Арлекин

Глава 23

Саша наполнил ванну, щедро насыпал морскую соль с цветочным ароматом и осторожно начал раздевать Алину. Её вид пугал: лицо осунулось, щёки ввалились, губы потеряли цвет, а в огромных глазах застыло безмолвное отчаяние. Тело била мелкая дрожь, но слёз не было — это тревожило больше всего. Если бы она рыдала и металась, он знал бы: завтра станет легче. А сейчас... эта ледяная тишина могла длиться бесконечно.

Он бережно усадил её в горячую воду, быстро разделся и опустился рядом. Обнял её ссутулившиеся плечи, стал перебирать влажные пряди, нашёптывая что-то невнятное о будущем.

Вода кружилась, растворяя крупинки соли, наполняя воздух нежным запахом. Саша чувствовал, как напряжены все мышцы хрупкого тела, как отчаянно она пытается укрыться от мира, забиться в глухую скорлупу.

Дрожь понемногу утихала под его руками, но в глазах по-прежнему плескалась бездна. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Когда душа рвётся на части, когда боль кажется вечной, а время превращается в тягучую смолу. Тогда слова теряют смысл, но молчание становится невыносимым.

Его пальцы скользили по влажным прядям, словно распутывая нити её страданий. Бессмысленные слова лились тихо, почти неслышно, но в них была особая сила — сила присутствия, сила заботы. Сейчас не имело значения, что говорить. Важно было быть рядом, слушать биение её сердца, дарить своё тепло.

Минуты текли медленно, растворяясь в воде. Плечи Алины понемногу расслаблялись, дыхание становилось ровнее. В её глазах мелькнул проблеск — слабый огонёк надежды.

Саша продолжал обнимать её, понимая, что иногда главное — просто быть рядом, особенно когда мир вокруг тебя рушится.

Внезапно она пошевелилась, чуть повернулась. В её взгляде по-прежнему читалась боль, но теперь в нём появилась благодарность. Саша замер, боясь нарушить этот зыбкий момент.

— Спасибо, — прошептала она едва слышно.

В этом слове было столько невысказанного, что у него защемило сердце. Он крепче прижал её к себе.

— Не за что, — ответил он тихо. — Я всегда буду рядом.

Алина закрыла глаза, позволяя себе на миг раствориться в его объятиях. Горячая вода, аромат соли и ровное биение его сердца создали вокруг них невидимый купол покоя.

В этот миг весь мир перестал существовать — остались только они, связанные безмолвным пониманием.

В полумраке спальни лишь тонкий луч света пробивался сквозь неплотно зашторенное окно. Саша бережно уложил Алину на кровать, заботливо расправил складки одеяла и подоткнул его со всех сторон, словно создавая защитный кокон. Её пальцы слегка подрагивали, а плечи всё ещё подёргивало мелкой дрожью, будто она пыталась согреться изнутри.

Он лег рядом, осторожно притянул её к себе, чувствуя, как она инстинктивно прижимается ближе. Алина уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах его кожи — смесь свежести и чего-то родного, что всегда успокаивало.

Постепенно её тело начало расслабляться, словно разжимая невидимые тиски. Дыхание становилось глубже, равномернее, как волны прибоя, накатывающие на берег.

За окном шумел ветер, раскачивая ветви деревьев, бросая тени на стены, но здесь, в их маленьком мирке, царило удивительное спокойствие. Их руки сплелись, и в этом простом жесте было больше смысла, чем в тысячах слов.

Саша провёл рукой по её волосам, ощущая их шелковистость, и она чуть улыбнулась — едва заметно, одними уголками губ, словно пробуя улыбку на вкус после долгого перерыва.

Они уснули, их лица были так близко, что можно было почувствовать тепло дыхания друг друга, смешанное с ароматом её волос. В этой близости было что-то древнее, не требующее слов — словно два осколка разбитого сердца вновь соединялись воедино, создавая новую, более прочную форму.

Их сон был глубоким и спокойным, наполненным не словами, а ощущениями. И пусть за окном бушевал полдень, а мир продолжал кружиться в своём бесконечном танце — здесь, в этой спальне, время остановилось, превратившись в вечность двух сердец, нашедших друг друга.

Зона отдыха с игровыми автоматами зазвучала привычным гулом голосов. За массивным столом собрались самые влиятельные члены клуба.

Сребробородый Лог, вожак стаи. Его мозолистые руки помнили сотни рукопожатий и ещё больше следов рукоприкладства. В его карманах всегда можно отыскать старый кожаный портсигар с самосадом.

Феникс с татуированным лицом. Непревзойденный мастер тактики, способный просчитать любой ход наперёд. Он носил на шее медальон с выгравированным фениксом, который никогда не снимал.

Маркел — душа компании, балагур, весельчак и плейбой. Его шутки порой переходили границы, но никто не обижался — такова его природа. Он умел найти выход из любой ситуации.

Демон тоже оказался в числе возвышенных и с отрешенным видом сидел между Логом и Фениксом.

Остальные расположились где ни попадя. Лиса и Хохотушка — юмористка с яркой внешностью и стальным характером, её прозвище обманчиво, ведь за весёлостью скрывается острый ум и железная воля, — делили кожаный диван с Саймоном.

Клубный доктор с внешностью рок-звезды вначале хотел устроиться рядом с Алиной, но под собственническим взглядом Демона стушевался и плюхнулся сбоку от рыжей бестии.

По разным местам разбрелись и члены клуба, которых Алина видела неоднократно, но только сейчас начала узнавать по прозвищам.

Сизо — мастер техники с золотыми руками и татуировкой дракона на предплечье. Замкнутый, но надёжный как скала.

Грязный Пит — выдуманное имечко говорило само за себя. Неприхотлив, вынослив, всегда готов к грязной работе. Верный товарищ в любой передряге.

Матье — хладнокровный и расчётливый байкер с любовью к хорошему кофе. Интуиция никогда его не подводила, а решения всегда казались взвешенными и чёткими.

Апостол — моральный компас клуба с бородой, которую он, по слухам, часами расчёсывал каждое утро. Способен найти компромисс там, где другие видели только конфликт. Его Библия всегда лежала на прикроватной тумбочке рядом с пистолетом.

Броневик — надёжный как танк, непоколебимый в решениях. Его слово — закон.

Полесье — знаток местности с картой в голове и компасом на шее. Способен найти путь там, где другие заблудятся.

Пустошь — одиночка по натуре, но преданный клубу до конца. Мотоцикл для него — единственный друг, а одиночество — привычное состояние. Таскал на шее медальон с фотографией неизвестного человека.

Ряха — мастер на все руки с острым умом. Его мастерская — место паломничества всех членов клуба. Носил очки на цепочке и всегда имел при себе набор инструментов.

Призрак — смазливый парнишка с таинственной полуулыбкой, как всегда, притулился в самом тёмном углу.

Лог, окинув взглядом собравшихся, тяжело вздохнул:

— Жаль, что Вулкан не с нами. Пусть выздоравливает поскорее. А Молния... пусть не теряет веры, мы все ждём её возвращения.

Собравшиеся молча кивнули, и обратили взоры к Фениксу, который по традиции начал с краткого описания поставленной задачи.

Список жертв на сегодня был коротким, хоть и довольно подробным.

Антон Волков

Возраст: 44 года

Место работы: городская больница № 3

Преступление: умышленное убийство пациента

Мотив: ревность

Цвет сияния: тёмно-бардовый, словно запекшаяся кровь.

Аура пульсирует тяжёлыми багровыми волнами, напоминающими потоки крови.

Игорь «Шприц» Смирнов

Профессия: фармацевт

Место работы: аптека на окраине города

Преступление: организация заказных убийств

Цвет сияния: ядовито-зелёный, как неоновые вывески аптек.

Алина представила ауру, что мерцает зловещими бликами, словно пробирки с токсичными растворами, и увидела в её отражении холодный расчёт и жажду наживы.

Виктор Громов

Прошлое: бывший сотрудник полиции

Настоящее: охранник в ночном клубе

Преступление: убийство двух подозреваемых в бытность полицейским

Цвет сияния: стальной серый

Как полицейская форма, подумалось Лисе. Она вообразила это свечение: тяжёлое и металлическое, с проблесками кроваво-красного, который мог бы символизировать предательство закона и служебное положение, обращённое против невинных.

Елена «Чёрная вдова» Соколова

Статус: связи в высших кругах

Преступление: отравление трёх мужей

Местоположение: элитный жилой комплекс в центре Иркутска

Цвет сияния: глубокий чёрный с вкраплениями ядовитого изумруда.

Алина и тут нафантазировала шёлковые нити паутины, окутывающие жертв. В этом сиянии читалось смертоносное очарование и холодный расчёт.

Екатерина Дроздова

Возраст: 36 лет

Статус: многодетная мать

Преступление: умышленное убийство

Цвет сияния: грязно-розовый

Алина подобралась и во все глаза уставилась на фото жертвы.

В Екатерине Дроздовой было что-то неуловимо притягательное, что-то такое, что заставляло забыть о её возрасте и увидеть в ней молодую, полную жизни женщину. Её лицо, чуть округлившееся за годы материнства, сохранило следы былой красоты: мягкие черты, нежный овал и лучистый взгляд карих глаз, в которых читалась доброта и тепло.

Густые каштановые волосы, слегка тронутые сединой, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. На щеках играл здоровый румянец, а в уголках глаз при улыбке собирались милые морщинки, выдавая её весёлый нрав.

Озорная улыбка, словно солнечный луч, освещала её лицо, делая его открытым и располагающим к себе. Во взгляде, мягком и немного усталом, не было и тени жестокости или злобы — только тепло и забота.

Одежда Екатерины говорила о её образе жизни: удобные джинсы, слегка помятая футболка, на которой виднелись следы какого-то соуса или, может, детского пюре, и потрёпанный кардиган, накинутый на плечи. На ногах — практичные кроссовки. В ушах — простенькие серёжки, а на запястье — часы, которые, казалось, знавали лучшие времена.

В ней не было ничего от того образа, который обычно ассоциируется с убийцей — только материнская нежность и теплота. И это обескураживало.

Алина силилась вообразить её сияние, как-то вписать в игру света разорванные мечты о счастливой семье и слёзы невинных детей, но ничего не выходило. Не могла эта женщина быть хладнокровной убийцей. Даже в альтернативной реальности.

Она растерянно посмотрела на Сашу. Он, словно почувствовав её состояние, глянул в ответ и согласно кивнул, отвечая на её мысленный вопрос: «Она не виновна, правда?»

На душе будто потеплело. Алина расслабленно откинулась на спинку дивана, и пока другие Арлекины разбирали жертв, она задумчиво смотрела в потолок и терпеливо ждала своей очереди.

Наконец Маркел спросил:

— Катерину кто возьмёт?

Лиса вскинула руку.

Демон чуть опустил подбородок, точно одобряя её выбор.

— Так и запишем, — буркнул Маркел, дополняя слайд именами исполнителей, — «Демон и Лиса».

— Только Лиса, — неожиданно вмешался в процесс Лог. — Демон больше не её тренер. Отныне и впредь она самостоятельная единица.

Алина сделала большие глаза. Саша с не меньшим удивлением повернулся к вожаку.

— Лог, у неё ещё не было шанса самостоятельно разобраться с жертвой.

— Хочешь сказать, она не готова? — лидер нахмурился и стал походить на разъяренного быка: вот-вот забьет землю копытом.

— Готова, но есть нюансы, которые... — Демон впервые выглядел растерянным.

— Довольно, — Лог брякнул раскрытой ладонью по столу, оборвав собрата на полуслове, — для тебя у меня найдётся работёнка. Как и для всех остальных, кто остался без цели.

Феникс хмыкнул и загадочно улыбнулся, будто знал, что это за работёнка.

— Расход, братья! — заключил Лог и первым поднялся из-за стола.

Маркел так и остался пялиться в экран, на котором всё ещё алели прозвища «Демон и Лиса», потом всё-таки стер первую надпись и оставил Алину за единственного исполнителя.

Во главе стола восседал Лог, его массивная фигура излучала властность. Трое других — Феникс, Маркел и Демон — расположились напротив, каждый со своим выражением лица: Феникс — сосредоточенный стратег, Маркел — балагур с хитрой улыбкой, Демон — молчаливый наблюдатель.

Тяжёлые кожаные кресла и массивный стол из тёмного дуба словно впитали дух власти и опасности. Приглушённый свет зелёной настольной лампы скользил по лицам мужчин.

— Ну послушаем, что там наш умник надумал! — Лог всем телом подался вперёд, сверля взглядом байкера с серебряными дредами. — Не тяни, выкладывай, Феникс!

— Я тут на досуге одну индейку обдумал, — якобы смущённо начал Феникс, но всем сразу стало ясно, что его робость — показуха чистой воды. Тёмные глаза пылали азартом. — «Гестапо» сейчас как загнанный зверь — рычит, но силы на исходе. Мы хорошенько потрепали их лидера, внесли сумятицу в их ряды, так что считаю — это идеальный момент для удара.

— Ты никак в Наполеона решил поиграть? — насмешливо спросил Маркел. Хитрая улыбка расчертила его лицо мрачными тенями. — Расширить империю, так сказать.

— Спешу заметить, друг мой, — с нажимом на каждом слове проговорил Феникс, — Красноярский край — это ещё не вся Россия, так что болезнью гигантизма я не страдаю. Подомнем под себя ещё одну территорию, расширим сферу влияния, пополним стаю бойцами.

— Это ты о тех напомаженных сучках, что драпанули после первого же выстрела? — саркастично спросил Маркел, припоминая перестрелку вблизи заброшенного аэропорта. — Их ты бойцами зовёшь?

— Рыба гниёт с головы, — философски изрёк Феникс. — Фюрер — падаль и ссыкло, вот и люди у него под стать. Перевоспитаем, долго ли умеючи! А кто не пожелает встать под наши знамёна... — он оглядел присутствующих будто в поисках поддержки, — в расход.

— Мало тебе крови, — буркнул Демон.

Затея ему категорически не нравилась, но ещё больше бесило самодурство вожака. Отправить Алинку в одиночку на задание, когда она едва успела завершить курс обучения, — это ли не кретинизм?

— О, Демон у нас теперь пацифист! — заржал Маркел, подмигивая приятелю. — Смотри, босс, как бы он всех нас в монастырь не определил!

— Хорош глумиться, — рыкнул Лог на весельчака, затем обратился к Демону. — А ты кончай корчить из себя святошу.

— Я понимаю опасения Демона, — уверенно вступился за брата Феникс. — Но иногда приходится действовать жёстко. Хотите прогноз? В следующий раз «Гестапо» кинет гранату под ноги одного из нас, и вот тогда все забегают и зачешутся, только поздно будет.

— А теперь представь ситуацию, что после налёта на красноярских на нас ополчится добрая половина Сибири и соседний забайкальский край, — подкинул Демон в разговор рациональное зерно. — Думаешь, у них гранат не найдётся?

— Буряты могут и из Стингера по нам вдарить, — в порядке бреда предположил Маркел.

Эта его гаденькая манера переобуваться в воздухе и путать окружающих перебежками от одной точки зрения к другой порядком действовала на нервы.

— Волков бояться — в лес не ходить, — снова влез Феникс с подходящей поговоркой.

— Ты на ночь читал словарь фразеологизмов? — уточнил Демон.

Лог, как всегда, взял вожжи в свои руки:

— Ладно, братва, давайте проголосуем. Кто за то, чтобы двинуть на Гестапо? — и стал барабанить пальцами по столу, сбивая с мысли.

Феникс решительно молвил:

— Я за!

— А куда я денусь! — хохотнул Маркел. — За компанию, так сказать!

Лог перевел взгляд на Демона.

— Далась вам эта территория, — пожал Саша плечами. — На своей-то не развернулись в полную мощь, а уже голыми задницами на ежей претесь.

— Значит, решено! — не дождавшись четкого ответа своего заместителя, возвестил Лог. — План одобряю! Феникс, ты за стратегию, Маркел — за разведку и развлечения, а ты, Демон, — он усмехнулся, — будешь держать нас в рамках приличия.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый понимал — решение принято, и пути назад нет. Впереди их ждала опасная игра, где ставками станут жизнь каждого из них и жизни всех членов клуба.

Маркел и Феникс встали, чтобы уйти. Демон остался. Ему не терпелось переговорить с лидером с глазу на глаз.

— Я так понимаю, речь пойдёт о твоей девчонке, — проницательно спросил Лог, когда дверь за последним вышедшим закрылась.

— Не отправляй её одну, — с ходу заявил Демон.

— Чего это ты так над ней трясешься?

— Не трясусь. Боюсь, как бы не накосячила, — не моргнув глазом солгал Демон. — Я не давал ей вольности, контролировал на каждом этапе...

— Сань, ты какого хера мне втираешь? Думаешь, кто-то здесь не в курсе, что ты с ней спишь? Спешу разуверить — все не только знают, но уже успели обсудить, как и в каких позах ты её поимел.

Демон скрипнул зубами. Съездить шефу по физиономии — идея так себе.

— Да не кипятись ты заранее. Я тоже человек и эту твою мужицкую феньку понимаю, — Лог примирительно похлопал его по плечу. — Охота защитить свою женщину. Давай отправим с ней Саймона на первый раз, чисто для присмотра.

— Издеваешься?

Всучить Алине в напарники Арлекина, который не убивает да ещё и поддерживает своё сияние путём, скажем так, экстравагантным?

— А чем Саймон плох?

— Всем, — зло заключил Демон.

— У тебя появилась тухлая манера артачиться, — не менее агрессивно прищурился Лог. — Передай Саймону, что следующую неделю он нянчится с твоей мадамой, и прикрой дверь с той стороны.

— Лог...

— Тебя слух подводит или переизбыток здоровья наметился?

Саша резко встал и в три широченных шага покинул кабинет.

В ушах кипело от переизбытка злобы, чуть подкинь дров — и гневный пожар воспылает до небес.

Чудесный расклад намечается. Покуда Демон будет наводить ужас в стане врага, Алина в компании слишком любвеобильного байкера с дипломом врача будет охотиться за домохозяйкой с малолетними детьми. И что будет, если она проколется или ошибётся?

Демон отправился на поиски Саймона. Обоих ждал крайне напряжённый разговор.