. — Человека угондошил, а отсидел, как за убийство собаки.

— А ещё он собак во дворе гонял, — не к месту добавила третья. — Я сама видела, как он палкой замахивался.

— Дура ты, Танька, при чем тут твои собаки?

— Так люди ж интересуются, что за человек этот Антон, вот я и рассказываю, — обиженно забубнила Татьяна.

— А соседи у него какие? — спросил Демон, словно возвращая разговор в нужное русло.

— Да так себе соседи, — махнула рукой одна из женщин. — Справа алкаши живут, слева бабка вредная, всё стукачит.

— Спасибо за информацию, — поблагодарил Демон. — И приятного вам дня.

Они двинулись дальше, внимательно осматривая двор. В воздухе витал запах сырости и чего-то неуловимо тревожного. Казалось, сами стены этого дома хранили мрачные тайны.

Они прошли мимо открытой форточки, откуда доносился звук работающего телевизора и женский плач. В углу двора несколько подростков играли в карты на мелочь. Один из них, заметив незнакомцев, тут же спрятал карты за спину.

— Чё, мусора, вынюхиваете? — бросил он с вызовом.

— Нет, просто осматриваемся, — спокойно ответил Демон.

— А-а, понятно, — протянул подросток. — У нас тут всякое бывает.

Алина даже не усомнилась в подлинности его слов. Тут такое «всякое» бывает, что и не переварить вовек.