Арлекин

Глава 14

Алина так и держалась руками за плечи Демона, а перед глазами проносился красочный видеоряд из его прошлого.

Ночной воздух был пропитан запахом жжёной резины и адреналина. Объездная дорога между Иркутском и Ангарском превратилась в импровизированную трассу для стритрейсеров. Свет фар разрезал темноту.

Саша Демьянов сидел в чёрном BMW, пальцы нервно барабанили по рулю. Музыка из колонок била на пределе, а в воздухе витал дух опасности. Вокруг собирались зрители — такие же безумцы, жаждущие скорости и риска.

На стартовой линии замерли машины. Каждая из них была готова рвануть с места в любой момент, стоило только упасть флажку.

Впереди всех, гордо выпятив капот, стояла чёрная BMW. Её кузов блестел в свете фар, отражая неоновые блики ночной трассы. Машину украшали аэродинамические обвесы, карбоновые накладки и агрессивные расширители колёсных арок. На заднем стекле красовалась наклейка с логотипом ралли «Дакар» — символ престижа и мощи, принадлежность к команде небожителей, которой кичился молодой и безбашенный Сашка. Из выхлопных труб вырывались клубы дыма, а турбированный двигатель издавал низкое, утробное рычание.

Рядом, словно огненный демон, примостилась ярко-красная Mitsubishi. Её спортивный обвес был менее вычурным, но не менее эффективным. Машина выглядела поджарой и готовой к бою, словно спринтер перед стартом. На капоте гордо красовалась дерзкая наклейка «Осторожно! Злая гонщица». Белые буквы на красном фоне выглядели угрожающе, а стилизованный значок в виде молний подчёркивал агрессивный характер машины и её хозяйки.

Эта наклейка словно предупреждала всех соперников: не стоит недооценивать эту девушку за рулём. Она не просто участница гонок — она хищник на трассе, готовый дать отпор любому, кто посмеет встать у неё на пути.

По обе стороны от них выстроились другие участники: пони-кары [Пони-кар — это особый класс спортивных автомобилей, получивших своё название в честь легендарного Ford Mustang. Эти машины отличаются характерным дизайном с длинным капотом и короткой крышкой багажника, но при этом в базовой комплектации обычно не имеют особо мощных двигателей] с форсированными двигателями, джипы с заниженной подвеской, седаны с широкими колёсами. Каждый автомобиль был уникален, каждый нёс на себе следы тюнинга и индивидуальности своего владельца.

Рев двигателей сливался в единый громоподобный хор. Выхлопные системы издавали разные тона — от басовитого гула до пронзительного визга. Асфальт под колёсами вибрировал, словно живой, отзываясь на мощь спрятанных под капотами монстров.

В воздухе витало напряжение, смешанное с предвкушением. Каждая машина была готова к рывку, каждый водитель — к борьбе. И в этой симфонии металла и скорости две машины — чёрная BMW и красная Mitsubishi — казались главными действующими лицами предстоящего представления.

— Эй, красавчик, — раздался женский окрик из красного спорткара. — Думаешь, твой драндулет сможет угнаться за моей малышкой?

Саша повернул голову, смерил незнакомку оценивающим взглядом.

Её образ подчёркивали яркий макияж, собранные волосы и стильный наряд. Она излучала силу и решительность, готовая доказать, что на трассе ей нет равных. Но прежде всего приковывали взгляд её губы, что кривились в насмешливой улыбке.

— А ты не боишься, что я размажу тебя по трассе? — Ответил он, не скрывая интереса.

— Ой, только не надо этих мужских понтов, — фыркнула она. — Я таких, как ты, на завтрак ем.

Пронзительный визг стартового сигнала разрезал ночь. Машины рванули с места, оставляя за собой шлейф дыма. Асфальт летел под колёса, ветер свистел в ушах. Девушка вела свою машину лихо, словно танцуя между поворотами.

— Что, уже испугался? — Донеслось из динамика. — Думал, будешь тут самый крутой?

Сашка усмехнулся. Он знал эту трассу наизусть, но эта девчонка вела себя так, будто родилась за рулём.

— Посмотрим, кто кого, — бросил он в рацию.

Финиш приближался. Машины шли нос к носу. Гонщица крутанула руль, выполняя рискованный манёвр. Демьянов выругался — она была слишком хороша.

— Сдаёшься? — Её голос звенел от азарта.

— Ни за что! — Прорычал он, вдавливая педаль газа.

Пересечение финишной черты было синхронным. Они остановились рядом. Девушка вышла из машины, её глаза горели триумфом.

— Ну что, красавчик, — она подошла ближе, — готов признать, что встретил достойного соперника?

Демьянов улыбнулся. В тот момент он понял — эта сногсшибательная зазнайка не просто соперница. Она — его судьба, его безумие, его скорость.

— Знаешь что? — он наклонился к ней, голос походил на касание бархата. — Думаю, нам стоит продолжить это знакомство... только уже без педалей газа.

Она приподняла бровь, губы дрогнули в усмешке:

— О, вот как? А я-то думала, что ты из тех, кто предпочитает скорость на поворотах, а не в разговорах.

Их разделяли считанные сантиметры. Ночной воздух был прохладным, но рядом с ней он чувствовал, как кровь разгоняется быстрее любого спорткара.

— Может, я просто умею выбирать правильные повороты, — ответил он, не отводя взгляда от её вызывающе притягательных глаз.

Она шагнула ближе, заговорила почти шёпотом:

— А ты не боишься, что я могу обогнать тебя не только на трассе?

Он улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло:

— Гонку я ещё могу проиграть. Но вот в остальном... — Он протянул руку, — меня зовут Саня. И для тебя я готов стать тем, кто приведёт тебя к финишу.

Она рассмеялась, её смех был звонким и искренним:

— А я Лера. И мне нравится твой стиль вождения. Только давай без лишних виражей, окей?

Их руки и взгляды встретились. В этой ночной гонке родилась не просто история любви — родилась легенда стритрейсинга, где скорость и страсть шли рука об руку. А впереди их ждали не просто гонки — их ждали испытания, победы, поражения и моменты, когда скорость сердца будет важнее скорости на спидометре.

Демона будто подменили. Секунду назад он излучал если не тепло, то уж стихийный жар огня уж точно. Его касания воспламеняли, алчное дыхание щекотало горло, а руки словно владели всем её существом. Он не просто целовал её, а поедал, клеймил, перекраивал под себя, чтобы долгие часы наслаждаться. И вдруг всё пошло крахом.

Стоило ему понять, что она увидела, как внешняя расслабленность сменилась гримасой гнева. Он снял её с себя (наверное, не лишним будет поблагодарить его за благородство, потому как не спихнул на пол, а аккуратно пересадил на диван) и бешеным вихрем заметался по комнате.

Алина стыдливо потупила глаза, подобрала к груди колени, обняла себя за лодыжки и приготовилась познать бурю. Хотя в чём её вина? Эту свою особенность она не может контролировать, к тому же не понимает, как это вообще получается. Что провоцирует рождение столь реалистичных образов?

Демьянов описал гостиную по кривой дуге, проделал обратный путь, глядя далеко впереди себя, затем пушечным ядром вылетел в коридор, схватил косуху и ключи от байка и вылетел вон из квартиры.

Алине осталось только подивиться столь хаотичным сменам настроения.

Демон действовал с холодной решимостью. В спортивную сумку отправились кожаные перчатки с усиленными вставками на ладонях — такие не прорежет с первого раза даже лезвие бритвы. Мотки верёвки, скрученные с армейской аккуратностью, заняли своё место рядом с пластиковыми стяжками, которые могли выдержать вес взрослого человека. Строительный молоток с прорезиненной рукоятью лёг поверх них, а следом — широкий скотч, способный удержать практически что угодно. Бутылка воды, тщательно протёртая от отпечатков, замкнула список снаряжения.

Одевался он неторопливо, словно каждый жест был частью древнего ритуала. Чёрные джинсы облепили ноги, не стесняя движений. Тёмная футболка, плотно прилегающая к телу, подчёркивала рельеф мышц. Мягкие спортивные туфли с прорезиненной подошвой позволяли двигаться бесшумно, словно тень в ночи.

Плечевая кобура приняла пистолет Стечкина — верный спутник в опасных делах. Демон проверил предохранитель, убедился, что патроны на месте, и аккуратно вложил запасной магазин в специальный карман сумки.

На кожаный ремешок, закреплённый на ноге, прикрепил небольшой складной нож с серрейторной заточкой [Серрейторная заточка — это волнообразная или зубчатая режущая кромка, которая делает нож особенно эффективным для определённых задач].

Алина наблюдала за его приготовлениями, нервно теребя меж пальцев «собачку» на молнии спортивной кофты. Её взгляд скользил по мужской фигуре, отмечая каждую деталь экипировки. В её глазах читалась не только тревога, но и решимость. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Демон опередил:

— Даже не думай об этом. У меня не будет времени на то, чтобы нянчиться с тобой.

Ей пришлось проглотить обиду. Целых два дня он изводил её придирками, колкостями и замечаниями, не особо заботясь подбором слов. И сейчас всё балансировало на грани: её терпение, его самообладание, их повисшие на тоненьком волоске отношения, которые не просто дали трещину, а обзавелись пробоиной размером с ведро, и едва вышедший в плавание парусник с именем «Алина и Саша» грозило утянуть ко дну.

— Я могу быть полезной, — настаивала Лиса, делая шаг вперёд. — Обещаю не путаться под ногами.

Он покачал головой, застёгивая сумку с характерным щелчком:

— Это не обсуждается.

— Спешу тебя огорчить, именно этим мы сейчас и занимаемся — обсуждаем варианты.

Демон забросил сумку на плечо и направился к двери.

Лиса поняла, что словами его не пронять. Терпение лопнуло. Резко развернувшись, она молниеносно набросилась на Демона сзади.

Её кулак, усиленный инерцией рывка, почти достиг цели — его почки, но Саша каким-то чудом почувствовал движение. В ту же секунду он ушёл в бок, разворачиваясь и перехватывая её руку.

— Ах ты... — Прорычала Лиса, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной.

Демон легко прижал её к стене, фиксируя вторую руку.

— Совсем сдурела? — Прошипел он ей в лицо. — Хочешь, чтобы я тебя вырубил?

Она продолжала извиваться, пытаясь достать его коленом, но все её атаки были предсказуемы для опытного бойца.

— Отпусти! — Рыкнула Лиса, но в её голосе сквозила нотка отчаяния.

А потом чудовищный спазм сковал сердце ледяной рукой. Алина закричала, но крик застрял где-то в глубине съежившихся лёгких, ударяясь о костяную клетку рёбер.

Она сползла по стене, поняв, что ноги не в силах её удержать.

Саша тут же сбросил сумку на пол и обеими руками обхватил синеющее на глазах лицо. Маска невозмутимости упорхнула в неизвестность. В глазах заплескался ужас.

Не говоря ни слова, он сорвал с её плеч расстегнутую спортивную куртку, одним резким движение разодрал ворот футболки почти до самого пупа и изъеденной синими полосами ладонью прижался к ключицам Алины.

— Дыши. Дыши, я сказал.

Она хотела бы следовать указаниям, но что-то внутри отчаянно сопротивлялось. Воздух словно превратился в вязкую жижу, которая не могла проникнуть в лёгкие. Каждый вдох давался с невероятным трудом, будто она пыталась дышать через плотную ткань. Горло сжималось в спазме, мышцы грудной клетки сводило судорогой.

В груди нарастала давящая тяжесть, будто кто-то уселся сверху и не даёт расправить лёгкие. При каждой попытке вдохнуть слышался странный свист, который только усиливал панику. Сердце колотилось как сумасшедшее, кровь стучала в висках, а в глазах начинало темнеть по краям.

Язык разбух и отяжелел, во рту появился металлический привкус. Руки покрылись холодным липким потом, пальцы онемели. Она пробовала сделать глубокий вдох, но выходило только поверхностное, судорожное дыхание. Кислород будто проходил мимо лёгких, не принося облегчения.

Мысли путались, сознание мутнело от недостатка кислорода. Перед глазами запрыгали чёрные точки, а в ушах поселился звон.

Всё тело сотрясало мелкой дрожью, зубы начали стучать. Паника усиливалась, превращаясь в животный ужас — ужас перед смертью от удушья.

— Алин, хорош чудить, — голосом, близким к истерике, обратился к ней Саша и осторожно похлопал по щекам.

Когда и это не возымело эффекта, он чуть отодвинулся, стянул с себя через голову футболку и всем торсом накрыл покрытое мелкой испариной девичье тело. Ловкие пальцы тут же нащупали на спине застёжку бюстгальтера, и последняя преграда между их телами упала на пол.

— Не смей этого делать, поняла? — Яростно зашипел он на ухо Лисе, мысленно выпуская всю мощь своего сияния наружу. — Ты моя и останешься со мной.

Первое, что она ощутила — это сладкий, пьянящий вкус воздуха, ворвавшегося в лёгкие. Как будто после долгого погружения под воду наконец-то удалось достичь поверхности. Кислород хлынул в кровь, разгоняя туман в голове, возвращая ясность сознания.

Алина сделала глубокий, судорожный вдох, чувствуя, как расправляются сжатые до этого момента лёгкие. Каждая клеточка тела словно оживала, наполняясь новой энергией. В ушах всё ещё стоял звон, но он уже не был таким оглушительным, как раньше.

Её руки дрожали, когда она сомкнула их на его плечах, всё ещё не веря, что может нормально дышать. Мир вокруг постепенно обретал чёткость, краски становились ярче, звуки — яснее.

Алина всхлипнула и наконец вдохнула полной грудью, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. Но вместе с этим возвращением пришло и осознание его близости, его власти над ней.

Его дыхание обжигало шею, а голос проникал прямо в сознание, заставляя трепетать каждую клеточку тела. Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха — от чего-то иного, тёмного и притягательного.

— Ты не можешь так со мной говорить, — прошептала она, пытаясь отстраниться, но его хватка лишь усилилась.

— Могу и буду, — прорычал он, наклоняясь ещё ближе. — Ты моя слабость, моя сила, моё проклятие. И ты никуда не денешься.

Алина замерла, чувствуя, как внутри разгорается противоречивый огонь. Часть её хотела вырваться, убежать, забыть всё это как страшный сон. Но другая часть... Другая часть жаждала остаться, подчиниться, стать его.

— Отпусти... — Выдохнула она, но в голосе не было уверенности.

Он медленно отстранился, но не отпустил полностью. Его глаза горели странным, почти нечеловеческим огнём.

Она снова всхлипнула, на этот раз не от страха, а от смеси противоречивых эмоций.

— Что ты со мной делаешь? — Прошептала она, глядя ему в глаза.

— То, что должен, — ответил Демон, наконец отпуская её. — И ты это знаешь.

Алина стыдливо прикрыла нагую грудь руками, чувствуя, как печёт кожу в месте завершившегося алого рисунка, подобрала с пола бюстгальтер и попыталась одеться. Саша вежливо отвернулся к стене, и тогда ей стала видна его «татуировка».

Синие линии на его правой руке словно оживали, превращаясь в таинственный узор, который продолжал своё путешествие дальше. На спине они сплетались в причудливую сеть, напоминающую древние руны или магические символы. Хаотичные, но в то же время подчинённые какому-то неведанному порядку, они извивались вдоль позвоночника, словно живые змеи, и расходились по лопаткам широкими волнами.

В местах, где линии пересекались, они будто светились изнутри, создавая иллюзию глубины. Узор на спине был более насыщенным, чем на руке — некоторые участки казались почти чёрными, в то время как другие оставались нежно-голубыми, словно морская пена.

Не в силах побороть искушение Алина прикрылась разорванной футболкой и обошла Сашу. Замерла напротив его лица и жадно воззрилась на продолжение этого линейного шедевра.

На животе «татуировка» становилась более плавной, переходя в спиралевидные завитки, которые кружились вокруг пупка, словно водовороты в океане. Здесь линии были тоньше и изящнее, они будто танцевали. В местах изгибов тела рисунок казался трёхмерным — узоры то выступали вперёд, то уходили вглубь кожи.

Вся композиция выглядела как карта неизведанного мира. Некоторые линии обрывались внезапно, оставляя ощущение незавершённости, другие же плавно перетекали с одной части тела на другую, создавая впечатление единого целого.

— Брюки снять? — С насмешкой спросил Демон. — Там тоже есть чем полюбоваться.

— Сам и любуйся, — вполголоса ответила Алина и сбежала в спальню, чтобы привести себя в божеский вид.

Мог ли он уйти, пока она собиралась? Конечно. Но она почему-то знала, что вопрос её участия в сегодняшнем убийстве уже решен.

Сияние и впрямь её убивало, и чем скорее она пройдёт инициацию, тем быстрее отделается от этой угрозы.

— Захвати свои перчатки и нож, которые недавно купили, — долетел до неё окрик Демьянова.

Через пять минут она появилась в коридоре. Саша окинул её пристальным взглядом, подмечая каждую деталь. Его брови недовольно сошлись на переносице.

— Волосы убери в пучок, — процедил он, указывая на её распущенные локоны. — Живо.

Алина поспешно собрала волосы.

— Обувь никуда не годится, надень... я не знаю, кеды, — продолжил он, скрестив руки на груди. — В этих туфлях ты далеко не убежишь.

Она виновато опустила глаза, понимая, что действительно допустила промах.

— И украшения, — его голос стал жёстче. — Сними всё. Никаких блестяшек.

Алина начала торопливо расстегивать серёжки, стягивать браслеты. Каждое его слово, — вернее манера речи, в какой отчитывают описавшегося щенка — било по самолюбию, но спорить было глупо.

— А теперь руки, — он шагнул ближе, берясь за её ладонь. — Ногти должны быть короткими и чистыми.

Его пальцы без всякой нежности повернули её кисть, изучая каждый ноготь. Алина почувствовала себя школьницей на медосмотре, но промолчала.

— Приемлемо, — вынес он вердикт, отпуская её руку. — Переобувайся и пошли.

Она кивнула, присела рядом с обувной полкой и выудила из ящика почти новую пару кед со шнурками.

— И запомни, — его голос вонзился в макушку, как вражеский топор. — Отныне ты подчиняешься каждому моему приказу. Без обсуждений. Никаких возражений, никаких вопросов. Твоя жизнь зависит от этого.

Алина обернулась, встречаясь с его твёрдым взглядом. В глубине его глаз читалась не только строгость, но и забота. Она снова кивнула, на этот раз более уверенно.

— Я поняла, — тихо произнесла она. — Я всё сделаю.

— Хорошо, — его лицо немного смягчилось. — Потому что времени у нас мало, а подготовка должна быть идеальной.

У психованного Демона всё разложено по полочкам, ага. Проходили, знаем.