Арлекин

Глава 13

Огромный торговый зал хозяйственного гипермаркета встречал посетителей характерным запахом пластика, металла и бытовой химии. Высокие потолки создавали ощущение простора, а широкие проходы между стеллажами позволяли свободно перемещаться даже с нагруженной тележкой. Левая часть магазина была отведена под строительные материалы.

Здесь, словно в лабиринте, тянулись ряды с электроинструментами, крепёжными изделиями и отделочными материалами. Глаза разбегались от разнообразия: от крошечных гвоздей до массивных строительных смесей в мешках.

— Нам нужен крепкий скотч, — не оборачиваясь, произнёс Демон.

Алина кивнула и потянулась к полке с упаковочными материалами. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда она передавала рулон. Демон на мгновение замер, будто впитывая это прикосновение.

— А это зачем? — спросила она, указывая на пластиковые стяжки.

— Догадайся, пытливая моя, — с усмешкой предложил он, но в его тоне не было привычной резкости. Наоборот, он словно поощрял её любопытство.

— А-а, хм, ладно, — Алина сообразила, что сморозила глупость, и дальше предпочла помалкивать.

Они двигались по магазину, собирая необходимые вещи: верёвки разной толщины, молоток с удобной рукояткой. Каждый раз, когда их руки соприкасались, Саша будто становился мягче, черты его лица разглаживались, а в глазах появлялся странный, почти человеческий блеск.

— Плёнку брать будем? — не удержалась Алина.

Он улыбнулся — по-настоящему, не той привычной усмешкой, а тепло и искренне.

— Только если ты снова хочешь оказаться у меня на столе.

Его слова повисли в воздухе, наполняя пространство между ними чем-то новым, необъяснимым. Алина почувствовала, как по спине пробежал приятный холодок.

— Ты флиртуешь со мной что ли? — уточнила она, боясь вновь неправильно понять его тайные знаки.

— Притом в открытую, Лис, — он подмигнул, бросил в тележку упаковку латексных перчаток, затем передумал и вернул их на место. — Лучше зайдём в кожгалантерею и ещё в туристический отдел, — словно самому себе сказал он и направился к кассе.

— То есть ненависть испарилась, да? — Алина подбоченилась и встала напротив, желая видеть перед собой его лицо.

— Ни в коем разе. Ты по-прежнему та ещё заноза, но сегодня мне больше неохота тебя ковырять.

— И что же заставило тебя поменять взгляды? — она задумчиво постучала пальчиком по нижней губе, потом глянула в корзину и как-то разом сникла.

Понятно, решила, будто это предстоящее убийство так будоражит его кровь. Демону даже не потребовалось лезть к ней в голову, чтобы извлечь наружу эту глупую идею.

На самом деле ответ таился в ней самой. Она как-то по-особенному влияла на него, как и он воздействовал на неё. С её стороны исходила аура спокойствия и всепрощения. Лиса будто впитывала в себя негатив, а обратно возвращала бездну блаженства. Чем больше он к ней прикасался, тем светлее становилось на душе. Вспомнить хотя бы ночь, проведённую ими в палатке. В те восемь часов Демон выспался так, будто впервые сомкнул глаза за долгие полсотни лет.

А ещё ему нравилось касаться её ментально. В глубинах его тёмной сущности, там, где царили лишь холод и мрак, что-то неуловимо трепетало каждый раз, когда он проникал в сознание Алины. Её мысли, словно чистые родники в пустыне, дарили ему странное, почти забытое ощущение свежести и обновления.

Он прикасался к её разуму осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие этого удивительного мира. В её душе не было ни тени тьмы, ни намёка на злобу или ненависть. Только свет, только искренность и доброта.

Внешне она казалась обычной девушкой — с сияющей улыбкой, с глазами, в которых плясали озорные искорки, с волосами, похожими на шёлковое облако. Но то, что скрывалось за этой привлекательной оболочкой, превосходило все его представления о совершенстве.

Её внутренний мир напоминал ему о давно забытых образах ангелов — чистых, возвышенных созданий, чьё присутствие очищало даже самые тёмные уголки души. В каждом её помысле, в каждом чувстве читалась такая глубина и чистота, что он невольно замирал, погружаясь в это море света.

И с каждым таким прикосновением к её душе он чувствовал, как что-то в нём самом начинает меняться, словно капли её света растворяют кромешную тьму.

Демон потому и отталкивал её всеми доступными средствами — боялся испачкать, истинно страшился того, что сумеет очернить сверкающий облик. В последние дни ему всё чаще вспоминались байки Вулкана о том, сколь агрессивной мощью обладает сила притяжения двух сияний.

Давным-давно, ещё на заре становления отношений между Вулканом и Молнией, Демон потешался над этими россказнями, а теперь и сам участвовал в этом водовороте ощущений. Свечение Алины пело для него. И чёрт возьми, как же это было хорошо! Её сияние баюкало его чистотой, недоступной обычным смертным — пронзительно, кристально чисто, до боли в висках. Демон корчился от наслаждения, не в силах противостоять этой силе притяжения. Эта строптивая девчонка была для него чёрной дырой, затягивающей в себя всё сущее, но вместо того чтобы раздавить его, она растягивала его чувства до предела, выворачивала наизнанку.

В её присутствии тьма Демона шипела и отступала, словно кислота от огня. Доброта Алины была оружием, способным пробить любую броню. Она не просто светилась — она взрывала его мир, перестраивала его сущность, переписывала код его существования. Это было запретно, немыслимо, но Демон не мог остановиться — во всяком случае, не сегодня.

Сила девушки перемалывала Демона, переплавляла, делала другим. И в этом хаосе трансформации он нашёл то, чего не знал никогда — не просто чувство, а цунами эмоций, сметающее все преграды на своём пути. Пафосно, правда? Вот потому он и подтрунивал над Вулканом, когда тот в схожих красках описывал свои волнения касательно Молнии, а ныне и сам угодил в капкан сложных ощущений.

— Ау, Сань! — Перед лицом запрыгали ладошки Лисы. — Рассчитывайся давай, мечтатель! Из-за тебя вся очередь стоит.

Он улыбнулся, чуть смутившись, и приложил телефон к терминалу.

Они распихали покупки по кофрам мотоцикла, Алина привычно нацепила шлем и приготовилась взобраться на Harley-Davidson, когда Демон неожиданно предложил:

— Хочешь научиться им управлять?

Лиса вздрогнула, будто он ударил её наотмашь, потом протянула руку и ощупала его лоб.

— Странно, вроде не горячий. Тебя никто в магазине по голове не бил?

Саша лишь усмехнулся.

— Так что насчёт научиться?

— Господи, и не жалко тебе пингвинов? Они же бедняжки сейчас перебираются на Северный полюс, — она пробовала отшутиться, но поняла, что Демон вполне серьёзен и в самом деле предлагает ей сесть за руль своего драгоценного байка. — Ладно, ковбой, научи меня обуздывать эту лошадку. И давай на этом твои сюрпризы закончатся.

Демон с донельзя довольной физиономией оседлал Харлей, застегнул шлем и приготовился запустить двигатель с помощью кнопки на правом пульте руля, потом отдернул руку, расстегнул куртку и скрестил у себя на животе руки Алины, заставляя её буквально вжаться в свою спину. Делал он это левой рукой, чтобы не потревожить её сияние, не причинить боль, или того хуже — не воззвать к низменным инстинктам.

— Демьянов, поехали уже, а? Не то я сейчас сбегу. Пугаешь меня до чёртиков.

Сердце мотоцикла пробудилось с глубоким, бархатистым рыком. Звук нарастал, будто раскаты грома в ясный день: сначала приглушённое ворчание, затем мощный рокот, переходящий в характерное, неповторимое мурлыканье V-твина [Звук V-твина — это характерное звучание двухцилиндрового двигателя с V-образным расположением цилиндров. Особенно известен такой звук у мотоциклов Harley-Davidson — прим. автора] — и вот уже воздух задрожал от величественной симфонии мощи и свободы, которую способен подарить только Harley-Davidson.

— Ну что, готова познать искусство управления моим железным скакуном? — Демон ухмыльнулся, поправляя зеркальные очки. Алина нервно сглотнула, глядя на массивный Harley, который казался ей размером с троллейбус. Он слишком тяжел для её скромных габаритов.

— А может, лучше с пони начнём? — пискнула она.

— Пони будут завтра! — фыркнул Демон. — Залезай. Только не перепутай — седло спереди, а не сзади.

Он помог ей устроиться на сиденье, демонстративно закатывая глаза.

— Всё внимание на меня. Правая рука — для газа, левая — для торможения. И помни: Harley не любит, когда его торопят. Он как женщина — требует уважения и нежности. Теперь правильно ставим ноги. Левая — на подножку, правая на педаль. Спина прямая, но не напряжённая. Представь, что обнимаешь мотоцикл.

Демон показал правильное положение, его руки мягко направляли её движения. Правую кисть он упаковал в кожаную перчатку, чтобы не беспокоить Лискино сияние.

— Harley любит уважение. Трогай его нежно, как любимую женщину.

Алина засмеялась.

— Я никогда не трогала любимых женщин, покажешь, как это делается?

Она пошутила, и они оба это понимали, но что-то морозное проскользнуло мимо них, заставив поежиться. Демон предпочел переключить внимание на мотоцикл. Он продемонстрировал, как правильно держать руль:

— Большой палец всегда сверху. Это не просто хватка — это твой контроль над ситуацией. Нейтралка здесь. — Его палец указал на рычаг. — Первая передача. Вторая. Третья. Четвёртая. Поняла?

Алина кивнула, стараясь запомнить последовательность.

— Теперь проверим тормоза. Передний — справа, задний — слева. Нажимай плавно.

Он показал, как правильно распределять вес тела:

— При торможении переноси вес назад. При ускорении — вперёд.

Демон помог ей завести мотоцикл со специальной кнопки на пульте руля и дал последние инструкции:

— Газ и сцепление — лучшие друзья. Они должны работать синхронно.

Мотор заурчал.

— Поехали. Сначала медленно. Правая рука на газе, левая на сцеплении. Отпускай плавно.

Они тронулись. Демон контролировал каждое движение:

— Расслабься. Почувствуй мотоцикл. Он должен стать продолжением тебя.

Алина медленно набирала скорость. Ветер развевал её волосы, торчащие из-под шлема, а Демон корректировал действия:

— Чуть больше газа. Отлично. Теперь тормози. Плавно, плавно...

Они сделали круг по площадке.

Демон всё время кричал ей на ухо:

— Поворотники — твой язык общения с другими участниками движения. Не забывай про них.

Когда они остановились, Саша улыбнулся.

— Неплохо для первого раза.

Алина просияла от гордости:

— Спасибо! Ты, оказывается, умеешь учить, а не только гневно сопеть.

— Не обольщайся уж слишком, — подмигнул он.

Они рассмеялись, и мотоцикл, словно понимая их настроение, готов был рвануть вперёд в новый путь.

Полумрак комнаты наполнялся мерцанием экрана, на котором разворачивалась величественная картина океанских глубин. Тени от морских созданий плясали на стенах, словно призрачные танцоры. Демон и Лиса сидели на противоположных концах дивана, наблюдали за чинным шествием гигантских медуз. Полупрозрачные купола морских гадов светились, словно фонари. Демон не отрывал взгляда от этого зрелища, длинные пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Он думал о том, что всегда считал океан своим братом. Такой же тёмный, такой же пугающий для других.

— Ты хотела знать, как я убиваю, — внезапно заговорил он, разрывая вуаль назойливой тишины.

— Хотела, — согласилась Алина, не отрывая взгляда от экрана, где косяк рыб превращался в живое серебро.

«Океан вызывает страх и восхищение. Но в отличие от меня, он умеет быть прекрасным даже в своей тьме», — мысленно заключил Демон, а вслух сказал иное:

— Я убиваю сиянием. Как и все Арлекины. Никакого насилия, никаких пыток — смерть должна выглядеть естественно.

— Как сиянием можно убить?

Саша резко сократил расстояние между ними и прижал левую руку к её груди над сердцем.

— Касаешься и останавливаешь сердце, — он тут же убрал ладонь, словно боясь, что Алина неправильно истолкует его действия. — Словами это сложно описать, ты сама поймёшь, что нужно, когда... придёт время.

— Тогда зачем понадобился весь тот полиэтилен и скальпель? Ну, ты понимаешь, со мной.

— Так проще настроить жертву на путь искренности, — Демон провёл рукой по воздуху, словно пытаясь поймать отблески подводного мира. — Страх за свою шкуру отлично мотивирует на дачу честных ответов.

На экране появился огромный спрут, его щупальца извивались в гипнотическом танце. Алина невольно залюбовалась.

— А что значат твои слова насчёт скорейшего завершения сияния? — Её голос дрогнул в самом конце.

— Сложный вопрос, Лис, не знаю, сумею ли правильно объяснить.

— Ты всё же попробуй.

Он долго молчал, наблюдая за тем, как на экране разворачивается драма подводной жизни.

— Десять лет слишком долгий срок для запертого сияния. Оно ищет путь наружу: пытается прорваться через меня, активируется, когда чувствует поблизости чужую силу. Ты чувствуешь боль, потому что оно тебя наказывает.

— А то, что случилось на парковке...

Алина густо покраснела, и в мыслях у неё набатом прогремел насмешливый голос Демона: «Подумаешь, хотела отдаться мне на людной парковке у аэропорта. С кем не бывает?»

Демьянов, подслушав её мысли, невольно заулыбался. Он и впрямь такое ляпнул? Вот же бесчувственный чурбан.

— Не твоя вина, — поспешил оправдать её Саша. — Я был довольно груб с тобой после... всего случившегося. Но это лишь потому, что и мне пришлось несладко. Твоё сияние действует на меня схожим образом.

Лиса хмыкнула, и в голосе явственно проступила обида:

— Да неужели?

— Хочешь проверить? — Демон с лёгкостью готов был принять вызов.

Она заколебалась, затем, наконец, повернулась, её глаза светились внутренним огнём:

— А давай!

Саша мысленно выругался. Растудыть его в кювет, этот её дрянной бунтарский дух. Ведь боится его ничуть не меньше самой себя, а туда же — лезет в бутылку.

На экране показали коралловый риф, и он не смог сдержать восхищения. Этой природной гармонией хотелось любоваться. Как всё взаимосвязано, каждый элемент находит своё место, точно заранее знает, что ему суждено.

Лиса терпеливо ждала, переключив всё внимание на него. Демон подал ей правую руку, давая возможность самой решать, так ли она храбра, какой хочет казаться. Но тут речь шла скорее о безрассудстве, ослином упрямстве и напускном бесстрашии, потому что Алина ухватилась за его ладонь своей левой. Тут же ойкнула, ощущая ноющую боль в груди.

— Расслабься и не реагируй, — посоветовал Саша, принимая её ощущения как свои собственные. — Ты противишься своему сиянию, и оно тебя жалит.

— Лучше бы объяснил, как расслабляться, — проворчала она.

— Это проще показать.

Он притянул её к себе, заставив забраться на диван с ногами, а после недолгих раздумий усадил на свои колени, чтобы они очутились лицом к лицу. Рук они не разжимали, позволяя алому рисунку завершить своё болезненное шествие.

— Всё время хотела спросить: твои линии, их кто-нибудь видит? Или только сияющие?

Она говорила сбивчиво, то и дело отвлекаясь на жар, волнами омывающий кожу. Потом смолкла, прикусила уголок нижней губы и закрыла глаза. Последние алые всполохи проявились под её ногтями, и боль стихла.

— Нет, обычным людям она не видна, — ответил Саша. — Да и ты видела далеко не всё.

Алина глянула на него из-под опущенных ресниц, свободной рукой прижалась к груди — много выше того места, где начиналось то, что она звала татуировкой.

— Покажешь?

Точно в этот момент её сияние вспыхнуло с интенсивностью уличного прожектора, и настроение переменилось. Резко. У обоих. Два сияния — её зловеще алое, словно закатное небо в разгар лета, и его синее подобно бескрайнему океану — медленно переплетались. Воздух между ними звенел от напряжения, гудел, готовый в любой момент лопнуть от переизбытка эмоций. Их глаза встретились, и в этом взгляде читалось всё: и страх, и желание, и борьба с собой. Минуты тянулись, словно вечность, а их дыхание становилось всё более прерывистым, сбивчивым. Они словно играли в опасную игру, испытывая друг друга на прочность, проверяя, кто первым сдастся, кто первым уступит.

Атмосфера накалялась, желание росло, заполняя пространство между ними густым, почти осязаемым напряжением. Их сердца бились в унисон, словно пытаясь вырваться из груди. Взгляд Алины «поплыл», будто она смотрела на мир сквозь призму выпуклой стекляшки, а Демон чувствовал, как его собственные эмоции выходят из-под контроля. Их носы почти соприкасались, дыхание смешивалось, создавая единое целое. Время словно остановилось, замерло в ожидании неизбежного.

И вот наконец Демон, не в силах больше сопротивляться, склонился к Алине. Его губы коснулись её губ — мягко, почти невесомо, но в этом прикосновении было столько силы, столько страсти, что у обоих перехватило дыхание. Их тела прильнули друг к другу, словно две половинки единого целого, наконец-то нашедшие друг друга после долгой разлуки.

Нежности не было, лишь звериная потребность утолить голод. Саша высвободил руку и обеими ладонями жадно обхватил её бедра, вынуждая переместиться выше, прижаться ещё теснее. Алина вела себя не в пример лучше, нежели на тренировках. Охотно подчинялась, таяла в его руках и медленно выгибалась навстречу, словно предлагая всю себя.

Песни её свечения он не слышал, слишком увлёкся скольжением её языка, её вкусом, что взрывался во рту приторной сладостью и свежестью тропических фруктов, и глухими стонами, которые она издавала, с каждым мгновением распаляясь всё больше.

Взять верх над похотью было ой как непросто, тем более что усмирять ему пришлось обоих: голодного до ласки внутреннего демона и не менее одичавшую от страсти Алину. И всё же Саша отстранился.

Он давно разучился делить свою жизнь с кем-то ещё, подпускать кого-то близко, вверять свои эмоции. Даже секс превратился для него в пресную рутину: всего лишь удовлетворение потребностей организма, не более. Вплетать в эту канву ещё и эмоции казалось верхом безумия.

Лисичка, как он и ожидал, запротестовала, попыталась прижаться ещё теснее, заворчала что-то неразборчивое, прильнула губами к его щеке и вдруг замерла, окаменела. Демон чертыхнулся, проклиная всё на свете, но остановить поток её видений ему было не под силу.