Арлекин

Глава 6

Раннее утро окрасило небо в нежные розовые тона. Стадион ожил, наполнился движением и энергией. На беговой дорожке собрались байкеры — яркие, самобытные личности, каждый со своей историей и характером.

Первым появился Феникс — татуированный мотоциклист с серебристыми дредами, собранными в хвост. Его кожаную куртку украшали заклёпки и шипы, а на шее поблёскивал амулет в виде феникса. Он начал разминку, будто танцуя с собственным телом, при этом мурлыча под нос какую-то знакомую песню.

За ним следовала Молния — хрупкая на вид девушка с ярко-синими волосами, собранными в пучок. Её чёрная кожанка была украшена зигзагами из светоотражающей ленты. Она двигалась стремительно и точно, словно электрический разряд, пронизывающий воздух, и время от времени щёлкала пальцами, точно пытаясь высечь маленькие искорки.

Вулкан — мощный байкер с огненно-рыжей бородой и татуировками в виде языков пламени — разминался с такой силой, что земля под его ногами, казалось, дрожала. Его движения были мощными и уверенными, как извержение вулкана, а от дыхания поднимался пар, словно он являл собой раскалённую доменную печь.

Призрак — загадочный парень в белом костюме с капюшоном, скрывающим лицо, двигался плавно и незаметно. Его разминка напоминала танец теней, скользящих по земле.

В этот момент на стадионе появились Демон и Лиса, оба в самых обычных на вид спортивных костюмах, на нём — вчерашний в черных тонах, на ней — цвета мокрого асфальта, оттеняющий светлый тон кожи. Алина, ещё не привыкшая к новому ритму жизни и новой компании немного смущённо оглядывалась по сторонам.

— Эй, привет салагам! — прокричала Молния, подлетая к Лисе со скоростью пули. — Не бойся, тут все свои!

— Да, я... и не боюсь, — немного нервно ответила Алина, косясь на своего хмурого провожатого.

По утрам Демон казался мрачнее обычного: взлохмаченный, небритый, он злобно косился на всякого, кто открывал рот в его присутствии.

— Ха! Ну что ж, добро пожаловать в семью! — пробасил Вулкан, добродушно улыбаясь и хлопая Демона по плечу. Тот стерпел, но отошёл подальше, чтобы не подвергать себя риску нового вторжения в его драгоценное личное пространство. — Я — Вулкан, это Феникс, Молния и Призрак.

Призрак медленно приблизился, приподнял капюшон, и Алина увидела его добродушную улыбку.

— Присоединяйся к нам, сестрёнка! — пригласил Феникс, подмигивая. — У нас сегодня программа, от которой дух захватит!

Во время пробежки Молния бежала рядом с Лисой, подбадривая её:

— Видала? Не так уж и сложно! А после тренировки мы обычно всей гурьбой завтракаем, присоединяйся за наш столик — сможем познакомиться поближе. Только не отставай, я люблю быстрый темп!

Феникс, обгоняя их, бросил через плечо:

— Держись, малышка! Мы научим тебя всему, что знаем!

Вулкан, тяжело топая рядом, добавил:

— Главное — не бойся! Мы тут все как одна семья!

После пробежки приступили к зарядке. Каждый выполнял упражнения в своём неповторимом стиле: Феникс — с энергией и богатырской мощью, горланя во всё горло песни группы «Король и шут», Молния — с скоростью ядерной реакции, щёлкая пальцами и задавая ритм остальным участникам их сплочённой группы, Вулкан — с несокрушимой силой, выпуская в бодрящий утренний воздух целые облака пара от частого дыхания, а Призрак — с загадочной плавностью, которая больше всего напоминала танец воды.

— У тебя отлично получается! — похвалил Лису Вулкан, заметив её старания. — Смотри, как надо!

Он делал наклоны вперёд и явно бахвалился тем, что почти может достать кончиками пальцев до носков потёртых кед с разномастными шнурками. Алина с лёгкостью повторила, полностью распластав ладони на влажной от росы траве.

Призрак, не говоря ни слова, показал ей два задранных вверх больших пальца и в точности повторил её маленький трюк с отличной растяжкой.

К концу тренировки к ним присоединился Маркел в компании смешливой девчонки лет двадцати пяти. Даже среди ярких личностей байкерской тусовки она выделялась как-то по-особенному, будто несла в себе океан света. Звали ее Хохотушка — миниатюрная девушка с копной рыжих кудрявых волос, которые, казалось, жили своей жизнью, постоянно выбиваясь из небрежного пучка. Её демократичный спортивный костюм украшали разноцветные нашивки с забавными рожицами и смешными надписями. На шее позвякивали пёстрые бусы, а на запястье — фенечки, сплетённые, вероятно, самостоятельно. Двигалась она вприпрыжку, словно огромный резиновый мячик, и от её смеха, звонкого и заразительного, невольно улыбались даже самые хмурые спортсмены. Во время разминки она не просто делала упражнения — она превращала их в маленький спектакль, приговаривая:

— Так-так-так, подъёмчик-поворотчик! А теперь — бабах! И не забудьте улыбнуться, а то мышцы лица тоже должны работать!

Её глаза искрились весельем, а на щеках всегда играл румянец. Даже в самые серьёзные моменты тренировки она умудрялась найти повод для шутки. Когда Алина пару раз ошиблась, потому как оглядывала стадион в поисках Демона, Хохотушка лишь шепнула:

— Ничего-ничего, даже у черепашек-ниндзя были свои первые падения!

В таком душевном составе, подтрунивая друг над другом и смеясь беспрестанно, они собрались в столовой за тремя сдвинутыми столиками. Хохотушка приковала к себе всеобщее внимание, рассказывая уморительные истории с таких неожиданных ракурсов, что даже самые серьёзные байкеры не могли сдержать улыбки.

Алина недоумевала, с интересом поглядывая на новых знакомых. Очевидно же, что перед ней Арлекины, то есть убийцы — не могли же они быть просто массовкой, нанятой для численности. И что получается, эта жизнерадостная девчонка, в красках описывающая вот какую историю:

— Это было нечто! Прихожу я, значит, домой после долгой поездки, вся грязная как чёрт. Думаю: «Надо срочно в душ!» И тут меня осенило — а почему бы не помыть шлем прямо на голове? Удобно же, не надо его снимать-надевать! Захожу в душ, включаю воду...

Первые пять секунд всё было нормально. Потом я поняла, что не слышу ни звука — шлем-то герметичный! А вода продолжает течь, заливаясь во все щели.

Выглядело это наверняка эпично: девушка в шлеме танцует в душе, размахивает руками и что-то беззвучно кричит. Увидь меня кто-нибудь, решили бы, что я сошла с ума.

Когда я наконец догадалась снять шлем, из него вылилось столько воды, что можно было бы наполнить небольшой аквариум. А мои волосы оказались чище, чем когда-либо — спасибо шлему, который не дал шампуню до них добраться!

С тех пор у меня новый лайфхак: шлем теперь моется отдельно, а я — отдельно. Правда, муж до сих пор подкалывает, что я изобрела новый вид медитации «В темноте и тишине».

А в ванной, кстати, с того раза мы повесили табличку «Шлемы не купать!» — на всякий случай, вдруг кому-то ещё придёт в голову такая гениальная идея.

Все присутствующие покатились со смеху. Улыбнулась и Лиса, хотя и слабо понимала, выдумка эта история или свершившийся факт. Гораздо больше её беспокоило другое: Хохотушка тоже убийца? С утреца развлекает друзей анекдотами, а по ночам превращается в беспощадное орудие смерти?

Или взять того же Демона. Да, он нелюдимый, зловредный и слова в простоте не скажет, но глядя на него сложно представить, что он способен оглушить девушку подлым ударом из-за спины, замотать в пластик и грозить сиюминутной расправой. Получается, они все здесь двуличные? Демонстрируют одно, а в глубине души скрывают свои худшие порывы?

И что это за выдумка о сиянии?

Она допила остывший кофе и склонилась к Маркелу, который сидел рядом и с аппетитом уплетал жареную куриную ножку.

— А что подразумевается под сиянием? — спросила она вполголоса.

— Ребят, она спрашивает, что такое сияние, — громко хохотнул Маркел, промокнув рот салфеткой. — Покажем, а?

Брошенный вызов поддержала вся компания. Все отложили чашки и столовые приборы и, будто по команде, вспыхнули разноцветными огнями.

В потаённых глубинах души каждого истинного Арлекина таится дивное сияние — некая аура, незримая оболочка, что окутывает избранных. Подобно священному знанию, передаваемому из поколения в поколение, эта сила дремлет до поры, пока не придёт время явить её миру во всей красе.

Феникс будто хранитель древних тайн обладал аурой серебряного пламени. Когда он призывал свою силу, вокруг него разливалось сияние, похожее на северный свет — танец сапфировых и аметистовых всполохов, что сплетались в причудливый узор. Его аура — это звёздный вихрь, где каждая искра хранила память о полётах сквозь ветер.

Молния, дочь грозовых туч, излучала ауру электрических росчерков. Её сияние — сеть пульсирующих разрядов, что бежали по телу, словно жилы живого света. Когда она раскрывала свою сущность, воздух вокруг неё наполнялся треском разрядов, а волосы вставали дыбом, превращаясь в антенны, улавливающие энергию мироздания.

Вулкан, повелитель огненной стихии, окутан аурой расплавленного золота. Его сияние подобно потокам лавы, что струятся по телу, не обжигая, а согревая.

Призрак, порождение тайн ночи, владел аурой лунного серебра. Его свечение — танец теней и света, мерцание далёких звёзд в бездонной вышине. Когда он являл свою истинную сущность, вокруг него возникал туманный ореол, сквозь который проступали очертания неведомых галактик.

Хохотушка, дитя радости и веселья, излучала ауру радужного света. Её сияние — калейдоскоп красок, что смешиваются и переливаются в такт её беззаботному смеху. Когда она раскрывала свою ауру, вокруг неё кружились светящиеся искорки, подобные конфетти из чистейшего света.

Маркел, пляжный красавец, обладал аурой морского бриза. Его сияние — это танец солнечных бликов на водной глади, сплетение лазурных и бирюзовых оттенков, что переливаются подобно каплям росы на листьях пальм.

Его аура напоминала морское покрывало, сотканное из лунного света и солёного ветра. Она мягко обволакивала его фигуру, создавая впечатление, будто он только что вышел из прибоя.

В отличие от других байкеров, аура Маркела не только демонстрировала силу и мощь, но и таила в себе энергию отдыха и раскрепощённости. Она словно приглашала всех вокруг расслабиться и насладиться моментом.

Гомон в столовой разом стих, все присутствующие повернули голову в сторону масштабного светопреставления. Послышались окрики одобрения. Кое-кто тоже заискрился всполохами красок.

Алина потерла глаза, желая развеять красочный мираж. Это ведь не по-настоящему? Обман зрения, хитрый трюк!

— Я тоже так могу? — шокировано спросила она, переводя взгляд с одного сияющего силуэта на другой.

— Ты — вряд ли, — ответил ей голос из-за спины, в котором сквозило презрение.

Демон, кто ж ещё.

— Старичок, падай с нами, — предложил Маркел и по-хозяйски схватился пятерней за спинку стула Лисы, словно заявляя некие права.

Демон не удостоил приятеля ответом, замер подле своей протеже, выжидательно поднял красиво очерченную бровь. Алина в приступе ребячества отвернулась и завела пустой разговор с Хохотушкой. Наставник хмыкнул, полез в карман за чем-то. Мягкий перезвон металла подсказал, что это наручники. Не связкой же ключей он пытается привлечь её внимание?

Лиса из вредности продолжила молоть языком, поддакивая Хохотушке. В их щебетание включилась Молния.

— Перестань выводить меня на эмоции, — жаркий шёпот у самого уха.

Она, кажется, даже почувствовала, как его губы касаются ушной раковины и на мгновение затрепетала. Потом вспомнила, на кого реагирует и живо подобралась.

Алина выпрямилась. Демон не шелохнулся. Всё та же горделивая осанка и выжженное поле на месте глаз. Порой он походил на робота, пластиковая кукла, а не человек.

— И что у нас по плану? — огрызнулась она.

— Повторение пройденного материала, — буркнул он и прошествовал в дальний конец зала, чтобы занять уединённый столик.

Едва Алина плюхнулась рядом, Демон начал сыпать короткими указаниями:

— Оглядись.

— Чего?

— По сторонам, говорю, посмотри, чегокалка.

Она повертела головой, ни на чём не фокусируясь.

— И что?

— Ты когда-нибудь перестанешь донимать меня расспросами? — задал он риторический вопрос, попыхтел немного для успокоения нервов и добавил. — Все присутствующие здесь сияют, но ты этого не видишь. Знаешь, почему?

— Потому что я ещё не одна из вас? — предположила Алина.

— Потому что ты смотришь, но не видишь. Опиши мне девушку позади тебя.

Она попыталась оглянуться, чтобы понять, о ком идёт речь, однако Демон удержал за локоть.

— Нет, не поворачивайся. Просто опиши. Ты ведь проходила мимо, когда шла сюда.

— Да, но я ни на кого не смотрела, — стала оправдываться Лиса.

— А должна смотреть. Запоминать. Воспроизводить по памяти. Арлекин — это прежде всего охотник, следопыт, ищейка. Ты должна подмечать все детали.

— Хорошо. Могу я пройти мимо неё ещё раз и исправиться?

— Нет, — ожидаемо отказал Демон. — Закрой глаза.

— Это ещё за...

Она вовремя вспомнила о запрете на вопросы и почему-то подчинилась.

— Ты делаешь успехи.

Похвала из его уст дорогого стоила. Алина улыбнулась помимо воли.

— Прислушайся. Силу, заключённую в сиянии, можно не только увидеть, но и услышать. И почувствовать, если сумеешь сосредоточиться.

Сначала она не поняла, о чем толкует Демон, но потом слуха коснулся тоненький писк, похожий на комариный. К нему прибавился грохот молота по наковальне. Затем стал слышен лязг тяжёлого колокола, будто где-то вдали была церквушка.

— Ты уже слышишь её, правда?

Алина медленно кивнула, поражаясь происходящему.

— Опиши мне эти звуки.

Она сконцентрировалась на самом громком, который то надвигался, то уплывал вдаль, перемещаясь словно по воронке с широким горлышком и узким наконечником.

— Напоминает рев мощного двигателя, — заговорила Лиса, целиком погружаясь в источник звука. — Это не мотоцикл и не легковая машина, а что-то более габаритное, тяжёлое. Похоже на грозный рык и вой турбин. Кажется, я даже улавливаю металлический грохот. И этот звук...

— Что?

Она замялась, боясь ошибиться, но озарение было настолько ярким, что догадка переросла в уверенность.

— Этот звук похож на рев мотора гоночного КАМАЗа.

Алина без промедления распахнула глаза и уставилась на Демона.

Его аура — это сумрачное синее сияние, похожее на грозовые облака перед бурей. Она клубилась вокруг его фигуры, словно дым от горящего бензина, и пульсировала в такт размеренному ритму его сердца. Синий свет отливал стальными оттенками и в нём проносились всполохи электрических разрядов — отражение внутренней борьбы и ненависти к самому себе.

Эта аура не грела, а обжигала холодом преисподней, отталкивая всех, кто имел неосторожность приблизиться. В ней слышалась и боль, и ярость, и отчаяние, и сила, способная сокрушить всё на своём пути.

Несколько минут они завороженно смотрели друг на друга. Он — в удивлении от её умения концентрироваться, она — с горечью от увиденного. Чудовищная догадка зародилась в мозгу.

— Саш, а как ты стал Арлекином? — спросила, не успев ничего обдумать.

— Убил дитя в колыбели, — без тени сочувствия ответил он и выбрался из-за стола. — Шевелись давай. У нас на сегодня полно работы.

Алина проглотила ком от разочарования и пошла вслед за злодеем. Детоубийца, значит. Ну-ну. Она не поверила ни единому слову.

Тренировочная площадка раскинулась на заднем дворе трехэтажного здания, принадлежавшего мото-клубу «Арлекин» — огороженный бетонным забором полигон с установленными на специальных стойках деревянными мишенями. Теплый осенний ветер гонял по земле опавшие листья, которые застревали в трещинах асфальта. В дальнем углу виднелась металлическая стойка с развешенными тренировочными ножами, их лезвия поблескивали в тусклом свете уличных фонарей.

Демон стоял у мишеней, его лицо, как всегда, было смурным, как предгрозовое небо.

Мишени здесь были особенные — толстые деревянные щиты с концентрическими кругами, выжженными термическим маркером.

— Начнём с азов, — голос Саши (внезапно ей до одури захотелось звать его по имени, дурацкое прозвище лишь омрачало и без того чёрные оттенки их общения) звучал сухо, почти отстранённо. — Нож должен быть продолжением твоей руки.

Он протянул Алине метательный нож — стальной клинок с удобной рукоятью из рифлёного пластика. Лезвие, отполированное до зеркального блеска, казалось продолжением его пальцев. Она взяла оружие, ощущая его вес — ровно 150 граммов, идеальный баланс между управляемостью и пробивной силой.

— Держишь так, — Саша перехватил её руку, показывая правильное положение. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и оба отпрянули, словно от удара током.

На стойке с ножами виднелись различные модели: классические «Осётр» с узким клинком, массивные «Unifight PRO» с характерной гардой (Гарда — это важный защитный элемент конструкции ножа, представляющий собой поперечную деталь между клинком и рукоятью. Её главная задача — обезопасить кисть руки от соскальзывания на лезвие при работе с ножом — прим. автора), изящные «Leatherman» с текстурированной рукоятью. Каждый нож имел свою душу, свой характер.

— Захват должен быть уверенным, но не мёртвым, — продолжил он, отступая на шаг. — Большой палец вдоль лезвия, остальные охватывают рукоять. Чувствуй баланс.

Лиса кивнула, стараясь сосредоточиться на технике. Древесный запах мишеней смешивался с металлическим ароматом наточенных клинков, рождая приятный букет.

— Стойка — угол сорок пять градусов к мишени. Колено чуть согнуто, вес на передней ноге. Смотри, как я показываю.

Он продемонстрировал идеальную стойку, его движения были точными, выверенными. Клинок в его руке казался продолжением тела, готовым в любой момент сорваться с пальцев.

— Теперь прицеливание, — Саша наблюдал за ней и в этом взгляде чувствовалось намерение уцепиться за любую ошибку. — Глаза должны видеть не только мишень, но и траекторию.

— А как определить силу броска? — спросила Алина, не решаясь бросить нож.

— Сила зависит от веса ножа и дистанции, — ответил он, прицельно глядя на мишень. — Бросишь слишком сильно — пролетит мимо, слабо — не вонзится. Каждый нож требует своего подхода.

Они начали тренировку. Нож за ножом покидал руку Алины, но не все броски были удачными. Один клинок, потеряв траекторию, со стуком отскочил от края мишени, оставив лишь поверхностную царапину на дереве. Другой, брошенный слишком резко, пронёсся мимо цели, едва не задев стойку.

— Не торопись, — процедил Демон, наблюдая за её промахами. — Ты слишком напряжена.

Она вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Её следующий бросок тоже оказался неудачным — нож воткнулся в дерево под неправильным углом и тут же выпал, звякнув о бетонное основание.

— Сосредоточься на балансе, — его голос звучал строго. — Представь, что клинок летит по идеальной дуге.

Постепенно, под его руководством, броски становились точнее. Хотя промахи всё ещё случались, Лиса начала чувствовать, как улучшается её техника. Металлический звон втыкающихся клинков эхом разносился по площадке, отмечая каждый успех и неудачу.

К концу тренировки оба были вымотаны не столько физически, сколько эмоционально. Мишени были утыканы ножами, а воздух между ними по-прежнему искрил от невысказанных слов.

— Неплохо для начала, — бросил Саша, собирая ножи. — Ты начинаешь меня радовать.

Алина молча кивнула и направилась к выходу, чувствуя, как внутри неё борются противоречивые эмоции. Холодный ветер трепал волосы, унося с собой звуки сегодняшней тренировки.