Бездарный

Глава 12

Многие вещи оказываются не тем, чем кажутся на первый взгляд, вот и коллектор оказался не тем. Не тайник… ну, или очень уж хитрый, не склад, а просто развалины. Остатки какой-то старой постройки, когда то интенрированой в канализационную систему — судя по всему, ещё при царе Горохе. Кстати да… за все время пребывания в новом мире он так и не удосужился узнать не то, что имя царя — а и вообще, есть ли он тут. С другой стороны, как бы это помогло в решении насущных проблем? Вот то-то же.

Семён огляделся, прижавшись к стене. Сводчатый потолок частично обрушился, открывая серое небо, моросящий дождь и обломки кирпичной кладки. Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание — рваное, с хрипами. Пот заливал глаза, смешиваясь с грязью и какой-то дрянью, налипшей на лицо во время ползания по туннелю.

— Где я?

«Старые Склады», — голос в голове звучал устало, даже подозрительно сочувственно. «Недалеко от места, где ты впервые появился в этом мире. Можно сказать — дома».

Дома. Смешно. Какой, к чёрту, дом — груда развалин посреди заброшенного района, кишащего крысами, бандитами, а теперь ещё и не слишком дружелюбными магами. Но выбирать не приходилось. Семён осторожно выбрался из провала, подтянувшись на руках. Мышцы гудели от напряжения, но держали, однозначно нужно ещё вкинуть в «тело», с такой то жизнью. Снаружи было серо и влажно, типичный питерский день. Развалины какого-то здания, разбитая мостовая, заросли каких-то кустов — типичный питерский пейзажи… как же хочется домой, но фигвам, как говорится.

До тайника — минут десять хода, если не нарваться ни на кого, туда и пойдём.

— Они… — он сглотнул. — Они ещё там? Рыльские?

«О да. И они очень, очень заняты».

В голосе Шизы слышалось что-то… предвкушение? Злорадство? Сложно было определить, но Семёну это не понравилось.

— Заняты чем?

«Увидишь. Если хочешь — покажу хорошее место для наблюдения. ».

Семён помедлил. Здравый смысл кричал: беги, прячься, забудь обо всём и сиди тихо, пока эти уроды не свалят с района. Но другая часть мозга — та, которая всегда толкала его на глупости — эта часть хотела знать. Хотела понять, во что он влез. Хотела видеть своих врагов… желательно, в гробу.

— Показывай.

«Отлично. Мне нравятся любопытные».

Путь назад занял минут пятнадцать — по развалинам, через заросли, вдоль полуразрушенной стены какого-то бывшего цеха. Семён двигался максимально осторожно, используя все возможности скрытности. Тело само знало, куда ступить, где замереть, как слиться с окружающим хаосом. Каждый шаг приходился именно туда, где он имел минимальный шанс привлечь внимание. Даже дождь не только раздражал, но и помогал — размывал следы, заглушал звуки, создавал естественную завесу от любопытных глаз. Здание, к которому его вела Шиза, оказалось двухэтажным остовом бывшей конторы или что-то в этом роде. Крыша провалилась почти полностью, стены держались на честном слове, но второй этаж — вернее, его часть — ещё существовал. Оттуда открывался вид… очень любопытный вид, нужно сказать.

Семён осторожно поднялся по скрипучей лестнице, цепляясь за остатки перил. Каждый шаг — проверка, не провалится ли пол под ногами. Каждый пролёт — наблюдение, не увязался ли кто следом. Не провалился, не увязался. Добрался до окна — точнее, до дыры в стене, где когда-то было окно — и замер, вглядываясь в открывшуюся картину.

Площадь…ну, ладно, скорее расчищенное пространство между складами, утрамбованная земля с остатками брусчатки. И люди. Много людей — два десятка, может больше. Большинство стояли на коленях, со связанными за спиной руками.И Рыльские. Семён узнал некоторых из стоящих на коленях. Вон тот, грузный, с бычьей шеей — Бугай. Рядом — Шустрый, уже не такой шустрый, с разбитым лицом и остекленевшим взглядом. И… и…

— Филин, — прошептал он.

Главарь местной банды стоял чуть в стороне от остальных — не на коленях, а привязанный к какому-то столбу. Руки раскинуты, голова опущена. Жив ли? Издалека не понять, но вроде бы жив.

«Красиво, правда?» — голос Шизы просто сочился удовольствием.

— Что… что с ними будет?

«А ты как думаешь?»

Семён не ответил. Он и так знал — видел уже, что Рыльские делают с теми, кто им мешает. Видел в «Якоре», видел тела на полу, видел, как лопаются сосуды и как человек превращается в мешок с кровавой кашей внутри.

Красномордый — тот самый, что допрашивал его — стоял перед Филином, о чём-то говорил. Слов Семён не слышал, слишком далеко, но интонации угадывались даже отсюда. Вопросы. Требования. Угрозы. Пленный авторитет поднял голову. Сказал что-то — коротко, резко. Сплюнул.

И красномордый улыбнулся. Нехорошей такой улыбкой, предвкушающей.

— Зря это он, конечно. — прошептал Семён, понимая, что сейчас произойдёт. — Нужно же понимать, на кого можно тявкнуть.

Маг поднял руку. Тот же жест, который Семён уже видел в кабаке. Та же концентрация силы, тот же багровый отблеск на ладони. Только теперь он видел это со всеми деталями, видел, как магия крови работает с жертвой. И механизм действия чуть другой, да.

Филин дёрнулся. Его тело выгнулось дугой, словно невидимый кукольник потянул за все нити разом. Рот открылся в беззвучном крике — или звук был, просто не долетал до семёнова укрытия. Вены на шее и руках вздулись, потемнели, превращаясь в чёрные змеи под кожей.

Это было медленно. Мучительно медленно. Красномордый не спешил — он наслаждался процессом, растягивал удовольствие, как гурман потягивает дорогое вино. Филин дёргался, бился в путах, но верёвки держали крепко. Кровь пошла из носа, из ушей, из глаз — тёмная, почти чёрная, густая, как дёготь.

Даже на таком расстоянии Семён услышал звук — влажный хруст, словно кто-то раздавил переспелый арбуз. Тело Филина обмякло, голова упала на грудь. Готово.

Семён зажал рот рукой, подавляя рвотный позыв. Не время, не место, нельзя издавать звуки, нельзя привлекать внимание. Но желудок бунтовал, выворачивался наизнанку от увиденного.

— Это из за аниме они такие, да? — прохрипел Семён, сдерживая тошноту. — Ну, или из-за компьютерных игр, однозначно.

«Впечатляет?» — голос Шизы был бесстрастен. «Это называется „выжимание“. Достаточно старая техника, ещё римских времен — любили патриции так рабов приучать к порядку Очень болезненная, очень эффективная. И очень, очень медленная, если маг хочет получить информацию… или просто поразвлечься».

Красномордый повернулся к остальным пленникам. Сказал что-то — и двое его подручных подхватили Бугая, потащили к тому же столбу, где только что висел Филин. Тело бывшего главаря небрежно отшвырнули в сторону, как мешок с мусором.

Бугай не сопротивлялся. То ли был слишком избит, то ли просто понял, что сопротивление бесполезно. Его привязали к столбу, и красномордый снова начал говорить. На этот раз допрос был короче. Бугай что-то отвечал — быстро, торопливо, явно пытаясь сказать всё, что знал. Но этого оказалось недостаточно. Или маг просто любил свою работу.

Семён не смотрел на саму казнь — не то, чтобы выборжскую гопоту жалко было, просто никогда не любил снафф, Но звуки — хрипы, стоны, тот же влажный хруст в конце было слышно хорошо.

— Сколько их там?

«Пленников? Дясяток осталось. Было четырнадцать, но четверых уже… обработали».

— А Рыльских?

«Трое, ты всех видел. Тот, красномордый — его тоже зовут Кирилл, кстати, — и пара его помощников. Эльза и ещё один, рыжий. Олег, кажется».

Трое. Всего трое — против полутора десятков бандитов. И бандиты теперь на коленях, связанные, беспомощные ждут своей участи. Таки да, магия — страшная штука.

Семён снова посмотрел на площадь, взялись уже за Шустрого. Парень извивался, кричал что-то — но его крики быстро стихли, превратившись в хрипы.

— Они ищут меня, — это был не вопрос. — Ящик. Медальон. Они допрашивают всех, кто мог что-то знать об этом деле.

«Умница. Соображаешь».

— И когда закончат с этими… — Семён сглотнул, — придут искать дальше.

«Скорее всего. Хотя не факт, что у них прибавилось информации, что и где искать. Филин не знал, где ты живёшь. Хряк — возможно, но он умер ещё в кабаке. Остальные — мелкая сошка, они тебя в глаза не видели».

Хряк мертв. Семён вспомнил тела на полу «Якоря» — среди них мог быть и Хряк. Или его убили позже, где-то ещё. Не важно. Важно то, что ниточки, ведущие к Семёну, обрывались одна за другой.

Он должен был чувствовать ужас. Отвращение. Страх. Любой бы на его месте — и он тоже — чувствовал всё это, вместе взятое, перемешанное в ядовитый коктейль, от которого мутило и подкашивались ноги.

Но было и облегчение. Настоящее, почти физическое облегчение, от которого хочется расправить плечи и вздохнуть полной грудью. Пятьдесят рублей долга. Филин, который держал его на коротком поводке. Хряк, который использовал его навыки, платят сущие копейки. Вся эта мутная система, в которую он влез три недели назад и из которой не видел выхода.

Теперь — всё. Долг списан. Кредиторы мертвы. Свидетели… тоже скоро будут мертвы. Вот только по сравнению с дорогими родственничками самые отмороженые бандиты, оказывается, просто няшки.

На площади тем временем закончили с очередным пленником. Семён не знал его имени — какой-то мелкий урка, один из многих. Тело отволокли к растущей куче, и красномордый Кирилл повернулся к следующему.

Допросы шли конвейером. Вопрос — ответ — проверка правдивости магией — казнь. Иногда казнь была быстрой — значит, жертва сказала всё, что знала. Иногда — медленной, с «выжиманием» и хрустом костей. Значит, либо врал, либо не хотел говорить, либо просто маг был в настроении развлечься.

«Ты слишком долго тут сидишь», — заметила Шиза через какое-то время. «Они скоро закончат, и даже если ничего не узнают — начнут прочёсывать район».

— Логично.

«Тогда почему не уходишь?»

Хороший вопрос. Почему? Потому что ноги не слушаются? Потому что мозг отказывается принимать решения? Потому что часть его всё ещё надеется, что это — сон, кошмар, глюк от переутомления?

Семён заставил себя отползти от окна. Медленно, осторожно, не издавая ни звука. Скрытность работала, тело знало, что делать, даже когда разум был парализовало страхом.

Он уже почти добрался до лестницы, когда волна жара прокатилась по телу, от макушки до пяток, и Семён почувствовал, как кровь в венах закипает. Словно крошечные пузырьки, лопающиеся где-то глубоко внутри организма, как будто миллионы иголок, впивающихся в сосуды и органы. Он упал, хватаясь за грудь. Сердце колотилось бешено, неритмично, словно пыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Во рту — вкус меди, в глазах — красная пелена.

— Что… — он не мог закончить фразу. Не мог дышать, не мог думать.

«Вскипание крови», — голос Шизы раздался в голове, перекрывая боль. «Площадное заклинание, одно из знаковых в этой школе, чуть ли не символ. Что то засёк ли. Не именно тебя, но что-то заметили в этом месте —и ударили. СВАЛИВАЙ!»

— Не… могу…

«МОЖЕШЬ. Слушай меня внимательно. Я сейчас сделаю кое-что. Тебе будет… странно, непривычно. Но это даст время. Несколько секунд, может больше. Используй их. Или сдохнешь».

— Что…

«Просто готовься».

Мир замедлился…нет, не так, мир остался прежним — это Семён ускорился. Его восприятие, его мысли, его ощущения — всё разогналось до немыслимой скорости, превращая секунды в минуты, растягивая каждое мгновение.

Он видел пылинки, зависшие в воздухе. Видел капли дождя, медленно — очень медленно — падающие за окном. Видел собственную руку, всё ещё тянущуюся к груди, но двигающуюся так неторопливо, словно через мёд. И боль — боль тоже замедлилась. Не исчезла, но растянулась во времени, стала терпимой. Как зубная боль, которая накатывает волнами — между волнами можно жить, можно думать, можно действовать.

«Это называется 'разгон восприятия», — голос Шизы звучал тоже иначе — медленнее, глубже. «Я ускорил твой разум. Твоё тело — нет, оно этого не перенесёт. Поэтому двигаться ты будешь с обычной скоростью, но думать — в десять раз быстрее. Это энергозатратно, но ты очень удачно вложил характеристики, как знал. И, все равно, потом тебе будет очень, очень плохо. Но сейчас у тебя есть время, и ты знаешь что делать».

Амулет.

Мысль пришла словно сама собой, вспыхнула в ускоренном сознании яркой искрой. Медальон Рыльских, который он носил на груди. Артефакт древнего рода, связанный с магией крови… бывшего рода его тела. Если он может защитить от их магии — сейчас самое время проверить.

Рука — наконец то дотянувшаяся до груди — нащупала холодный металл под рубахой. Медальон пульсировал, и эта пульсация ощущалась даже сквозь ткань. Получается, он был всегда активен? Или сеагировал на заклинание?

«Хватай его», — приказала Шиза. «Сожми в кулаке. Почувствуй связь. И ПОЖЕЛАЙ защиты».

Семён сжал медальон. Холодный металл обжёг ладонь…звучит странно, но лучше всего описывает ощущения. Он почувствовал, как что-то внутри него — то, что система называла «энергией», — потянулось к артефакту. Встретилось с ним. Слилось.

И медальон ответил.

Это было странное ощущение — словно кто-то открыл дверь в комнату, о существовании которой ты не подозревал. За дверью был свет — багровый, пульсирующий, похожий на тот, что Семён видел в руках красномордого Кирилла. Только этот свет был другим. Таким же, но другим. Его.

«Sanguis vincit omnia», — прошептал голос в голове, и это была не Шиза. Это был… сам медальон? Эхо чьей-то воли, впечатанной в металл века назад? «Кровь побеждает всё. Но твоя кровь — твоя. Никто не имеет над ней власти».

Семён не понял, что именно сделал. Просто — пожелал. Захотел, чтобы боль ушла, чтобы кровь перестала кипеть, чтобы чужая магия отступила.

И она отступила.

Волна жара схлынула так же внезапно, как накатила. Сердце, секунду назад готовое разорваться, вернулось к нормальному ритму. Красная пелена перед глазами рассеялась, сменившись привычной серостью.

Медальон продолжал пульсировать в руке, требуя… чего? Большего. Он хотел большего — хотел, чтобы Семён дал ему ещё энергии, ещё воли, ещё себя.

«Скрытность», — подсказала Шиза. «Используя медальон, перенаправлю силу на скрытность. Спрячься. Полностью».

Семён послушался. Потянулся к тому внутреннему резервуару, на который он зачем то вылелил столько драгоценных характеристик— и влил его в артефакт. Не всё, конечно, иначе бы рухнул без сил. Но много, достаточно. Медальон вспыхнул — на мгновение, почти незаметно — и окутал Семёна.

Он больше не был здесь. В смысле — он был, физически находился на том же месте, но его… не было видно. Не просто скрытность, не просто умение сливаться с тенями. Полное исчезновение. Как будто кто-то взял ластик и стёр его из реальности.

«Даже лучше, чем я ожидал », — голос в голове звучал как бы не удивлённо — «Не знал, что этот кусок железа на такое »

Разгон восприятия закончился — так же внезапно, как начался. Мир вернулся к нормальной скорости, и вместе с ним пришла усталость. Нет, не усталость — истощение. Полное, абсолютное, опустошающее.

Семён еле удержался на ногах. Ноги подгибались, руки дрожали, в глазах темнело. Разгон, о котором предупреждала Шиза, взял своё — и взял с лихвой.

— Сколько… сколько у меня времени? — прохрипел он.

«Минут пять, может меньше. Потом ты отключишься. И если к этому моменту не будешь в безопасности…»

Не надо было заканчивать. Семён и так понимал. Он двинулся к выходу — не крадучись, как раньше, а почти открыто. Скрытность защищала его, делала невидимым для магических сенсоров Рыльских. По крайней мере, он на это надеялся.

Лестница. Первый этаж. Выход через пролом в стене. Дождь, холодный и колючий, ударил в лицо — но даже это ощущалось приглушённо, словно через вату.

— Куда?

«Склад. Твой тайник. Там документы, которые ты ещё не изучил. И там… относительно безопасно».

Склад. Тот самый, где он очнулся в первый день. Где спрятал ящик с конвертом. Где всё началось.

Логично. Символично даже, если задуматься.