Бездарный

Глава 7

Холод пробирал до костей — слабые, казалось, порывы осеннего ветерка превращались в настоящий, лютый холод… А чего ещё ожидать, когда ты только что выбрался из ледяной воды и лежишь на дне гнилой лодки, прижимая к груди ящик с непонятной хренью, которую, по словам голоса в голове, совсем не стоило брать.

— Ч-ч-чудненько, — Семён стучал зубами так, что рисковал их расколоть. — П-просто п-прекрасно, в-вообще з-зашибись.

Ящик был лёгким, почти невесомым — особенно для того, сколько проблем он, судя по всему, собирался принести. Медальон на цепочке холодил пальцы сквозь мокрую ткань рубахи, куда Семён его сунул ещё в воде — чтобы не потерять. Конверт с печатями он засунул за пазуху, и теперь плотная бумага неприятно липла к коже.

«Не хочешь узнать, что там?» — голос Шизы был ехидным, как всегда. «Может, там карта к сокровищам. Или любовное письмо. Или…»

— Или потенциальный смертный приговор, — огрызнулся Семён, садясь в лодке. — С моим-то везением.

«С твоим везением — скорее уж приглашение на Большой Императорский Бал. Много ты знаешь людей… да и вообще разумных, которым повезло попасть в другой мир? Только вот незадача: ты сейчас не в том наряде».

Семён посмотрел на себя — мокрый, грязный, в обносках, которые и до купания едва держались на теле. После заплыва рубаха окончательно превратилась в тряпку, а штаны… ладно, про штаны лучше вообще не думать. И про то, куда бы он засунул Шизе его «везение», — не думать ещё сильнее.

— Сначала — спрятать добычу, — он принял решение. — Потом — Филин. Потом — разберёмся.

«О, у тебя есть план? Как мило. Люблю, когда у моих… подопечных есть план».

— Твои подопечные? — Семён начал грести к берегу, используя обломок доски вместо весла. Руки не слушались, пальцы онемели от холода, но оберег уже работал, разгоняя по телу тепло. — А много у тебя таких… подопечных?

«Было несколько. Недолго».

— И что с ними стало?

«Ты не хочешь этого знать».

Берег приближался медленно — или это казалось из-за холода и усталости. Старые Склады, то самое место, где он очнулся в первый день, темнели впереди грудой развалин. Идеальное место для тайника — никто в здравом уме сюда не полезет.

Но тогда, — подумал Семён, — в здравом ли уме я сам?

Вопрос был риторическим — полез же.

Лодку он спрятал там же, где брал — среди дырявых собратьев у полуразрушенного причала. Выбрался на берег, отряхнулся — толку от этого было ноль, но хоть какое-то движение, хоть немного разогнать кровь — и двинулся к знакомому складу. Склад встретил его той же затхлостью и темнотой, что и в первый раз. Ночное зрение превратило кромешную тьму в привычный, стильный даже чёрно-белый негатив. Всё было на месте — груды тряпья, сломанные бочки, неидентифицируемый мусор. И, главное, никаких следов чужого присутствия.

Тайник Семён устроил в дальнем углу, под грудой гнилых досок и какого-то тряпья. Не бог весть что, но на первое время сойдёт. Ящик, конверт и медальон отправились туда — подальше от чужих глаз и загребущих рук. Медальон он напоследок повертел в руках, разглядывая при тусклом свете луны, пробивавшемся через щели в крыше. Тяжёлый, холодный, с гербом Рыльских на одной стороне и латинской надписью на другой. «Sanguis vincit omnia» — кровь побеждает всё. Пафосненько. Любили…любят родственнички повыделываться, чего уж.

— Лежи тут, — Семён сунул медальон под доски. — И не отсвечивай.

«Не боишься, что украдут?»

— Кто? Крысы?

«Ну, я бы на месте крысы точно заинтересовалась. Артефакт древнего рода, связанный с магией крови… вкусняшка».

— Ты издеваешься.

«Всегда».

Семён выпрямился, отряхнул руки. Теперь — Филин. И это будет интересной задачей. В том смысле, в каком «интересно» бывает прогуляться по минному полю в темноте.

Дорога обратно к Выборгской стороне заняла меньше времени, чем он ожидал — видимо, адреналин ещё не выветрился. Мокрая одежда противно хлюпала при каждом шаге, приходилось идти всё быстрее, чтобы не мёрзнуть. Но и так все надежды были на «Оберег исцеления», что тот не даст организму переохладиться, а если всё же даст — то хотя бы не доведёт дело до пневмонии. Полезная штука, очень полезная… оберег, в смысле, не пневмония. Единственный по-настоящему хороший подарок от системы… ну, кроме «Благословения удачи», которое, судя по всему, тоже пригодилось этой ночью.

«Якорь» светился подслеповатыми окнами — время было далеко не полуденное, но кабак явно работал допоздна. Или вообще круглосуточно — Семён не интересовался. Он обошёл здание, нырнул в знакомый переулок и постучал условным стуком в неприметную дверь чёрного хода. Открыл Миха — молча, как обычно. Посмотрел на мокрого, грязного Семёна, на его пустые руки. Что-то мелькнуло в глазах — удивление? разочарование? — но громила не сказал ни слова, просто посторонился, пропуская внутрь.

— Филин где? — спросил Семён.

Миха кивнул куда-то вглубь помещения.

Филин сидел в отдельной комнатушке за кабаком — что-то вроде кабинета, если кабинетом можно назвать каморку три на три с колченогим столом и парой табуретов. При появлении Семёна он поднял голову от каких-то бумаг — и лицо его не предвещало ничего хорошего.

Впрочем, лицо Филина редко предвещало что-то хорошее.

— Ну? — спросил он, сверля Семёна взглядом.

Семён развёл руками. Пустыми руками. Очень пустыми и очень мокрыми.

— Печально всё вышло, — сказал он честно. Ну, относительно честно. — Там был второй.

— Какой еще второй?

— Коллега, похоже. Такой… в чёрном весь, с капюшоном. Я его не видел, пока до ящика не добрался. А потом — сигналка какая-то сработала, наверное, собака проснулась, началась стрельба…

— Собака должна была спать, — перебил Филин.

— Должна. Но не спала. Может, другая была, я не знаю. Когда в тебя стреляют — как-то не до разглядывания собак.

Филин медленно поднялся. Он был не особо высоким — Семёну по плечо, может чуть выше, — но сейчас казался огромным. Опасным. Очень опасным.

— А ящик где?

— Утопил.

Повисла тишина. Такая тишина, какая бывает перед грозой — или перед тем, как кому-то сломают что-нибудь важное.

— Утопил, — повторил Филин медленно, пробуя слово на вкус. — Ты. Утопил. Ящик.

— Когда в воду прыгал. Руки были заняты, пришлось бросить, чтоб плыть. Или тонуть вместе с ним — выбор, знаешь, был не богатый.

Филин сделал шаг вперёд. Семён не отступил — хотя очень хотелось.

— Ты знаешь, сколько стоил этот ящик? — голос Филина был тихим, почти шёпотом. Это было хуже крика. — Знаешь, кому он предназначался? Знаешь, что мне теперь делать?

— Нет. Ты не говорил.

— А теперь уже и не важно, да? — Филин схватил его за грудки, притянул к себе. Лицо бандита было совсем близко — Семён видел каждый шрам, каждую морщину. — Потому что ты, сученыш мелкий, всё просрал!

— Я не просрал. Я выжил. Там стреляли, Филин. Из чего-то вроде револьвера, и не один раз. Охрана была не та, что ты говорил. Сторожей было не двое — минимум трое, может больше. И этот… в чёрном… он тоже был не просто так. Он уже был внутри, когда я добрался до ящика. Стоял рядом, смотрел. А потом — исчез. Буквально растворился в темноте.

Филин отпустил его — точнее, оттолкнул. Семён отлетел к стене, больно приложившись плечом.

— Миха! — рявкнул Филин.

Громила возник в дверях мгновенно — видимо, ждал за порогом.

— Ты видел что-нибудь?

Миха помолчал — он вообще не был многословен, но сейчас пауза тянулась особенно долго. Потом медленно кивнул.

— Он не отходил от склада. Следил за ним до самого вечера, потом вернулся, как и договаривались. Внутрь зашёл… — пауза, — … минут через двадцать после того, как охрана сменилась.

— А дальше?

— Дальше я отошёл на позицию. Ждал. Потом услышал выстрелы. Видел, как он прыгнул в воду.

— Видел, как прыгал. С ящиком или без?

Миха пожал плечами.

— Темно было. Не разглядел.

Филин выругался — длинно, затейливо, с использованием выражений, часть которых Семён слышал впервые. Русский язык, оказывается, богат и могуч даже в этой альтернативной реальности.

— Обыщи его, — приказал Филин, когда поток ругательств иссяк.

Миха подошёл к Семёну, принялся методично ощупывать карманы, рукава, за пазухой. Нашёл несколько мокрых медяков, огрызок проволоки, кусок верёвки — всё, что Семён благоразумно оставил при себе, прежде чем прятать добычу.

— Чисто, — констатировал Миха.

Филин смотрел на Семёна долго, пристально, с выражением, которое было сложно прочитать. Злость? Разочарование? Подозрение? Всё вместе?

— Значит, утопил, — повторил он наконец. — Ящик, за который… теперь лежит на дне канала. А ты — живой и здоровый. Удобно, да?

— Я бы предпочёл не прыгать в ледяную воду посреди ночи, — Семён старался говорить спокойно. — И не тонуть вместе с ящиком тоже предпочёл бы. Но выбора не было.

— Выбор есть всегда.

— Тогда я выбрал жизнь. Извини, если это не входило в твои планы.

Филин фыркнул — то ли с презрением, то ли с чем-то похожим на невольное уважение.

— Значит, так, — он сел обратно за стол. — Олаты ты не получаешь. Ни копейки. Работа провалена — какая, нафиг, оплата?

Семён кивнул. Этого он ожидал.

— И ещё, — продолжил Филин. — Ты мне должен. За ящик, за заказчика, которому я теперь буду объяснять, почему товар на дне. Это большие деньги, Сёма. Очень большие.

— Сколько?

— Полсотни рублей.

Семён едва не присвистнул. Пятьдесят рублей — это… это очень много. При текущих доходах — несколько месяцев работы. Если повезёт.

— Отработаешь, — Филин откинулся на спинку стула. — Постепенно, мы ж не звери. Будешь делать, что скажу, когда скажу. Без вопросов. Без отказов. Пока не расплатишься полностью.

— А если откажусь?

— Тогда, — Филин улыбнулся, и от этой улыбки Семёну стало очень, очень холодно, — тогда мы поговорим по-другому. Ты меня понял?

— Понял.

— Вот и славно. А теперь — вали. Завтра жди посыльного. Найду тебе работу по твоим… талантам.

Семён развернулся к выходу. У самой двери Филин окликнул его:

— Эй, Сёма.

— Да?

— Тот… в чёрном. Он как выглядел?

Семён задумался, восстанавливая в памяти короткую встречу на складе. Худой, невысокий, одежда чёрная, капюшон… и глаза. Глаза, блестевшие в темноте, как у кошки.

— Не разглядел особо, — сказал он. — Темно было. Но двигался он… странно. Быстро. Слишком быстро.

Филин нахмурился.

— Ладно. Иди.

Семён вышел. Миха проводил его до чёрного хода — молча, как обычно — и захлопнул дверь за спиной.

Ночной воздух показался почти тёплым после душной каморки Филина. Семён сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая колотящееся сердце.

«Неплохо выкрутился», — заметила Шиза.

— Неплохо? Я теперь должен полтос местной мафии!

«Ну, могли бы забрать руку, причём авансом. Или ногу. Или голову. Так что да — неплохо».

Семён не стал спорить. Шиза была, как ни странно, права.

Дорога до его убежища — того самого заброшенного дома на окраине — заняла около часа. Ноги гудели от усталости, одежда всё ещё была влажной, но в целом, на удивление, самочувствие было приличным. К тому моменту, как Семён добрался до места, он был почти сухим — и абсолютно вымотанным. Куча тряпья в углу показалась королевской периной. Он рухнул на неё, не раздеваясь, и провалился в сон практически мгновенно.

Снов не было. Или были, но не запомнились.

Проснулся, щурясь от света — серого, болезненного, пробивающегося через щели в ставнях. Системные часы показывали начало десятого — проспал добрых восемь часов, проспал бы и дольше — да прижало. Естественный будильник, так сказать. Тело чувствовало себя хорошо. Неожиданно хорошо, даже учитывая всё, что произошло вчера. Мышцы не болели, голова была ясной, даже желудок вёл себя прилично, хотя поесть бы не помешало. «Оберег исцеления» в паре с вложенными в «тело» очками творил чудеса.

Семён потянулся, хрустнул костями — по привычке, не по необходимости — и вызвал статус.

И замер.

Статус

Имя: Семён

Уровень: 2

Класс: Вор

Опыт: ██░░░░░░░░

Характеристики (свободные): 2

Тело: 6

Энергия: 9

Дух: 2

Таланты (свободные): 1

Кража 1 ранг

Скрытность 1 ранг

Ночное зрение 1 ранг

Взлом замков 1 ранг

Оберег исцеления 1 ранг

Благословение удачи 1 ранг

Особое: Последователь (скрыто)

Второй уровень. Он перешёл на второй уровень.

Свободная единичка характеристик, итого целых две. Свободное очко таланта…итого целое одно, да. И полоска опыта, заполненная примерно на двадцать процентов — то есть до следующего уровня ещё далеко, но прогресс налицо.

«Поздравляю», — голос Шизы был почти тёплым. Почти. «Ты теперь большой мальчик».

— Это за склад?

«За склад, за погоню, за заплыв по ледяной воде, за успешный обман нанимателя. Система учитывает… многое. Риск, сложность, изящество исполнения. Ты неплохо поработал этой ночью».

— Неплохо? Я чуть не сдох!

«Ключевое слово — чуть. Не сдох же. А значит — опыт получен, уровень повышен, жизнь продолжается. Радуйся».

Семён откинулся на тряпки, переваривая информацию. Второй уровень. Это было… это было хорошо. Очень хорошо. Это означало, что система работает, что прогресс возможен, что всё это — не какая-то злая шутка неведомых сил.

Хотя, учитывая Шизу, насчёт злых шуток он бы не зарекался.

— Куда вкладывать? — спросил он вслух.

«А ты меня спрашиваешь? Мило. Обычно мои… подопечные… считают, что сами всё знают лучше».

— Я не гордый. Советы принимаю, особенно дельные.

«Хорошая черта. Ладно, вот тебе совет: подумай, что тебе сейчас нужнее всего. Не что хочется — а что нужнее. Есть разница».

Семён задумался.

Тело — шестёрка. Ощутимо лучше, чем было у его родного тела, но далеко не сверхчеловек, для серьёзных физических нагрузок маловато. Энергия — девятка, самый высокий показатель, но он до сих пор не понял, на что она влияет. Дух — жалкая двойка, явно самое слабое звено.

— Дух, — сказал он. — Что он даёт?

«О, многое. Ментальную устойчивость. Сопротивление внушению и иллюзиям. Способность чувствовать… некоторые вещи. И ещё кое-что, но это ты пока не поймёшь».

— А энергия?

«Магический резерв. Скорость восстановления. Эффективность активных навыков. И, опять же, многого ты просто не поймёшь… хотя ваши писатели и разработчики кое-что неплохо предсказали».

— То есть мне нужно качать энергию до…допустим десяти? Или поднять дух? Или…

«Тебе нужно качать всё. Вопрос в приоритетах».

Семён помолчал, прикидывая варианты.

— Ладно, — он принял решение. — Одно в тело, одно в энергию.

«Осторожничаешь?»

— Учусь на ошибках.

Он распределил очки, готовясь к уже знакомым ощущениям — и не ошибся. Тело снова перекроило, перестроило, перемолотило и собрало заново. Не так жёстко, как в первый раз — может, потому что очков было меньше, а может, организм уже адаптировался — но всё равно приятного мало.

Когда мир перестал кружиться, Семён снова вызвал статус:

Тело: 7 Энергия: 10 Дух: 2 Характеристики (свободные): 0

Внешне вложение характеристик в тело не проявилось никак, только осознание, что он стал сильнее, крепче, быстрее. Ну, и надежда, что не глюки, а он действительно таковым стал. Единичка в энергию и того не дала… зато дала другое.

Показатель «энергия» достиг значения 10

Получено дополнительное свойство «плотность»

…Ну… наверное, полезная штука, — не слишком впечатлился попаданец, ожидал он явно другого. Непонятно, чего именно — но другого. — Скажи хоть, что оно такое?

Шиза молчала. Видимо, лимит на общение на сегодня был исчерпан.

Ладно, тогда посмотрим, что еще интересного.

Семён открыл список доступных талантов. Выбор был впечатляющим. И одновременно — ограниченным. Большинство привлекательных навыков, включая новые ранги уже имеющихся, были неактивны, видимо требовали предварительных условий: определённый уровень, базовые таланты, возможно, даже какие-то достижения… интересно, есть ли они тут? То, что было доступно сейчас…

— «Лёгкая рука», — прочитал он. — Увеличивает скорость и точность мелкой моторики.

Полезно для взлома, кражи, да и вообще в жизни. Хороший выбор для моего класса.

— «Тень», — продолжил Семён. — Пассивный бонус к скрытности в условиях слабого освещения. Может быть улучшен.

Тоже неплохо. Ещё и синергия с ночным зрением.

— «Чутьё на опасность». Интуитивное предчувствие угрозы. Радиус и точность зависят от уровня духа.

Последний вариант заставил задуматься. Если бы это чутьё было у него вчера — может, заметил бы конкурента раньше? Или почуял бы, что с охраной что-то не так? Ага, или вообще бы на этот мутняк не подписался бы… С другой стороны — «Лёгкая рука» была бы полезнее в повседневной работе. А «Тень» усилила бы и без того неплохую скрытность.

— Блин, — Семён потёр лоб. — Вот какого всего один вариант можно выбрать?

Пускай будет… «Лёгкая рука» — потому что это его хлеб, его профессия, его способ выживания.