Ассистент Дьявола

Глава 15

Парк «Солнечный ветер» был ближайшей детской площадкой к моему дому. К тому же это было любимое место Маши во всей Москве, куда она готова была бежать в любую погоду.

В основном из-за огромной горки, похожей на подвесной мост. Конструкция возвышалась над землёй метра на три, с деревянными перилами и яркими разноцветными балками. Маша часто забиралась на самый верх и воображала себя принцессой, заточённой в высокой башне, ожидающей спасения от сказочного героя.

— Михаил? — тоненький голос моей дочери окликнул мужчину, идущего рядом с нами. — Тебе нравятся детские площадки?

Я всеми силами пыталась улизнуть от этого бизнесмена, но он с каменным выражением лица настоял на том, чтобы непременно пойти с нами в парк. Отказать ему было невозможно — он просто не принимал отрицательных ответов.

Мы втроём неспешно шли по широкой аллее, ведущей в самую середину парка, где располагалась главная детская площадка. Тропинка была на удивление безлюдной в это время дня, чему я была втайне рада, учитывая известность человека, который нас сопровождал. Последнее, что мне было нужно, — это новые фотографии в прессе.

— Никогда на них не бывал, — ответил ей низкий, немного хрипловатый голос.

Я невольно нахмурилась, услышав этот ответ. Мне стало жаль его детство, потому что из того немногого, что я слышала о Михаиле Сергеевиче, оно не казалось слишком счастливым. Скорее наоборот — строгое, холодное, лишённое простых радостей.

Любуясь летней зеленью парка и цветами на клумбах, я ни разу не взглянула на идущего рядом бизнесмена. Намеренно избегала встречаться с ним взглядом. Я крепко держала Машу за тёплую ладошку, оставляя её между нами, словно защитный барьер.

То, что ещё утром казалось удачной идеей — показать ему своё обнажённое тело, — постепенно начинало превращаться в жгучее сожаление. Отчётливо чувствовалось, что он получил надо мной серьёзное преимущество, увидев всю меня без остатка. Теперь его самодовольный взгляд говорил об этом красноречивее всяких слов.

— Михаил Сергеевич, — наконец осторожно обратилась я к нему, не поворачивая головы. — Вы уверены, что вам стоит появляться на детской площадке с матерью-одиночкой и ребёнком? Люди могут неправильно истолковать...

Он не ответил сразу, молчание затянулось на добрых несколько минут. Лишь когда мы почти дошли до поворота, он недовольно пробурчал:

— Помолчите, Екатерина Петровна.

Вот так. Коротко и ясно. Обсуждение закрыто.

Он был одним из богатейших людей не только в России, но и в мире, а это, несомненно, было сопряжено с постоянными угрозами и опасностями. Охрана, враги, конкуренты. Но он расхаживал по общественному парку, словно был совершенно неприкосновенен, будто его окружало невидимое силовое поле.

Потом я подумала об этом серьёзнее и поняла его логику. Никто не ожидает встретить самого дьявола средь бела дня, под ярким летним солнцем. Уж тем более на обычной детской площадке среди качелей и песочниц. Это было гениально в своей простоте.

Маша вдруг сжала мою руку сильнее и, взглянув на меня своими большими зелёными глазами, серьёзно пожурила:

— Мамочка, ну конечно, Михаил хочет быть с нами! Не говори глупостей.

Мне совершенно нечего было на это ответить. Меня поправил ребёнок.

Продолжая идти по усыпанной гравием аллее, я снова набралась смелости и попыталась донести свою мысль:

— Я просто искренне беспокоюсь, что таблоиды прознают об этом и решат, что мы...

— Я контролирую таблоиды, Екатерина Петровна, — низкий, откровенно пренебрежительный голос Громова бесцеремонно прервал меня на полуслове. — Ничего не выйдет наружу без моего личного желания и разрешения.

Я резко остановилась и обернулась к нему, с нескрываемым интересом склонив голову набок. Мои волосы упали на плечо.

— Если вы их действительно контролируете, тогда откуда в газете взялась наша фотография из вашего ресторана? — прямо спросила я, глядя ему в глаза.

Он медленно поднёс большую руку к подбородку. Дважды задумчиво провёл ею по губам, но я всё равно могла разглядеть намёк на довольную усмешку, прячущуюся за его жилистой кистью. Он явно был собой доволен.

Внезапное охватившее меня осознание правды заставило мои глаза расшириться от возмущения.

В десяти метрах впереди уже виднелась площадка с яркими конструкциями. Она была в поле моего зрения, поэтому я отпустила Машину руку, позволяя ей побежать поиграть.

— Беги, солнышко, только далеко не уходи! — крикнула я ей вслед.

Я терпеливо подождала, пока Маша радостно убежит к своей любимой горке-мосту, прежде чем снова обратиться к Громову, на этот раз уже с обвинением в голосе:

— Вы сами разрешили газете опубликовать ту нашу фотографию, да? Это были вы!

Он молча кивнул, абсолютно не испытывая ни капли стыда или неловкости. Более того — в его тёмных глазах читалось откровенное удовлетворение от содеянного.

— Зачем? Зачем вам это вообще было нужно? — возмущённо спросила я его, демонстративно скрестив руки на груди и заметно повысив голос.

— Потому что вы моя, — хрипло и безапелляционно вырвалось у него из горла. Без тени сомнения.

Я яростно замотала головой, развернулась, и решительно зашагала прочь от него, в сторону площадки, где играла Маша.

Большое мускулистое тело тут же последовало за мной по пятам. Я слышала его тяжёлые уверенные шаги за спиной.

Не хватало никаких слов описать, насколько же он был высокомерен, самоуверен и откровенно эгоистичен, чтобы вот так думать, будто имеет на меня хоть какие-то права! Будто я вещь, которой можно владеть!

— Да вы... вы просто невыносимы! — крикнула я ему раздражённо через плечо, не останавливаясь. — Самовлюблённый, упрямый...

Он не выглядел ни капли озадаченным моим праведным гневом или обидой, вместо этого та же самодовольная усмешка медленно расползлась по его суровому лицу, делая его моложе.

— Да чтоб вас! Господи, ну что за человек! — не сдержавшись, выругалась я вполголоса, резко прервав свой побег, когда заметила, что уже почти пришла к площадке.

С досадой шумно фыркнув, я демонстративно плюхнулась на первую попавшуюся зелёную парковую скамейку и откинула своё напряжённое тело на её холодный жёсткий металл. Руки скрестила ещё плотнее.

Михаил Сергеевич невозмутимо присоединился ко мне, усаживаясь рядом без приглашения. Его широкие плечи и внушительное крупное телосложение моментально заняли всё свободное пространство скамейки, не оставив мне места для манёвра.

Я поспешно отодвинулась от него к самому краю, но всё равно не могла полностью избежать соприкосновения из-за того, что он бесцеремонно занял почти всё место. Его плечо касалось моего.

— Вы хорошо владеете искусством ругаться, — неожиданно прокомментировал низкий голос с едва уловимой насмешкой.

Он был настолько небрежен и спокоен, словно секунду назад не признался в том, что специально показал наше фото всему миру, запустив сплетни.

— Ещё бы, — отрезала я, упрямо глядя прямо перед собой и наблюдая, как Маша ловко карабкается на высокую конструкцию, похожую на подвесной мост с горкой, вместо того чтобы смотреть на невыносимого мужчину рядом.

Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и изучающий, но упорно не поворачивала головы. Пусть смотрит. Я не собиралась первой сдаваться в этом противостоянии.