Арлекин

Глава 17

По залитым солнцем улицам резво мчался Ducati Panigale V4 — воплощение мощи и грации. Его корпус, окрашенный в глубокий графитовый металлик, переливался в лучах солнца, словно чешуя мифического дракона. На боках мотоцикла виднелись стилизованные молниевые узоры, нанесённые в технике аэрографии. Обтекаемый силуэт машины разрезал воздух, а карбоновые элементы придавали облику хищную элегантность. Выхлопная система издавала характерный басовитый рокот, от которого вибрировал воздух.

Когда Молния на своём стальном драконе проносилась мимо, синие волосы развевались на ветру, а демонический ободок на голове отбрасывал яркие блики и делал её похожей на настоящую повелительницу молний.

Позади байкерши сидела Алина в глухом чёрном шлеме. Прохожие невольно оборачивались, провожая взглядом эту яркую троицу — двух девиц в косухах и стилизованного железного коня, — спешащих в магазин мерча и мотоциклетной экипировки, принадлежащего клубу «Арлекин».

Фасад магазина представлял собой настоящее произведение искусства. Ржавые металлические листы, покрытые граффити в стиле стрит-арт, складывались в причудливую мозаику. В центре композиции — ухмыляющийся арлекин, чьё лицо словно оживало под разными углами зрения. Неоновые вывески мигали в такт музыке, доносящейся изнутри.

Входная дверь украшена кованой решёткой в виде танцующих скелетов на мотоциклах. При каждом открывании раздавался приглушённый звон колокольчиков, напоминающий мелодию средневекового карнавала.

Внутри пространство поражало воображение. На первом этаже выставлена экипировка. Витрины с защитными костюмами подсвечены фиолетовым светом. Шлемы выстроились рядами на специальных подставках, каждый украшен уникальным рисунком: от готических узоров до психоделических абстракций. В углу — стол для татуировок, где за символическую плату вам могли нанести временное изображение.

Второй этаж — зона мерча. Стены увешаны байкерскими куртками и экстравагантными жилетами с нашивками клуба. Тут же — полки с винтажными мотоциклами в миниатюре, коллекционными фигурками и эксклюзивными значками.

Подвальный уровень таил в себе мастерскую. Здесь умельцы создавали кастомные детали для мотоциклов, а воздух пропитался запахами краски и лака.

Персонал щеголял в фирменной одежде клуба: чёрные кожаные жилетки с яркими нашивками.

Молния деловито прошлась вдоль витрин с костюмами и жестом подозвала консультантку с копной огненно-рыжих кудрей.

— Подбери мне экипировку для неё, — она кивком головы указала на Алину. — Ничего вычурного и кричащего, чистый секс.

Девчушка кивнула, окинула Лису профессиональным взглядом и устремилась к одной из витрин.

Алина стояла перед зеркалом, примеряя новый костюм. Чёрная кожаная куртка с изящными линиями кроя села, как влитая. Молния на груди подчёркивала соблазнительную линию декольте, но не кричаще, а с той самой долей провокации, что делала образ неотразимым. Защитные вставки на локтях и плечах выглядели элегантно, будто естественные изгибы тела. Брюки из прочной кожи облегали ноги, не стесняя движений, а ботинки с металлическими вставками подчёркивали стройность щиколоток. Её волосы свободно струились по плечам, создавая контраст с жёсткими линиями экипировки. В этом сочетании мягкости и силы, нежности и дерзости был особый шарм. В руках она держала шлем угольно-чёрного цвета с минималистичным дизайном. Матовая поверхность отражала свет неоновых ламп, создавая загадочные блики. Визор был слегка затемнён, что придавало образу таинственность.

Рыжая девица, оценив облик, одобрительно кивнула:

— Идеально. В этом вы будете не просто защищены — вы будете убийственно красивы.

Алина улыбнулась, глядя на своё отражение. В этом образе сочеталось всё: и безопасность, и сексуальность, и та самая свобода, что течёт в крови каждого байкера.

— Не хочешь после заглянуть в парикмахерскую? — поинтересовалась Молния, просовывая голову в примерочную.

— Нет, кардинальных перемен я не хочу.

— А зря. Я бы рекомендовала тебе остричь волосы, чтобы открыть лицо, и добавить чуть больше красок в макияж. Гарантирую, что Демон не устоит.

Алина с сомнением посмотрела на байкершу. Она вовсе не ставила цели свести кого-то с ума, а уж растрачивать силы на столь угрюмого типа, как Демьянов, и вовсе не хотелось. Перед ним хоть голышом носись, хоть колесом крутись — без толку.

Нынче в обед они проснулись в одной кровати. Её рука обнимала его плечо, кончик носа утыкался в шею, но разве это взволновало бессердечного мужлана? Как бы не так. Он выпутался из её рук, брезгливо отер шею и поспешил на кухню за порцией свежего кофе.

— Я подумаю над твоими словами, — лживо пообещала Лиса. — Кстати, а как ты попала в клуб?

Молния безмерно удивилась.

— Почему ты вдруг решила спросить?

— Просто стало любопытно. Если не хочешь, не отвечай.

— Не хочу. Это слишком личное, не находишь?

Алина пожала плечами, соглашаясь. Начала снимать с себя экипировку, но синеволосая подруга остановила.

— Оставь! Тебе идёт, погоди, я только бирки срежу, — она умчалась к прилавку, затем вернулась с ножницами.

— Постой, надо ведь вначале оплатить!

— За счёт заведения, — беспечно махнула рукой Молния и подошла сзади, чтобы отстричь этикетку.

Лиса подняла локоны, Молния отдернула жёсткий ворот кожаной куртки и нечаянно коснулась шеи, где заканчивалась граница роста волос.

Именно в этот момент произошло сразу несколько событий. Со звонком колокольчика в магазин вошли трое мужчин в потрёпанных армейских костюмах цвета хаки. Алину накрыло волной очередного красочного видения. А рыжая продавщица тоненько взвизгнула при виде сомнительных покупателей и мышью юркнула за прилавок, где трусливо забралась под стол.

Эпизод из прошлого молнии походил на бездарно смонтированный ролик: куцые обрывки действий сменялись так быстро и часто, что понять увиденное не представлялось возможным. Многократно повторялось имя Поля. Голос мужской, ласкающий, сладостный, но при этом от его звучания по телу мчались табуны мурашек, словно обладатель тягучего тембра таил в себе угрозу.

Потом Алина увидела перед собой какую-то тесную каморку. В носу засвербело от запаха хлорки и густого химического аромата какой-то дешёвой отдушки. Дыхание было затруднено, слёзы ручьем лились по щекам, а низ живота раздирало острой болью. И ещё слышался некий монотонный звук, не то включенного пылесоса, не то работающего чайника. Мерзкий звук, от которого душу выворачивало наизнанку. Затем наступила темнота.

Лиса почувствовала, как задыхается. Она — вернее Молния, ведь это её воспоминания пропускала через себя Алина, — лежала лицом вниз. Бёдра упирались во что-то твёрдое, колени саднило от стояния на холодном полу. И вновь повторились все те ощущения из каморки, что были ранее. Острая резь в области живота. Пыхтение какого-то прибора. Что-то колючее впивалось в бок, грозя проткнуть кожу насквозь.

«Поля, моя Полечка, сладкая девочка».

Алину затошнило. Хоть и с опозданием, она начала понимать происходящее. Уяснила, наконец, откуда взялись боль и отвращение.

— Ты куда так быстро, цыпочка?

— Влас, а тут ещё две курочки, ты глянь!

— Чур моя вон та кошечка в кабинке. Прёт меня по брюнеткам.

Лиса насилу вырвалась из дурмана ужасных видений и заставила себя вернуться в реальность. Троица, вошедшая в магазин за секунду до начала пугающего видеоряда, разбрелась по торговому залу. На первый взгляд они казались одинаковыми, словно выращенные в инкубаторе, но присмотревшись, Алина начала подмечать различия.

Любитель брюнеток надвигался на неё с похотливой улыбкой на одутловатом лице. Жабьи глаза навыкате и прилизанная макушка с копной редких и блестящих от жира волос венчали облик весьма неприятного типа.

Второй, не сводя глаз с Молнии, крадучись шёл в сторону стола с временными татуировками. Над ремнем в такт шагам раскачивалось объёмистое брюшко.

Третий, самый грузный на вид, потирая ладони, перекинулся через прилавок и громко заржал.

— Попалась, цыпонька!

Рыжая продавщица взвыла. Алина всем телом повернулась к типу с жабьими глазами, неосознанно приняла боевую стойку и приготовилась дать серьезный отпор.

— Влас, кончай шутить, — послышался надменный возглас Молнии. Обращалась она к своему пузатому преследователю. — Лог тебе уши отрежет за такие фокусы.

— Может и так, но вначале я хорошенько позабавлюсь. Например, с твоими дырочками. Как тебе план, сучка?

— Херня, как и твой трёп. Я вас троих одной левой отделаю, если сейчас же не свалите. А той макарониной, которой ты меня пугать вздумал, даже замочную скважину не позабавить.

— Ути какие мы грозные, лапуль, — Жаба показал Алине «козу» и сбавил шаг, наслаждаясь непониманием на лице девушки.

Где-то за его спиной громко взвизгнула Рыжая.

— Нет, нет, не надо! Уберите нож, прошу!

— Грот, не переборщи там! — властно гаркнул тот, кого звали Власом. — Вдруг эта рыжая...

Он не договорил, послышался звук смачного удара. Молния схватила с ближайшей подставки мотоциклетный шлем и со всего маху огрела им Власа по голове, метя в ухо.

Одновременно с этим Жаба, растопырив руки, кинулся на Алину. Та настолько опешила, что даже не подумала вырваться из тесной ловушки примерочной кабинки. Происходящего она не понимала. Однако же недели тренировок с Демоном не прошли даром. Тело реагировало раньше мозга.

Юркнув в самый дальний угол, она легко ушла от захвата. Лапы мерзавца чиркнули воздух у её лица. Он неправильно рассчитал разделяющее их расстояние, а потому потерял равновесие и чуть завалился вперёд. Алина ударила его локтем по позвоночнику, жёстко, выкладывая вес своего тела — всё, как учил Демон.

Жаба рухнул на пол, попытался ухватить её за лодыжки. Она отпихнула его руку мыском ботинка, а на пальцы другой опустила тяжёлую подошву, с усилием надавила. Мужик взвыл от боли и матом выдал не самое лестное прозвище, придуманное для Алины. Она поспешила выбраться из угла, наступила на спину распростёртому на полу противнику и в мановение ока оказалась позади.

Послышалась бравая поступь шагов — это по подвальной лестнице на первый этаж взбежало сразу несколько мужчин. Лиса с облегчением узнала в одном из спасителей Вулкана, грудь которого украшал донельзя милый фартук в цветочек.

— Случилось чего? — пробасил он, бестолково глядя на Лису. Затем перевёл взгляд на расплющенного на полу мужика, витиевато выругался, а потом и вовсе пошёл багровыми пятнами.

Навстречу ему, всё ещё держа в руке шлем, которым отбивалась от Власа, гордо шествовала Молния. Из разбитого носа у неё сочилась кровь. Глаза метали раскалённые добела всполохи чистой ярости.

Четверо других из подмоги (двоих из них Алина уже встречала в клубе, вроде как они выполняли роль личной охраны Лога) поспешили на крики Рыжей.

Вулкан помрачнел. Поднял Жабу за шкирку и что есть мочи приложился кулаком к его зубам. В выражениях он не стеснялся. Спустя пару столь же сокрушительных ударов мерзавец бесформенной грудой повис в железной хватке рыжебородого Арлекина.

— Дим, там ещё Влас, — Молния нежно накрыла бугристое предплечье рукой и жестом указала вглубь магазина. — Я его огрела хорошенько, но неровен час очухается и сбежит.

— Это он тебя так? — Вулкан тут же потерял всякий интерес к Жабе.

— Обиделся, что я его пипиську макарониной назвала, — едва ли не со смехом ответила Молния и тыльной стороной ладони стёрла кровь над верхней губой.

— Урою пидора, — пообещал Вулкан и, отшвырнув безжизненное тело, направился на поиски обидчика своей возлюбленной.

Алина только успевала хлопать глазами. Из подсобки появились двое телохранителей вожака. Они волокли под руки Грота, ноги которого стелились по полу, а голова кукольно болталась на шее, ударяясь подбородком о грудь.

Следом показался последний подвальный мастер. Он казался выше остальных — блондин с туннелями в ушах — и крепко прижимал к себе хнычущую Рыжую, гладил по копне курчавых волос и что-то тихо шептал в утешение.

Из глубины зала понеслись глухие звуки ударов — это Вулкан воспитывал Власа, подкрепляя матершину трескучими оплеухами. Суть его монолога была проста, как всё гениальное: никто не смеет трогать его женщину.

— Кто эти люди? — только и сумела молвить Алина, обращаясь к Молнии.

— Отморози. Гесптаповцы из края.

— Из какого края?

— Красноярского, какого ж ещё. Арлекины с ними в контрах с незапамятных времён.

— А почему гестаповцы?

— Потому что их объединение так и называется «Гестапо», прикинь? У них там полным ходом пропаганда фашизма, насилия и всего, что только угодно подгнившим душонкам. Не удивлюсь, если по пятницам они черную мессу устраивают.

— Ты хочешь сказать, что они тоже сияющие? Вроде нас?

— Вовсе не «вроде», — Молния с отвращением глянула на Жабу. — И я бы не назвала их кружок сияющим, так, трупные смрады издают на досуге. — Она ткнула носком сапога лежащее на полу тело и крикнула: — Димась, хватит с него! Не пачкай руки о шваль. Кстати, кто-нибудь, позвоните Логу, скажите, что у нас тут трое фашиков. Пускай приедет и решит, как с ними быть, а то у меня руки чешутся через мясорубку их пропустить.

Алина едва успела переварить этот пласт информации, как на её дисплее смартфона высветилось имя «Демон». Она приняла вызов.

— Ты в порядке? — послышался обеспокоенный голос. Надо же.

— В полном, — коротко ответила она.

— Саймон только что позвонил Логу, я был рядом и... — словно оправдываясь, проговорил Саша. — За тобой приехать?

Алина подняла взгляд на рослого блондина, который всё ещё пересказывал случившееся по телефону, и поняла, что он и есть Саймон.

— Не нужно приезжать. Спасибо за беспокойство.

— Алин...

У неё глаза полезли на лоб от удивления. Он впервые обратился к ней по имени. В последнее время она стала подозревать, что он в принципе не знает, что указано у неё в паспорте, и вдруг такая фамильярность.

— Я бодрячком, Демон, и в состоянии сама добраться до клуба. Пока.

Она нарочно использовало его прозвище, чтобы подчеркнуть, как ей опостылели выкрутасы. То он добр и заботлив, как родная матушка, то шпыняет словно котёнка, а то и вовсе на дух не переносит — подобные эмоциональные качели кого угодно сведут с ума.

Адреналиновый вихрь разрывал тишину клубной зоны, превращая её в эпицентр байкерского безумия. Грохочущие колонки выплёвывали агрессивный рок, а неоновые огни, словно вырвавшиеся из преисподней, рисовали на лицах собравшихся безумные кислотные маски. Дым от кальянов и сигарет кружил в воздухе причудливые спирали, а прожекторы выхватывали из темноты фигуры танцующих. Байкеры выглядели как банда сумасшедших художников, решивших устроить перформанс.

Кто-то щеголял в лимонно-жёлтой косухе с розовыми заклёпками, похожими на сыпь (привет, Скитлс-трянка!), другие красовались в фиолетовых банданах и салатовых жилетах, будто сошедших с обложки психоделического альбома. На головах некоторых покачивались шляпы с перьями и блёстками, словно они готовились к выступлению в цирке дю Солей. Форменное мракобесие.

Алкоголь лился нескончаемым потоком из огромных кулеров, расставленных по периметру зала. Пустые бутылки и стаканчики образовывали настоящие мини-вулканы, а закуски были разбросаны по столам, словно останки после битвы титанов.

Незнакомые девушки разной степени раздетости кружились в безумном танце, их смех сливался с рёвом музыки. Они были повсюду — у импровизированной барной стойки, на танцполе, в объятиях байкеров. Их яркие наряды и боевой раскрас создавали впечатление, будто на вечеринку залетела стая экзотических бабочек, решивших устроить революцию. Вероятнее всего, сексуальную.

Маркел, пляжный красавчик с идеальной улыбкой и мышцами, от которых могли бы прослезиться даже боги Олимпа, порхал между гостями. Его харизма была настолько мощной, что даже самые стойкие девушки превращались в желе под его взглядом. Он травил байки, сыпал комплиментами и раздавал автографы на чьих-то задницах.

Увидев такое, Алина громко расхохоталась и поспешила оказаться подальше. Неровен час Маркел и на её ягодицы позарится.

Демон держался в стороне, примостившись у окна с бутылкой чего-то тёмного и крепкого. Его мрачная фигура в чёрной коже казалась гигантской кляксой на этом празднике жизни. Он наблюдал за происходящим с холодным прищуром, словно лев, изучающий свои владения, но не желающий в них вписываться.

Лиса поначалу наслаждалась атмосферой праздника и обществом друзей. Ей польстило внимание членов стаи, а пламенная речь Лога и вовсе тронула до глубины души.

— Услышьте меня, стая! Сейчас по-честному базар будет, от самого сердца. Лиса, гляжу на тебя и гордость берёт. Не каждый день такое бывает — чтоб в нашу семью такая сестрёнка вливалась. Ты принесла в нашу жизнь то, чего нам не хватало — душу, свет, гармонию. Верю в тебя, дочка. Твоё будущее — за тобой, и я знаю: ты не подведёшь. Не силой, не грубой мощью, а умом, талантом и тем светом, который несёшь в себе. Пусть дорога будет к тебе добра, а ветер всегда в спину. — Лог взметнул вверх стакан, зал содрогнулся одобрительным ревом. Грохнули аплодисменты. — И последнее скажу: уважаю тебя, Лиса. В нашей тусе таких мало — с головой и с сердцем. Держись за это, и всё у тебя будет по-людски. За тебя, сестрёнка!

Однако уже спустя час эйфория прошла, и Алина почувствовала, как недомогание, вызванное ночными происшествиями, даёт о себе знать. Шум, свет и суета стали невыносимыми. Голова кружилась, а желудок протестовал против громкой музыки.

Она извинилась и, лавируя между танцующими телами, словно подводная лодка между айсбергами, незаметно выскользнула из толпы. В тишине библиотеки нашлось временное убежище. Старые книги встретили её прохладным спокойствием. Пыльные тома на полках создавали ощущение безопасности и уюта, словно обнимали её своими потёртыми корешками.

Лиса устроилась в мягком кресле, обтянутом потрескавшейся кожей, и закрыла глаза. Здесь, среди затхлого запаха бумаги и чернил, она могла отдохнуть от бурного праздника. Её дыхание постепенно выравнивалось, а пульс замедлялся. Она позволила себе на мгновение забыть о происходящем снаружи и погрузиться в мир тишины и спокойствия, который так контрастировал с безумием, творящимся за стенами библиотеки.