Бездарный

Глава 13

Семён побежал — насколько мог бежать в своём состоянии. Скорее — быстро шёл, пошатываясь и цепляясь за стены. Развалины мелькали мимо, сменяясь грудами мусора, зарослями бурьяна, остатками мостовой. За спиной — далеко, но не слишком — раздались крики. Рыльские заметили что-то. Или не заметили, но насторожились. Их магия должна была засечь его, свернуть кровь, превратить в ещё одно бездыханное тело. Но не засекла… пока не засекла.

Чувствовалось, как энергия утекает из него — медленно, но неумолимо. Медальон пил её, как губка пьёт воду. Жирные бонусы к скрытности требовали платы, и плата оказалась тоже жирной. Ещё пара минут — и резерв опустеет полностью. А тогда…

— Быстрее, — прохрипел он сам себе. — Быстрее, быстрее, быстрее…

Склад появился из-за поворота — знакомый силуэт, облупившиеся стены, затянутая мхом крыша. Дверь — та самая, на которой он впервые отработал дарованный навык взлома импровизированными отмычками. Семён ввалился внутрь, захлопнул за собой, привалился спиной к стене.

Темнота. Запах затхлости и гнили. Тишина, нарушаемая только его собственным хриплым дыханием. Ночное зрение рассеяло темноту, расписывая мрак серыми оттенками. Всё было на месте — груды тряпья, сломанные бочки, мусор. И тайник в одном мусоре — тот, где лежал ящик с документами. Семён сделал шаг к тайнику. Второй. Третий.

И упал. Ноги просто отказали — подогнулись, как резиновые, не удержав вес тела. Он рухнул лицом вниз, едва успев выставить руки. Удар — глухой, болезненный — выбил остатки воздуха из лёгких. Скрытность закончилась — он почувствовал это, как чувствуют, когда гаснет свет. Медальон на груди стал просто куском металла, холодным и мёртвым.

«Откат», — голос был слабым, едва различимым. «За всё нужно платить. Теперь…»

Теперь — темнота.

Она накатила волной, поглотила сознание, утащила куда-то вниз, в черноту без снов и без боли. Последнее, что Семён ощутил — холод пола под щекой, запах пыли и гнили, и далёкий, едва различимый голос, который говорил что-то… Наверное, что-то важное.

Но расслышать он уже не смог.

…свет был мягким, золотистым, но не тёплым. Холодным светом, светом зимнего солнца сквозь заиндевевшее стекло.

Он стоял в коридоре — длинном, бесконечном, уходящем в обе стороны. Стены были белыми, как в больнице, но не больничными. Что-то другое, что-то… нездешнее.

— Привет, — сказал голос за спиной.

Семён обернулся.

Там стоял… он сам. Или не он — похоже, но не идентично. Тот же рост, та же худоба, те же растрёпанные волосы. Но глаза — глаза были другими. Старше. Грустнее. С какой-то бездонной усталостью в глубине.

— Кто ты?

— Я? — двойник улыбнулся, и в улыбке не было ни капли веселья. — Я — тот, кто был здесь до тебя. Константин Рыльский. Бездарный. Пустой. Позор рода. Выбери любое — все подходят.

Семён моргнул. Это… это был сон. Очевидно, сон — порождение истощённого разума, отголоски чужих воспоминаний, которые иногда прорывались в его сознание.

— Ты… — он запнулся. — Ты умер?

— Умер? — Константин задумался, словно сам не был уверен в ответе. — Скорее… освободился. Когда ты пришёл — когда твоё сознание заняло это тело — я наконец смог уйти. Отпустить. Перестать цепляться за жизнь, которая была мне… не в радость. Ты даже не представляешь, насколько не.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что часть меня — всё ещё часть тебя. Память. Знания. Эмоции. Ты носишь их в себе, как носишь моё тело. И иногда… иногда мы можем поговорить.

Семён не знал, что ответить. Это было слишком странно, слишком… просто слишком. Разговаривать с мёртвым владельцем своего тела — это не то, к чему готовят книжки про попаданцев.

— Медальон, — сказал Константин, прерывая молчание. — Ты нашёл медальон. Это хорошо.

— Ну такое. Из-за него за мной охотятся твои родственнички!

— За тобой охотились бы в любом случае. Рано или поздно. Ты… — он запнулся, подбирая слова, — ты не вписываешься в их мир. Не вписывался я, не вписываешься ты. Только у тебя есть то, чего не было у меня.

— И что же?

— Воля. Сила духа. Желание жить.

Константин подошёл ближе — и Семён увидел, что он прозрачен. Не призрак в классическом понимании, но нечто близкое. Отголосок, эхо, тень человека, который когда-то был.

— Медальон — это ключ, — продолжил призрак. — Ключ к тому, что отняли у меня. К силе, которую я должен был унаследовать, но не унаследовал. К магии крови, которая течёт в наших… в твоих венах.

— У меня нет магии. Даже Система мне её не дала.

— Система… — Константин хмыкнул, и в этом звуке было что-то от семёнового собственного сарказма. — Я… теперь немного ты, если что. И немного понял. Система видит то, что есть сейчас, но не то, что может быть. Медальон — это мост. Между тобой и силой, которая всегда была твоей по праву крови.

— Я не Рыльский… ну, если ты не в курсе.

— Твоё тело — тело Рыльского. Твоя кровь — кровь Рыльского. Твоя сила — то, что Система называет «энергией», то, чего был лишён я. И теперь… — призрак положил руку на плечо Семёна, и прикосновение было холодным, как лёд, — теперь у тебя есть шанс забрать то, что украли у меня.

— Я не хочу ничего забирать. Я хочу выжить и свалить от этих психов как можно дальше.

— Хочешь — не хочешь, — Константин покачал головой. — Это уже не важно. Ты взял медальон. Ты использовал его. Он… привязался к тебе. Теперь ты — часть игры, нравится тебе это или нет.

Коридор начал расплываться — стены теряли чёткость, свет тускнел. Сон заканчивался.

— Подожди! — Семён попытался схватить призрака за руку, но пальцы прошли сквозь него. — Что мне делать? Как выжить?

— Прочитай документы, — голос Константина доносился уже издалека, как эхо в пустом колодце. — Там… всё, что тебе нужно знать. И найди… найди А…

— Кто такой А…?

Но ответа не было. Только темнота — тёплая, обволакивающая, совсем не похожая на ту, что забрала его сознание после побега.

Пробуждение было не то чтобы неприятным. Пробуждение было просто отвратительным, мерзким, невыносимым. Каждая мышца в теле орала от боли, как будто его пропустили через мясорубку, собрали обратно и для верности ещё раз пропустили. Голова раскалывалась, во рту пересохло, глаза отказывались открываться. Память возвращалась рваными кусками — как плохо склеенная плёнка. «Якорь», трупы на полу, красномордый маг с багровым светом на ладони. Погоня, туннели, взрыв… Бегство. Медальон, пульсирующий на груди, требующий энергии, жрущий её как не в себя. Разгон восприятия — сомнительный подарок, за который пришлось заплатить полным истощением.

И сон. Странный, слишком реальный сон с белым коридором и призраком бывшего владельца тела.

— М-м-м… — это было почти всё, на что хватило красноречия.

«Живой», — констатировала Шиза. «Удивительно».

— Пош-шёл… наауу… — закончить фразу не получилось. Горло было как наждачная бумага.

«Вода. Справа от тебя. Я… позаимствовал из твоей памяти, где ты прятал запасы».

Семён с трудом повернул голову. Рядом — буквально в паре ладоней — стояла глиняная кружка. Откуда? А, неважно. Он схватил её трясущимися руками, поднёс ко рту.

Вода была тёплой и отдавала затхлостью, но сейчас показалась нектаром. Семён пил жадно, большими глотками, пока кружка не опустела.

— Сколько…

«Два дня. Ты провалялся без сознания почти двое суток».

Два дня. Это было много. Слишком много для всей дичи, что творилась вокруг. За два дня Рыльские могли прочесать весь район, найти его, убить, распотрошить…

'Не нашли. Не прочесали. И артефакт не засекли — это не так и просто сделать, особенно когда он привязан к владельцу.

Видимо решили, что ты свалил куда подальше. Или умер. В любом случае — искать перестали. Временно'.

— Откуда ты…

«Я много чего знаю. Положение обязывает».

Семён попытался сесть — и едва не отключился снова. Боль в мышцах вспыхнула с новой силой, голова закружилась.

— Твой разгон чуть не убил меня.

«Но не убил же. А без него — убили бы точно. Так что прояви немного благодарности».

Благодарности проявлять не хотелось — хотелось есть, спать и, желательно, оказаться где-нибудь очень далеко отсюда. Но Шиза был прав, как ни крути. Без его вмешательства он бы сейчас лежал на той площади, рядом с телами Филина и остальных, с лопнувшими сосудами и кровью, вытекающей из всех отверстий.

— Ладно, — нехотя признал он. — Спасибо.

Системные часы показывали… что-то. Он не мог сфокусировать взгляд на цифрах. А вот статус, что интересно, воспринимать было проще. И сразу бросилась в глаза новая строчка в разделе «Особое», даже раньше, чем осознание нового уровня.

СТАТУС

Имя: Семён

Уровень: 3

Класс: Вор

Характеристики (свободные: 1):

Тело: 7

Энергия: 9

Дух: 1

Таланты (свободные: 1):

Кража 1 ранг

Скрытность 1 ранг

Ночное зрение 1 ранг

Взлом замков 1 ранг

Оберег исцеления 1 ранг

Благословение удачи 1 ранг

Легкая рука 1 ранг

Особое:

Последователь (скрыто)

Кровное право — (заблокировано)

— Это что?

«Подарок от твоего предшественника. Или от медальона. Или от того и другого вместе. Потенциал магии крови, который ты активировал, когда использовал этот артефакт».

— Потенциал?

«Возможность. Дверь. Пока закрытая, но уже не запертая. Если найдёшь ключ — сможешь открыть. И тогда…» — пауза, многозначительная, — «тогда ты перестанешь быть бездарным».

Магия. Он мог получить магию. Настоящую магию, не системные навыки, а силу Великого рода.

— И как это открыть?

«Не знаю. Честно — не знаю. Это твоя история, твой путь. Я могу подсказывать, направлять, иногда — помогать. Но решения на этом пути будут твои».

Семён закрыл глаза. Усталость навалилась снова, но уже не такая смертельная. Оберег исцеления работал, латая изношенный организм. Энергия медленно восстанавливалась.

— Уровень-то я когда успел апнуть?

«Когда развлекался со своими родственниками», — услужливо подсказал голос. «Система засчитала твоё выживание как достижение. Плюс — использование родового артефакта. Плюс — успешный побег от превосходящего противника. В сумме — достаточно для перехода на следующий уровень».

Это имело смысл. Судя по всему, оценивались не только традиционные кражи и взломы, но и более… масштабные достижения. Выжить после столкновения с несколькими полноценными магами — это, пожалуй, тянуло на достижение. Однозначно тянуло.

Вставать было… уже возможно, но всё так же лень. Ещё и повод был поваляться. С характеристиками долго не думал — свободная единичка отправилась в «тело», потому что с его жизнью лучше иметь возможность быстрее убегать от звездюлин. Или, хотя бы, легче их переносить.

А вот с талантами всё было гораздо интереснее… и сложнее. Список был… внушительным. Гораздо больше, чем то, что предлагалось на первом уровне. И главное — появились специализации, целые ветки развития, о которых раньше система даже не упоминала.

— Так, — он потёр подбородок, изучая варианты.

ГОЛОС КРОВИ

Позволяет ощущать присутствие носителей родовой магии крови в радиусе действия, определять силу, намерения и эмоциональное. Может быть обнаружен другими носителями магии крови!

Сразу нафиг. Даже не обсуждается.

РОДОВАЯ ПАМЯТЬ

Позволяет получать фрагменты воспоминаний предыдущих носителей родового артефакта. Требует концентрации и расхода энергии. Побочные эффекты могут включать головную боль, дезориентацию, временное смешение личностей.

Чуть полезнее, но туда же.

Были догадки, почему стали доступны к выбору эти таланты… вот только желания связываться не было. Тем более, что уже можно было выбрать, например, второй ранг ночного зрения. Останавливало то, что ему и первого вполне хватало, а так очень даже неплохое. Предложили бы повысить скрытность или Оберег — взял бы не раздумывая… ну да ещё появятся. Тем более, что были интересные варианты, были. И самый, пожалуй, из всех…

МАСКИРОВКА

Позволяет ограничено изменять внешний вид своими силами и улучшает изменение с помощью подручных средств. Позволяет осуществить базовые изменения, достаточные для обмана случайного наблюдателя.

Учитывая, что его лицо теперь знали Рыльские — и наверняка уже разослали описание всем своим людям. Плюс клеймо на плече, которое опознает любой, кто хоть немного разбирается в местной геральдике.

— Это позволит изменить внешность достаточно, чтобы меня не узнали?

«На первом ранге — да, для случайного наблюдателя. Но не для того, кто специально ищет. И не для магического поиска».

— А на более высоких?

«На втором ранге — сможешь обмануть даже знакомых, если они не будут присматриваться слишком внимательно. На третьем — полное изменение внешности, включая рост, комплекцию и возраст. На четвёртом… ну, скажем так, границы между маскировкой и метаморфизмом становятся очень размытыми».

Уже знакомое ощущение — информация, вливающаяся в мозг, встраивающаяся в нейронные связи, становящаяся частью его самого.

Знания о том, как изменить овал лица с помощью правильно уложенных волос. Он вдруг отчётливо понял, что стоит лишь чуть иначе зачесать чёлку, чуть больше открыть лоб или, наоборот, опустить прядь на висок, и лицо становится неузнаваемым. Не для пристального взгляда, конечно, но для беглого, скользящего — а в его деле этого достаточно. Люди запоминают образ в целом, силуэт, пропорции. Смести акцент — и ты уже другой человек.

Как поменять походку, чтобы казаться выше или ниже. Семён почувствовал, как в мышцы ног и спины загружаются новые паттерны движений. Чуть согнуть колени, чуть податься вперёд — и ты на полголовы ниже, семенишь, как старик. Расправить плечи, вытянуть шею, делать шаг от бедра — и вот ты уже рослый, уверенный в себе господин, который идёт по делам. Тысячи микроскопических изменений, которые глаз не ловит, но подсознание считывает мгновенно.

Как использовать тени и свет для маскировки характерных черт — стало понятно, почему одни лица кажутся красивыми при свечах и отталкивающими при дневном свете. Он увидел мысленную карту: вот здесь тень скроет тяжёлую челюсть, здесь свет высветит скулы, отвлекая внимание от кривого носа, а здесь, в полумраке подворотни, вообще можно превратиться в бесформенный силуэт, не имеющий лица. Навык скрытности тут же подхватил это знание, сплетая его в единую сеть: свет и тень — твои союзники, если знаешь, как с ними работать.

Но самое удивительное пришло следом. Как направить внутреннюю энергию на скрытие того, что не удаётся замаскировать физически. Способы приглушить и слегка исказить энергетический фон и аурные отпечатки — это было уже из области магии, которой Семён вообще не должен был понимать. Но он понял.

Тысячи мелких трюков, каждый из которых по отдельности ничего не значил, но вместе — создавали совершенно нового человека. Семён вдруг понял, что теперь может выйти из своей каморки утром одним, днём стать другим, а вечером вернуться третьим, и никто никогда не свяжет эти три личности в одну. Портрет, который он так боялся составить на себя у охраны и стражников, теперь можно было менять как маску.

А ещё — глубочайшая синергия со скрытностью. Эти два навыка не просто дополняли друг друга — они переплетались, усиливались, создавали что-то третье. Скрытность делала его невидимым в толпе, маскировка делала его неузнаваемым для тех, кто всё же заметил. Одно без другого было бы половинчатым, но вместе они превращали обычного вора в человека-тень, человека-хамелеона.

Синергия же, но поменьше — с кражей. Понимание особенностей восприятия ночным зрением различных типов маскировки. Поняв это, он осознал, что в полной темноте человеческий глаз улавливает не столько форму, сколько движение и контраст. И что правильная маскировка — это не чёрное на чёрном, а скорее серое на сером, с размытыми краями, без резких переходов. И что те, у кого магическое ночное зрение, видят и тепловые отпечатки, а значит, обычная ткань не спасёт — нужна особая, из материалов, которые он даже выговорить не мог, но теперь точно знал, что искать.

Влияние — положительное и отрицательное оберега исцеления на этот талант. Оберег, оказывается, имел и побочные эффекты. Он усиливал его жизненную силу, делал энергетику более яркой, более заметной для тех, кто умеет видеть. Плюс: быстрее заживаешь, дольше не спишь, лучше соображаешь. Минус: твоя аура светится как новогодняя ёлка, если не научиться её приглушать. А теперь он умел. Теперь оберег из помехи превращался в дополнительный инструмент — Семён понял, что может усиливать его эффект, направляя энергию на маскировку, или, наоборот, создавать ложные всплески, отвлекая внимание от настоящего себя.

Он сидел на топчане, переваривая всё это, и чувствовал, как голова идёт кругом. Слишком много. Слишком быстро. Но где-то в глубине, под слоем страха и растерянности, зарождалось странное, почти запретное чувство — азарт. Интерес. Желание попробовать, как это работает на практике. И понимание, что возможности обязательно предоставятся.

— Документы, — вдруг вспомнил он. — Константин говорил… читать документы.

«Константин?»

— Приснился. Или… не знаю. Говорил что-то про медальон, про силу…

«Даже так?» — голос Шизы звучал задумчиво. «Интересно, я ничего не ощутил. Ладно, документы так документы. Они в твоём тайнике, никуда не делись. Когда сможешь встать — изучи, лишним, и правда, не будет».

Когда сможет встать. Прямо сейчас это казалось недостижимой целью — наравне с полётом на Марс или выиграть в Русское Лото. Но выбора не было. Лежать здесь вечно — не вариант. Семён заставил себя сесть. Потом — встать на четвереньки. Потом — подняться на ноги, цепляясь за стену. Комната качалась, пол уходил из-под ног, но он держался. Стоял. Дышал. Жил.

Тайник был в нескольких шагах — груда досок и тряпья в углу. Семён добрался до него, рухнул на колени, начал разгребать завал. Ящик. Конверт. Медальон — который он снял и положил рядом, когда потерял сознание. Он взял конверт, повертел в руках. Печати были сломаны — он сам их сломал, три недели назад… или сколько там прошло.