Арлекин

Глава 3

Собрав весь имеющийся арсенал выдержки в железный кулак, Демон устремился на третий этаж здания, именуемого мото-клубом "Арлекин", и замер у двери обители Лога. Привалился спиной к стене, сунул руки в карманы тренировочных штанов и навёл на себя самый отчуждённый вид.

В глубине души он всё же надеялся, что главарь стаи пошутил. Не станет он жертвовать заместителем, чтобы потешить своё эго. Назначить Демона нянькой для новобранца (чёрт, даже здесь ему везло, как утопленнику, ведь рекрутом будет девчонка) — это не просто контрпродуктивно, а вообще за гранью добра и зла.

Лог оказался точен как швейцарские часы. Спустя ровно тридцать минут после телефонного разговора он появился со стороны центральной лестницы. Огромный бородатый мужик в чёрной коже с девкой на плече — ни дать, ни взять Кинг Конг, похитивший туземку.

Барышня болталась на его плече подобно тряпице — ноги свисали спереди, а голова моталась из стороны в сторону за спиной.

Демон и бровью не повёл при виде бездыханного тела. На то, что бедняжка мертва, не смел и надеяться.

Лог грузно протопал по коридору, придерживая свою ношу под коленями широкой пятерней, свободной рукой нашарил ключ и гостеприимно распахнул дверь.

Демону нравился кабинет лидера. Стены, обшитые тёмным дубом, и стол, стоящий в центре комнаты. Даже не стол, а настоящий алтарь власти с массивной столешницей из полированного камня. Рядом на стене крепилась старинная карта Сибири, испещрённая пометками, сделанными ещё до появления GPS. По краям карты — не булавки с флажками, а гильзы от патронов, отмечающие важные места.

Напротив входа расположилось кожаное кресло с высокой спинкой, обитое той же кожей, что и куртки членов клуба, только более тонкой и мягкой.

На стенах — не привычные черепа и флаги, а старинные фотографии первых членов клуба, чёрно-белые снимки, где каждый взгляд говорил больше, чем тысяча слов.

В углу притаился бар, отделанный латунью и стеклом, где теснились бутылки с самым изысканным алкоголем. А над баром — полка с редкими книгами, переплетёнными в кожу и украшенными металлическими заклёпками.

По воздуху плыл тяжёлый аромат — смесь кожи, хорошего табака и едва уловимый запах машинного масла, создающий неповторимый букет этого места.

Лог аккуратно уложил бесчувственную девицу на массивный диван в углу кабинета, на всякий случай прощупал сонную артерию, добродушно крякнул и повернулся к Демону.

Сокрушительный кулак обрушился на лицо подчинённого. Хрясь. Демон пошатнулся, но устоял на ногах. Гора живого веса нависла над ним.

— Это последнее китайское предупреждение, — прогремел вожак, поигрывая желваками. — Усёк?

Демон открыл рот, проверяя, не пострадала ли челюсть. Отер ладонью щекочущую полоску крови, набежавшую из рассеченной скулы и коротко кивнул.

Лог удовлетворился кротостью, чинно прошествовал к своему трону, завалился на него и закинул тяжёлые ботинки на стол. С наслаждением закурил.

— Красивая деваха, кстати, — словно похвалил он, выдыхая облачка сизого дыма. — Поэтому пожалел?

— Не заметил, — покривил душой Демон, оставаясь неподвижным, что монумент. — И я не жалел. Она неубиваемая, а раз так, мне дела нет. Ради азарта я не убиваю.

— Ты мне Ваньку валять перестань, — посуровел Лог. — Если нашёл неубиваемого, тащишь в клуб — дальше, моя забота.

— Так ты притащил сам, — резонно заявил Демон. — Я свободен?

— Именно. Девчонку только прихвати. И запомни, дружище, за неё спрошу с тебя по полной программе.

— Я не стану возиться с...

Босс грохнул пудовым кулаком по столу.

— Это приказ, а не предложение! Ты и она — три месяца тренировок. Каждый зачёт буду принимать лично. А теперь ступай с глаз, воротит от твоей своевольной рожи.

Демон резко развернулся на пятках. Лог кашлянул в кулак.

— Да-да, сейчас, — ядовито выплюнул Демон, поднял на руки тщедушное существо и поволок к двери.

По пути в свои личные покои он думал над словами главаря о трёх месяцах тренировок, смотрел на девичье лицо и заранее ненавидел весь мир. Будет ой как непросто.

Комната Демона с первого взгляда выдавала себя — это обитель педанта и эрудита, но внимательный взгляд сразу замечал детали, рассказывающие о былой славе владельца.

У окна — стол из тёмного дерева. На краю красовался потертый штурманский планшет с эмблемой «КАМАЗ-мастер» — молчаливый свидетель былых побед. Рядом с ним — старый блокнот для замеров, исписанный формулами и заметками, словно дневник гонщика.

На стене, будто трофейный зал, расположились фотографии: вот он на старте «Дакара», вот — в окружении дюжин болельщиков, а здесь — на пьедестале почёта. Каждая фотография заключена в рамку из натурального дерева, подобранную с математической точностью под размер снимка.

В углу притаилась настоящая находка — штурманская доска с навигационными метками, пожелтевшими от времени. На ней до сих пор видны следы мела и карандаша, которыми когда-то отмечались контрольные точки маршрута. Рядом — потёртый бинокль.

На полках между томами по механике и томиками классической литературы расположились кубки и награды раллийных гонок. Здесь же — несколько старинных шлемов. Рядом — аккуратно выстроенные в ряд навигационные приборы и рации, которые когда-то помогали ориентироваться в бескрайних просторах ралли.

В комнате властвовал приглушённый свет, создающий атмосферу уединённого убежища. На подоконнике — несколько моделей гоночных КамАЗов, расставленных в идеальной симметрии.

Демон переложил девушку на кушетку, на которой часто проводил часы блаженного спокойствия за чтением художественной литературы, и отошёл к окну.

За стеклом, словно застывшие в вечном танце, стояли мотоциклы — каждый со своим характером и судьбой. Они расположились рядами, будто солдаты, выстроенные на плацу.

В центре — величественный чоппер с длинной вилкой и кастомным бензобаком, украшенным гравировкой в виде орла. Его хромированные детали блестели в закатном солнце. Этот стальной красавец — настоящий король дороги, воплощение мощи и свободы.

Рядом с ним примостился элегантный спортбайк, похожий на хищную птицу. Его обтекаемый корпус отливал синевой, а карбоновые элементы создавали впечатление, будто он прибыл из футуристического фильма. На руле — минималистичные приборы, а сиденье украшено вышивкой с именем владельца.

В тени раскидистого дерева притаился винтажный мотоцикл с мягким сиденьем и крыльями, напоминающий джентльмена в цилиндре. Чуть поодаль стоял круизер с низким седлом и широкими шинами. Его корпус выкрашен в глубокий бордовый цвет, а на баке — роспись в стиле ретро. Этот мотоцикл — настоящий артист, готовый к вечерним прогулкам по городу.

По другую сторону расположился практичный эндуро с высокими крыльями и усиленной подвеской. Его шины покрыты дорожной пылью, а на баке — следы от грязи и гравия.

Каждый мотоцикл здесь — как живой организм со своей историей. Они покоились неподвижно, но в их линиях читалось движение, в формах — характер, в деталях — душа своих владельцев. Словно молчаливые стражи, они охраняли стоянку, готовые в любой момент сорваться с места и умчаться навстречу новым приключениям.

В закатном свете их силуэты отбрасывали длинные тени, создавая причудливый узор на асфальте. И казалось, что если прислушаться, можно услышать их тихий шёпот — разговоры о дорогах, о скорости, о свободе, о тех, кто дарит им жизнь и движение.

Девчонка зашевелилась, охнула. Демон закрыл глаза, мечтая очутиться за сотни километров отсюда.

Он силился вспомнить её имя, но на ум приходили лишь фрагментарные частицы: алебастровая маска на месте лица с проступившими голубоватыми венами, словно страх выцедил из-под кожи всю кровь до капли; огромные глаза, окружённые голубоватой поволокой, в них отражался такой ужас, что, казалось, сама душа пытается вырваться наружу через этот бездонный взгляд; заострённые скулы и тонкая белая линия вместо губ; тёмные волосы, липкие от холодного пота. В этом лице сквозил чистый, первозданный ужас, превративший её в подобие живого мертвеца, застывшего на грани реальности и кошмара, где каждый нерв натянут как струна, готовая вот-вот лопнуть от напряжения.

Безымянная девчонка окинула комнату мутным взором, сфокусировалась на фигуре мужчины у окна и в тот же миг подобралась, молниеносно села и забилась в уголок у спинки кушетки. Ощерилась, как пугливая дворняжка.

— Опять ты! — с ненавистью выговорила она.

— Сюрприз-сюрприз, — саркастически молвил Демон.

— Решил доделать начатое?

Языком молотит, а сама оглядывается в поисках чего-то. Понятно, чего. Оружия, средства обороны. Была охота возиться с истеричкой? Нет, конечно.

— Я ничего не решал, — пожал плечами Демон. — И убивать тебя передумали. Теперь у нас с тобой, — ляпнул, и сам подивился звучанию слов, за последние пять лет он ни разу не пользовался местоимением «нас», — в общем, теперь задачи другие. Ты будешь одной из нас.

Корявая формулировка, и снова это дурацкое упоминание «нас». Почему он неосознанно пользуется наименее подходящими словами?

— Что, прости? — она поперхнулась услышанным и явно осмелела, приняв его фразу о «тебя передумали убивать» за чистую монету. Плечи чуть расслабились, снизилась частота вдохов.

— Давай сразу договоримся: я терпеть не могу вопросы. Не переспрашивай, не любопытничай и всё, — он опять хотел добавить клятое «у нас», но вовремя себя одернул, — всё будет тип-топ. Уяснила?

Девица размашисто кивнула, поморщилась от боли и резко вскинула руку, ощупывая заднюю часть головы над затылком. Зашипела, когда пальцы нащупали открытую рану.

Демон поджал губы. Это тоже будет входить в его обязанности? Носиться с каждой её царапинкой, дуть на вавку и причитать, что скоро заживёт? Глупее не придумаешь.

И всё же следовало осмотреть и промыть рану, с травмами головы не шутят. Он открыл верхний ящик стола, взял оттуда наручники (кто-то ещё сомневается, что они пригодятся?), в другом ящике раздобыл ватные диски и бутылёк с перекисью. Девчонка жадно ловила каждое его движение и лихо сорвалась с места, стоило ему шагнуть навстречу. Перепрыгнула через спинку и оказалась за тахтой.

Демон выставил вперёд руку с лекарством.

— Я только осмотрю рану, — весьма дружелюбно предложил он. — Это Лог тебя так?

— Лог? Кто или что это?

Похоже за истекший месяц соображалки у девицы не прибавилось.

— Я же просил не задавать вопросы, — устало напомнил Демон и тряхнул пузырьком с пероксидом водорода. — Так ты позволишь помочь или предпочтешь геройски истечь кровью?

Мадемуазель (если только не выскочила замуж за минувшие тридцать дней — этот факт о ней Демон помнил) встала в боевую стойку: ноги чуть согнуты в коленях, руки собраны в локтях и поднесены к груди в готовности обрушиться на противника точным и смертоносным ударом. Бывают же смертоносные комары, правда?

— Ты решила со мной драться? — насмешливо спросил Демон.

— Только попробуй приблизиться, — тоненьким, как шелест ивовых веток, голоском пригрозила девица.

Демон никогда не был силён в словесных перепалках. Всегда было проще с первых секунд показать, на чьей стороне преимущество в силе. Вот и сейчас тело действовало на опережение.

Он рванулся вперёд, как пущенная стрела, и девушка едва успела отскочить за кушетку, её сердце колотилось где-то в горле. Мебель затрещала под его весом, когда он одним мощным прыжком перемахнул через неё, отрезая пути к отступлению. Она метнулась к окну, но он уже был там — его тень накрыла её, как чёрная пелена.

Её руки взлетели в защитном жесте, когда он схватил её за плечо, больно впиваясь пальцами в кожу. Она попыталась ударить его свободной рукой, но он легко перехватил её запястье, закручивая его за спину. Девушка извивалась, как пойманная рыба, но его хватка была железной — он прижимал её к стене, а она могла лишь беспомощно царапать воздух, чувствуя, как страх парализует тело.

— Теперь обсудим правила, — прошипел Демон, склоняясь к испуганной пигалице. — Я сокращу число пунктов, чтобы ты своим крохотным умишком их запомнила. Первое, не играй со мной. Я быстрее, сильнее, гораздо умнее и напрочь лишен сострадания. Второе, слушайся. Если велю становиться на четвереньки и ползти, ты ползешь, поняла? Скажу заткнуться и слушать, ты прикроешь рот и обратишься в слух, ясно?

Она кивнула, не наклоняя голову вперёд, а как бы откидывая назад.

— Отлично. Что касаемо твоего нового положения: ты новобранец в стае. Подробностей не выспрашивай. Всё, что тебе требуется узнать, я расскажу в процессе. О прошлой жизни можешь забыть на ближайший год, — видя, что девчонка рассталась с мыслью помериться силами, Демон ослабил хватку и лёгким движением руки развернул бунтарку лицом к стене. — Наклони голову и убери волосы.

Она, как ни странно, подчинилась. Кровь сочилась из раны медленной, тягучей струйкой, словно алая река, прокладывающая свой путь по её шее. Капли, одна за другой, падали на белоснежный ворот рубашки, превращая его в произведение кровавого искусства — причудливый узор, напоминающий багровые цветы на снегу. Рана на затылке, хоть и неглубокая, пульсировала, как живое существо, впрыскивая в её сознание волны острой боли. Демон почувствовал их на себе, когда на миг прикоснулся к ней ментально.

Каждый удар сердца отзывался в голове раскатами далёкого грома, а перед глазами вспыхивали ослепительные искры, превращая реальность в калейдоскоп болезненных видений.

Демон смягчился, насколько позволял норов, осторожно промыл рану, и каждое его прикосновение вызывало у девушки пронзительный стон, похожий на крик раненой птицы. Холодный раствор, шипя, впивался в разбитую кожу.

Судя по образам, что он улавливал, она ощущала, как его тонкие, но уверенные пальцы аккуратно обрабатывают рану. В ушах у неё стоял монотонный звон, а сознание то и дело уплывало куда-то вдаль, оставляя наедине с пульсирующей болью, которая, казалось, вот-вот разорвёт её голову, как переспелый плод.

Остановив кровотечение, Демон вновь проверил запасы лекарств в ящике, отыскал обезболивающие таблетки, выдавил на ладонь сразу две и налил стакан воды из графина.

— Выпей, полегчает, — предложил он. — Кстати, как тебя зовут?

— Пошёл-в-задницу-мудак. Странное имечко, правда? — она истерично хохотнула и залпом опрокинула стакан. — Мама настояла, чтобы меня так величали. Она у меня провидица в седьмом поколении, наверняка знала, что на моём жизненном пути встретится кто-то вроде тебя.

Она говорила очень быстро, словно в отместку за страх. Слова наскакивали друг на друга, сливались, но интонации угадывались безошибочно — горькая обида вкупе с раздражением.

— Побереги желчь для пищеварения, — посоветовал Демон, величественно опустился в кресло и открыл ноутбук.

Не хочет представляться — не надо. В угоду своей педантичности он вёл небольшой список жертв. Ничего выходящего за рамки, так, коротенькие заметки на случай, если понадобится кого-то вспомнить.

Файл был защищён паролем. Прикрыв клавиатуру рукой, он ввёл: Вал3рuR, переключаясь с кириллицы на латиницу, и бегло пролистал рабочие записи.

Месяц назад, ага, вот оно.

«Алина Игоревна Лисовская, 32 года, не замужем, детей нет. Флористика в бутике «Цветочный рай». Подозрение на массовое убийство, жертв более трёх. Сияние: пульсирующий красный».

Демон оглянулся на своё проклятие. Сейчас она не сияла, а скорее слабо мерцала, однако оттенок остался прежним. Вокруг её силуэта разливалось едва уловимое алое свечение, похожее на то, как в сумерках теплится последний луч заката на грани зрения. Этот призрачный свет, словно сотканный из тончайших шёлковых нитей, едва заметно трепетал в воздухе, создавая невесомую розовую дымку. Казалось, что она окружена лёгким облаком рассветного тумана, сквозь которое проступает её силуэт, будто нарисованный акварелью на прозрачном стекле. При каждом движении девушки сияние слегка колебалось, словно пытаясь поймать и удержать ускользающие частицы света в своих нежных объятиях.

Ему вдруг захотелось увидеть её нательный рисунок. Каким он будет, когда завершится процесс инициации? И на какой части тела проступит? Он вообразил, с каким изяществом будут смотреться мягкие багряные всполохи на её ключицах, ускользая к холмикам груди... И ожидаемо взбесился. На себя, распустившего слюни на эту соплячку.

— Не подскажешь, как с тобой общаться, если вопросы задавать нельзя? — язвительно поинтересовалась Алина, таращась в окно на парковку, заставленную разномастными байками.

— Да, сэр; нет, сэр, — вполне приемлемо. Прочие слова можно опустить. И да, есть ещё третье правило, — Демон вынул из кармана штанов заранее припасенные наручники и демонстративно положил их на стол, — не пытаться убежать. В противном случае прикую к себе. И я серьезно, если ты вдруг не догадалась. Шутить не люблю.

Она резко развернулась, упёрла руки в бока и прищурилась с такой злобой, что слабое мерцание вокруг её тела в момент вспыхнуло до яркости уличного прожектора.

— Может, ещё ошейник на меня нацепишь?

Демон изобразил раздумья, причмокнул губами, смакуя сладость идеи.

— Если понадобится, я предпочту намордник. Ты слишком языкастая, — он поднялся на ноги, понюхал футболку, давно высохшую, но ещё хранящую терпкий аромат пота от так и не законченной тренировки. Надо бы переодеться и наведаться в душ. — Окно не открывается. Бить его не советую, на шум сбежится половина стаи, а так как тебя официально не представили, они могут счесть тебя за потаскушку и решат попользоваться. Красочные подробности, что именно с тобой сделают, нужны?

Алина скептически хмыкнула. Ну и ладно, он предупредил. Любит таскаться по граблям и набивать шишки — милости просим.

— Оставляю тебя тут до утра. Отоспись, смирись, покончи с собой — мне всё равно. В половине седьмого зайду, чтобы отвести на тренировку.

— Постой, а как же...

— Да, сэр или нет, сэр. Остальное меня не касается, — напомнил Демон, подобрал со стола ключ от кабинета и пружинистым шагом двинулся к двери.

— Демон, но так же нельзя! Я живой человек, а не собачка, которую...

— Ошибаешься, — перебил он и обернулся на пороге. — Теперь ты собственность стаи. Шесть тридцать утра, — напомнил, указывая на часы на стене. — Могу принести ужин, если хочешь.

— Нет! Выпусти меня немедля! Ты никакого права...

Он закрыл дверь на ключ и, насвистывая, направился к покоям Лога, где отчитался о проведенной беседе и пообещал приступить к тренировкам с завтрашнего дня. А сегодня ему хотелось домой. Забыться. Переварить ещё один тяжёлый день и настроиться на следующие три месяца кропотливого труда и порченых нервов.