Арлекин

Глава 8

Когда вход в палатку раскрылся с характерным шуршанием зубчиков замка, Алина отвернулась к матерчатой стенке и притворилась спящей.

Демон повозился немного со своим спальным мешком, устроился поудобнее и затих на несколько минут, потом вдруг сказал:

— Никто не знает, как я стал Арлекином. Я никому не рассказывал.

Алина медленно перевернулась на спину и уставилась в брезентовый потолок, словно в поисках подсказки для следующей реплики.

— Тот тип, который пришёл за мной — Хлыст — два года назад он разбился насмерть, залетел под бензовоз, — он не слишком интересовался, виновен я или нет. Просто хотел побыстрее разделаться. Когда понял, что сиянием меня не убить, привез в клуб и отдал Логу на воспитание.

Он замолчал. Лиса осторожно посмотрела на его профиль, желая поторопить рассказ, но спросить что-то боялась. За две с половиной недели знакомства они ни разу не говорили о личном, и сейчас любая оплошность могла испортить буквально всё.

— Думаю, Лог отомстил мне, когда поручил тебя, — после долгой паузы продолжил Саша. — Своими реакциями и дерзостью ты напомнила мне... меня. Я тоже не желал становиться частью этого... мира. Да и теперь не слишком дорожу им. Всё, что мы делаем — против человеческой природы. Если мы не отнимаем жизнь в привычном понимании этого слова, то забираем её иначе — вычёркиваем круг общения, забираем хобби, лишаем работы. И главное, мы требуем распрощаться с мечтами и заставляем проститься с целями. А что взамен?

Вопрос повис в воздухе, точно занесённый нож гильотины. Алине тоже хотелось бы знать, что она получит по окончании обучения?

На большую откровенность, судя по всему, Саша не был способен. Минуту или две он сопел, заново переживая неожиданный всплеск откровенности, затем его дыхание выровнялось.

Алина тоже расслабилась. Дала о себе знать дневная усталость. Обилие кислорода в крови пьянило, уютное тепло спального мешка убаюкивало, и она поплыла по тихому ручейку сна.

Вначале ей виделось что-то бесформенное, нечёткое. Концентрические круги перетекали в пирамиды, складывались в гармошку, рассыпались радужными лепестками и стекались в глубокие лужицы. А потом стало слишком жарко, как в парной. Воздух наполнился вязкостью, будто кисель. Захотелось прохлады.

Во сне Алина скинула с себя верх спальника и выпростала обе руки, чтобы хоть немного остынуть.

Саша проделал то же самое, не разлепляя глаз. Их руки оказались в опасной близости. Его правая, увитая хаотичным нательным рисунком из синих жгутов, и её левая. Алина неосознанно дернулась во сне, и прильнула к предплечью Демона. В тот же миг красочный сон сменился кадрами, достойными самого зрелищного фильма ужасов.

Сон возмездия

Финишная прямая гудела, как церковный орган. Люди кричали, свистели, запускали в небо воздушные шары. Флаги с логотипами «КАМАЗ-мастер» и «Ралли «Дакар» трепетали на ветру, словно пытаясь дотянуться до облаков. Пилот и штурман Александр Демьянов стояли в центре этого урагана радости, окружённые братьями по команде.

Саша ощущал, как адреналин всё ещё бурлит в крови. В ушах звенел рёв мотора. Он принимал объятия, отвечал на поздравления, но мысли уже уносились вперёд — к дому, к жене, к тому моменту, когда он наконец-то увидит родные глаза.

И тут он заметил руководителя команды, проталкивающегося сквозь толпу. Лицо начальника было серым, словно пепел. Их глаза встретились, и сердце гонщика пропустило несколько ударов.

Руководитель подошёл вплотную. Его губы шевелились, говоря что-то неслышное. Слова падали в душу Саши, как булыжники в тихий пруд: «Сань... случилось непоправимое... Твою Леру... нашли мёртвой...»

Мир не замер — он раскололся на части. Звуки не отдалились — они превратились в глухую какофонию. Улыбки товарищей не расплылись — они исказились в гротескные маски.

Колени Демьянова превратились в желе. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, как сознание пытается ускользнуть от реальности. Сильные руки товарищей удержали его от падения.

В этот миг триумфальная арка победы обернулась вратами в ад. Ликующие крики превратились в погребальный плач. И Саша понял то, о чём многие догадываются слишком поздно: иногда самая яркая победа может стать началом самой тёмной ночи.

Холодный, режущий глаза свет люминесцентных ламп заливал просторное помещение. Патологоанатом, грузный мужчина с усталыми глазами и седыми висками, сидел за массивным столом со следами множества чашек кофе. Его пальцы, обычно уверенные и точные, сейчас нервно перебирали страницы заключения, словно пытаясь найти в них слова помягче.

Саша стоял напротив, прислонившись к стене, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце колотится где-то в горле. Воздух казался густым, пропитанным запахом формалина и смерти. Рядом на стуле сидел Гарик, близкий друг, который вызвался устроить откровенный разговор с врачом, проводившим вскрытие Валерии Демьяновой.

— Примите мои глубочайшие соболезнования, — наконец произнёс врач, не поднимая глаз от бумаг. Его голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды. — Я должен ознакомить вас с результатами вскрытия.

Каждое его слово падало в тишину, словно камень в бездну, разрывая душу на части. Гарик таращился на свои колени, не осмеливаясь взглянуть на друга.

— Смерть наступила в результате множественных травм. Прежде всего... — он сделал паузу, будто собираясь с силами, подбирая слова, которые не разорвут на куски, а всего лишь искромсают, бросил короткий взор на Гарика, — было совершено насильственное действие сексуального характера. Группой лиц. На теле обнаружены множественные следы борьбы, ссадины, гематомы в различных частях тела.

Во рту пересохло. Саша с трудом сглотнул ком, застрявший там, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Затем... — патологоанатом снова замолчал, будто давая возможность подготовиться к новым ударам, — жертва была задушена. Петля оставила характерные следы на шее. Странгуляционная борозда имеет чёткие границы, что указывает на использование верёвки или шнура. После этого... — его голос стал почти шёпотом, — преступники предприняли попытку скрыть следы преступления. Тело облили бензином и подожгли.

Работник морга наконец поднял глаза. В них читалось такое глубокое сочувствие, что оно только усиливало боль, словно солью посыпали открытую рану. Гарик сжал кулаки. Саша ударился затылком о кафельную стену и бился бы до тех пор, покуда всё случившееся не утратило всякий смысл. Но разве он мог себе позволить такую роскошь?

— Ожоги поверхностные, — продолжил врач, — огонь не успел уничтожить все улики. Это помогло установить истинную причину смерти. На теле обнаружены следы борьбы, частицы почвы, волосы неизвестных лиц. Всё это будет передано в следственные органы для дальнейшего расследования.

Демьянов чувствовал, как земля уходит из-под ног, как будто кто-то высасывал жизнь из его тела, оставляя лишь боль, пустоту и желание разорвать этот мир на части.

— На одежде обнаружены следы ДНК нескольких человек, — добавил патологоанатом, будто вбивая последний гвоздь в крышку убиенного горем рассудка. — Мы сделали всё возможное для сбора улик.

Саша едва расслышал последние слова. Мир кружился, словно карусель, на которую посадили без предупреждения, заставив смотреть в глаза самому страшному кошмару.

— Вы сможете забрать тело после окончания следственных мероприятий, — произнёс патологоанатом, возвращая вдовца в реальность.

Александр кивнул, не в силах произнести ни слова. Ноги едва держали. В ушах звенело, а перед глазами плыли красные пятна.

Врач выдал ему заключение о смерти, попросил расписаться в каком-то журнале. Выходя из кабинета вслед за Гариком, Саша понял: теперь его жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». И обратного пути нет. Только путь мести, только путь справедливости, только путь сквозь тьму к свету, даже если этот свет выжжет его дотла.

Мерзкий запах перегара и нестираной одежды ударил в ноздри, как только Саша переступил порог притона. Тусклые неоновые лампы мигали, отбрасывая жуткие тени на грязные стены, покрытые разводами и пятнами. В углу хрипел телевизор, выплевывая какую-то пошлую передачу, которую никто не смотрел. Полумрак помещения разрезал едкий дым дешёвых сигарет, смешиваясь с запахом пота и мочи.

Он двигался бесшумно, как охотник, взявший след дичи. Каждый мускул был напряжён, глаза выхватывали из темноты малейшие детали. И вот он — тот самый подонок. Сидит у стойки, потягивает что-то из стакана, самодовольно ухмыляется, не подозревая о своей участи.

Их взгляды встретились. Улыбка отморозка медленно сползла с лица, сменившись маской первобытного ужаса. В его глазах отразился такой страх, какого никто прежде не ведал.

— Ты... — прохрипел он, едва узнавая Сашу. Его голос дрожал, как и стакан с дешёвым пойлом в его руке.

— Узнаёшь? — голос Демьянова прозвучал холодно, почти равнодушно, в нём слышалась сталь.

Насильник опрокинул стакан, расплёскивая жидкость, которая растеклась по стойке тёмными разводами.

— Ч-что тебе нужно? — его губы дрожали, слюна пузырилась в уголках рта.

— Правду. Твою правду, — Саша достал нож — простой, но острый. Достаточно острый, чтобы сделать то, что он задумал. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

— Не надо... — трусливая падаль попыталась встать, но ноги подкосились. — У меня семья... дети...

— У моей жены тоже были планы, — Александр сделал шаг вперёд, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. — Были мечты. В будущем у нас могли бы быть дети...

Эта тварь в людском обличье упала на колени, его лицо исказила гримаса животного страха. Глаза расширились, в них читался немой крик.

— Прости... Я не хотел...

— Ты лжёшь. Вы все хотели. Каждый из вас, — Саша наклонился к нему, чувствуя его дыхание — зловонное, тошнотворно мерзкое, пропитанное страхом.

Прибалдевшая толпа в притоне замерла, наблюдая за происходящим. Кто-то пытался отвернуться, делая вид, что ничего не происходит, но их глаза выдавали чуть ли не любопытство. Алчность. Желание увидеть развязку. Предвкушение кровавого пиршества.

— Остальные тоже ответят, — прошептал Саша, приставляя лезвие к шее негодяя.

Глаза мерзавца закатились, тело обмякло. Кровь медленно растекалась по грязному полу, впитываясь в истёртый линолеум, оставляя за собой зловещий след. Она была тёплой, почти живой.

Демьянов плотнее натянул на голову капюшон спортивной кофты и вышел из притона, не оглядываясь. В ушах стучал пульс, сердце билось как сумасшедшее. Впереди ждали ещё двое. И он знал — они заплатят. За всё заплатят. Каждый вздох, каждая слеза, каждая капля Лериной крови будут отомщены.

Ночной воздух обжигал лёгкие. Месть только начиналась, и Саша чувствовал, как тьма внутри него становится всё гуще, всё плотнее. Теперь он был частью этой тьмы, её воплощением. И никто не останется безнаказанным.

Горы нависали над селением, словно древние великаны, равнодушные к человеческой трагедии. Узкие улочки, вымощенные неровным камнем, извивались между домами с плоскими крышами, будто змеиные тропы. В воздухе витал густой запах смолы, горных трав и козьего навоза. Где-то вдалеке лаяла собака, а ветер доносил отдалённый звон колокольчиков с пастбищ.

Саша словно облачился в тень, двигаясь беззвучно и мягко, прижимаясь к стенам домов. Местные жители провожали его взглядами, в которых читался немой вопрос и страх. Их смуглокожие лица с орлиными носами казались масками лицедеев.

Дом нашёлся в самом конце улицы — приземистое строение с зашторенными окнами, от которого веяло запустением. Демьянов замер у входа, прислушиваясь к тишине. Изнутри доносилось тяжёлое дыхание, перемежающееся с храпом.

Резким движением он распахнул дверь, которая заскрипела так громко, что, казалось, разбудила весь аул. В нос ударил смрад перегара. На полу, в окружении пустых бутылок из-под самогона, сидел тот, кого он искал — с опухшим лицом и безумным взглядом.

— Рус, эт ты? — прохрипел преступник, пытаясь сфокусировать взгляд. Затем разглядел вошедшего и побелел словно полотно. — Ты... ты как сюда попал?

— Через горы, — холодно ответил Саша, голос эхом отразился от голых стен. — Как и ты когда-то. Только я шёл по следу зверя, а не убегал, поджав хвост.

Преступник попытался встать, но его ноги ослушались. Он рухнул обратно, опрокинув бутылку, которая покатилась по полу, оставляя мокрый след и пропитывая воздух едким запахом самопального алкоголя.

— Убивать меня теперь будешь? — с лёгким южным выговором спросил он, шаря рукой вдоль продавленной койки. — А ты знаешь, что она сама напросилась? Вертела перед нами задницей весь вечер, сиськами тёрлась — перед такой ни один мужик не устоит. Вот я и трахнул, ей, кстати, понравилось. Орала, как кошка драная, и заглатывала с большим опытом...

Саша заклокотал от гнева. Густое марево алых красок притупило зрение, и он не заметил, как насильник нащупал-таки искомое. Хмельной угар в момент слетел с него, тело приняло горизонтальное положение. В грудь мстителя упёрлось дуло револьвера Нагана — холодное, стальное, с характерным блеском смазки на воронёной поверхности. В его твёрдости читалась суровая простота оружия, прошедшего сквозь вихри истории. Тугой спуск требовал от стрелка твёрдой руки и ясного ума.

— Ну что, уже не такой герой, как погляжу? — с вызовом спросил кавказец.

— А ты внимательнее гляди, — рыкнул Саша, отступая на шаг.

Ночь сочилась холодом, пробираясь под ворот куртки и заставляя кожу покрываться мурашками. Тусклая лампочка под потолком хибары, словно пьяный глаз, моргала, выхватывая из липкой темноты две фигуры, замершие перед схваткой.

Человек с ножом, его дыхание — рваные клочки воздуха, вжался в стену, обшарпанную временем. Лезвие, узкое и зловещее, играло бликами, обещая боль и кровь.

Напротив стоял Аслан. Молчаливый и крепкий, как камень. В его руке Наган казался инструментом, созданным для решения споров. Палец Аслана, словно змея, обвивался вокруг спускового крючка. В глазах — ни тени страха, лишь холодная решимость.

Саша отступил ещё на полшага в сторону, ощущая не только холод ночи, но и ледяное прикосновение отчаяния. Он знал — пуля быстрее. Но инстинкт, древний и неумолимый, толкал его вперед, в безумную пляску с неизбежным.

Он рванулся вперед, подобно тени, скользящей по стене. Нож взрезал воздух. Аслан дернулся, рефлекторно нажал на курок. Звук выстрела — хриплый, оглушающий — эхом прокатился по узкой улочке. Пуля чиркнула по щеке, оставляя тонкую, кровоточащую полоску.

Демьянов, словно одержимый, проскользнул под вытянутой рукой Аслана. Удар. Короткий, точный, смертельный. Наган выскользнул из ослабевшей руки, упав на земляной пол с приглушенным стуком. Аслан осел, хватаясь за живот. Саша стоял над ним, тяжело дыша, его силуэт расплывался. В глазах — не триумф, а пустота, выжженная страхом и отчаянием. Окровавленным пальцем он коснулся щеки, чувствуя жжение. Потом, словно очнувшись, поднял Наган, повертел его в руке и нацелил в лицо убийцы.

— Так ты говоришь ей понравилось, да? — уточнил Саша.

Это ничтожество побледнело так, что лицо стало белее мела. Его глаза расширились от ужаса, в них читалась мольба о пощаде.

— Не убивай... — прошептал он, тяжело рухнув на колени, его пальцы царапали грязный пол. — Я всё компенсирую... Деньги... Много денег...

— Деньги? — Демьянов наклонился к самому лицу преступника, их носы почти соприкасались — Думаешь, они вернут её? Вернут её смех, её мечты, её жизнь? — голос звучал спокойно, почти равнодушно, но в нём слышался отзвук пьянящего восторга. — Ты думал, что горы укроют тебя? Думал, что время сотрёт следы? Что Аллах простит все грехи?

Выродок заскулил, как побитый пёс, баюкая кровоточащую рану обеими руками. Его глаза наполнились слезами, а изо рта вырывалось хриплое дыхание.

— Это не месть, — произнёс Саша, открыто глядя в полные ужаса глаза. — Это справедливость. Та самая, которую ты отнял у неё.

Саша с усилием нажал на спусковой крючок, целясь прямо между кустистых смоляных бровей. Грянул второй выстрел. Тело обмякло, кровь медленно растекалась по грязному полу, смешиваясь с пылью и превращаясь в чёрную лужу.

Палач вышел из дома, не оглядываясь. Горы молчали, принимая ещё одну жертву в свои каменные объятия. Впереди ждал последний из них. И он найдёт его. Обязательно найдёт. Даже если придётся перевернуть каждый камень в этих проклятых горах.

Луна освещала путь, превращая горные тропы в серебристые ленты. Ветер играл с его волосами, словно разделяя его боль, принося с собой запах смерти и горечи. Месть не давала облегчения, но подпитывала силы идти дальше — через боль, через страх, через тьму.

За массивным кованым забором скрывался особняк — последняя крепость страха и отчаяния. Камеры наблюдения следили за каждым движением, а у ворот застыли фигуры двух охранников, их глаза нервно бегали по сторонам.

Саша наблюдал за домом со второго этажа соседнего пустующего коттеджа. Его взгляд скользил по окнам, по антеннам на крыше, по каждому изгибу ограды. Ветер доносил до него запахи хвойного леса и первозданного ужаса, витавшие над этим местом.

Внутри особняка царил хаос. Третий преступник, некогда могущественный и самоуверенный, теперь напоминал загнанного зверя. Он метался по комнатам, его движения были дерганными, судорожными. На лице застыло загнанное выражение, глаза лихорадочно блестели, словно отражая пламя его внутреннего кошмара. Он то и дело хватался за телефон, проверяя новости, прислушиваясь к каждому шороху.

— Он уже близко! — шептал он, обращаясь к личному телохранителю. — Я чувствую его!

Охранник, огромный мужчина с бритой головой и татуировками на руках, пытался сохранять спокойствие:

— Босс, у нас всё под контролем. Никто не проберётся через периметр.

— Ты не понимаешь! — его голос срывался на истерический крик. — Он уже нашёл двоих! Он как тень, как смерть, как демон!

Безумец видел кошмары наяву, ему чудились шаги в пустых коридорах, шорохи за закрытыми дверями.

Саша выступил под покровом ночи. Лунный свет серебрил кроны деревьев, когда тёмная фигура бесшумно скользнула к особняку. Высокие кованые ворота, казалось, охраняли не только территорию, но и тайны, спрятанные за ними. Но сегодня они не могли стать преградой.

Часовой у входа, погружённый в свои мысли, не заметил движения за спиной. Лишь на мгновение его взгляд затуманился, когда что-то едва уловимое промелькнуло в воздухе. Тихий щелчок — и охранник, потеряв сознание, мягко осел на землю.

Демьянов действовал методично. Второй бодигард, патрулирующий территорию, получил свою дозу снотворного через мгновение. Дротик, выпущенный из специального пистолета, нашёл свою цель с хирургической точностью. Мужчина даже не успел схватиться за оружие.

Теперь путь был свободен. Саша достал из кармана небольшой фонарик и, направив его луч на замок входной двери, принялся за работу. Его движения были уверенными и спокойными, словно он проделывал это уже не раз.

На этаже его уже поджидали. Охранник надвигался, словно оживший монумент — массивный, неповоротливый, уверенный в своей силе. Его мышцы бугрились под одеждой, а тяжёлое дыхание эхом отражалось от стен коридора.

Саша отступил в сторону, его движения были плавными, почти танцевальными. Он двигался как кобра перед броском — неторопливо, но с убийственной точностью. Охранник, недооценив противника, попытался нанести размашистый удар, но кулак лишь рассеял воздух там, где мгновение назад был его противник.

Саша атаковал молниеносно. Серия коротких, точных ударов — в солнечное сплетение, в челюсть, в печень. Охранник задохнулся от боли, но его масса не позволяла ему упасть. Он попытался схватить нападавшего, однако руки чиркнули пустоту.

В очередной раз Саша скользнул под занесённый кулак, его нога взлетела в идеальной подсечке. Бугай, потеряв равновесие, рухнул на пол и тут же попытался подняться.

Демьянов действовал расчётливо. Его движения не были хаотичны — каждый удар, каждый шаг имели цель. Из-за пояса он выхватил пистолет с транквилизатором. Один прицельный выстрел — и дротик вонзился точно в шею противника.

Тело защитника обмякло. Последнее, что он увидел — это холодные, безэмоциональные глаза его соперника, в которых не было ни капли жалости.

Саша отступил, наблюдая, как охранник погружается в глубокий сон под действием препарата. Он выполнил свою задачу, не позволив эмоциям взять верх над разумом.

Последняя преграда на пути — дверь, ведущая в спальню. Демьянов распахнул её ударом ноги и вошёл внутрь.

Жалкое пресмыкающееся нашлось в дальнем углу, он притаился за прикроватной тумбочкой. Лицо обезображено гримасой безотчетного ужаса. Холодный пот струился по вискам, рубашка прилипла к спине. Глаза метались в поисках выхода, но его не было. Комната превратилась в клетку, а он — в загнанного зверя.

— Нет! — завопил негодяй, отталкиваясь от тумбочки и бросаясь на приближающуюся тень. — Просто не дамся!

Он схватил со столика увесистую пепельницу и швырнул её в надвигающийся кошмар. Пепельница с глухим стуком врезалась в стену, рассыпавшись на осколки. Негодяй, не теряя времени, опрокинул на преследователя стул, надеясь выиграть хоть секунду. Саша легко переступил через преграду.

Отбиваться было поздно. Саша, словно змея, метнулся вперед, оплетая тело врага руками. Тот попытался вырваться, закричал, но его голос потонул в железной хватке ледяных пальцев мстителя. Судорожно барахтаясь, он ощутил, как воздух пропадает из легких. Блеснуло лезвие ножа, послышался предсмертный хрип — и всё было кончено.

Тело обмякло, безвольно повиснув в объятиях Саши, который, казалось, впитывал его жизненную энергию. Особняк погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов и тяжёлым дыханием тех, кто ещё оставался в живых.

Месть завершила свой круг. Последний из них получил по заслугам. И теперь тишина укрыла погребальным саваном этот дорогой дом, что стал усыпальницей для своего владельца.

С той ночи призрак супруги растворился в воздухе, хотя её присутствие всё ещё явственно ощущалось. Она нашла покой, а Саша... Саша перевоплотился в Демона, навсегда застывшего в пустоте, которую ничем не заполнить.

Сон рассеивался. Месть свершилась, но цена оказалась непомерной. Алина проснулась в холодном поту, удерживая в голове яркое осознание: даже во сне кровь не может утолить жажду потери.