Чернокнижник из детдома 2

Глава 2 Искусственный рубин

Искусственные камни, а именно — рубин и сапфир, буквально открыли мне глаза, заставляя по-новому оценить этот технологичный мир. По местной системе измерений, называемой шкалой Мооса, оба камня оцениваются на девять баллов по уровню относительной твёрдости и совсем немного не дотягивают до алмаза. Собственно, рубин от сапфира и отличается всего лишь окраской, а так они оба — разновидности корунда.

Интрига заключалась лишь в том, как покажут себя искусственно выращенные камни в роли накопителей энергии. Но тут не попробуешь — не узнаешь. А значит мне нужны образцы.

Шок! Вот что я испытал, когда полез в Сеть, чтобы посмотреть цены на тот же искусственный рубин. И нет, шок был вовсе не из-за космической цены, а наоборот. Четыре тысячи рублей за заготовку весом в сто восемьдесят грамм! Четыре тысячи! Всего!!

Я нашёл ещё несколько похожих позиций, ожидая подвох и отыскивая уточнения, что цена указана за один грамм, но нет!

Уф-ф-ф… А я-то озадачился… Мысленно уже прикидывал, где и как разместить оборудование для выращивания столь необходимых мне кристаллов, а тут вот оно — покупай сколько влезет! И как дёшево!

Но, отставить эйфорию! Сначала надо проверить, будут ли камни работать так, как надо. Хотя из того, что я про них вычитал, то у меня появилась уверенность — будут!

Нужно ли говорить, что на следующее утро я уже был около ювелирной мастерской, прибежав туда минут за пять до начала работы.

— Ты что тут крутишься? — неодобрительно глянул на меня мужик лет сорока, открывая ключами входную дверь.

— Камушек купить хочу.

— Ты про бриллиант Орлов? Так его вчера продали. Следующий будет только послезавтра, — хохотнул мужик, наконец-то справившись с последним замком.

— Ха. Ха, — старательно разделил я голосом части своего ответа, — Считайте, что мы оба посмеялись. Синтетические рубины, лучше всего необработанные — есть? — спросил я, заходя вслед за ним в мастерскую.

— Допустим. Тебе в каком виде? — понял мужик, что видит перед собой заказчика, а не пацана с улицы.

— Если вы их «морковкой» покупаете, то мне бы глянуть, что у вас есть в остатках.

— Морковкой… а, понял. Есть два обрезка. Оба примерно с палец длиной, — вытянул он перед собой указательный палец.

— Мне покажите тот, что чище.

— У второго цвет гуще и темней. Прямо, как у спелой черешни.

— Не, мне чистый, — покачал я головой.

В рубине за цвет отвечают примеси хрома. Мне они абсолютно лишние, а то и вовсе — вредные.

Огрызок «морковки» имел цвет недозрелой вишни, а когда мастер поднёс его к лампе, то мы оба увидели, что явных дефектов в нём не наблюдается, что и не удивительно. Как я уже знал из Сети, выращенные камни проходят многоступенчатый контроль качества, а вся отбраковка или перемалывается и плавится заново, или отдельными фрагментами отправляется на огранку.

— Посчитайте мне, сколько будет стоит отрезок, равный по длине её диаметру? — выбрал я наиболее ёмкую форму для будущего накопителя, исходя из предлагаемой заготовки.

— Мы сырьё не продаём, — запротестовал ювелир, убирая кристалл в ящик стола.

— Сколько стоит работа по резке?

— Триста рублей. И грубая шлифовка грани — ещё триста за каждую.

— Два отрезка. Один с грубо отшлифованными сторонами, — слегка увеличил я размер заказа, — Или могу сам отрезать, а вам за работу заплатить.

— Я к оборудованию посторонних не допускаю, — сурово отрезал ювелир.

— Тю-ю… Вчерашний день. Я и без вашего оборудования за пару минут справлюсь, — хмыкнул я в ответ, глядя на те изделия, что он начал выставлять из сейфа на подсвеченную витрину.

Ну, так себе, если честно. С виду вроде всё аккуратно и надёжно, а вот красоты и изящества нет. В моём мире он бы не нашёл покупателей среди аристократов и ценителей прекрасного.

— Хочешь сказать, что ты без оборудования кристалл сможешь разрезать?

— И даже два раза. Мне же пара отрезков нужна. А хотите пари? Я ставлю пять тысяч, а это, на минуточку раза в три, а то и в четыре больше, чем стоит ваш огрызок, а с вас на кон — та самая пара обрезков. Если я выиграю — они мои, и бесплатно. Если проиграю — пять тысяч ваши. Деньги у меня есть, — вытащил я из внутреннего кармана пачку пятисоток и никуда не торопясь, отсчитал ровно десять купюр.

Старая школа. Ещё мой учитель говорил, когда доторговался до предела — доставай деньги, и планка торгов ещё подвинется вниз. Сколько раз я эту догадку проверял и в девяти случаях из десяти — работало.

Небрежным жестом я бросил деньги на прилавок.

— А ты не боишься, что я твои деньги просто так заберу? — облизнув губы, спросил у меня хозяин лавки.

— Дурная затея, особенно в отношении того, кто одним щелчком пальца может остановить чьё-нибудь сердце, — вполне искренне изобразил я добрую улыбку, от вида которой его отчего-то передёрнуло, — Маркер и что-то для измерения найдётся?

Вымеряв с помощью штангенциркуля диаметр и длину отрезков, я пометил линии обреза маркером.

— Эх, давненько я не брал в руки шашек… — озвучил я недавно услышанную от Петровича фразу, смысл которой старики мне разъяснили, а я запомнил, — Какая-то ненужная доска, плита или кусок толстой фанеры у вас найдётся? — решил я подстраховаться.

Так-то, реально давненько я не занимался тонкими операциями с тонкой магией Пространства. Как бы не напортачить и не разрезать пополам не только рубин, а ещё и прилавок в этой мастерской.

Вместо ответа мне была предложена табуретка. Старая, которую не жалко.

Тщательно установив предложенную мне мебель так, чтобы она не качалась и стояла, как влитая, я старательно разместил объект своего приложения Силы в щель меж досками сиденья. Почти отлично! Объект зафиксирован, насколько это возможно в данных условиях. Это очень важный момент! Любые колебания в худшем случае разрушат кристалл, а в лучшем — серьёзно увеличат толщину реза.

Следующим шагом я зафиксировал себя, жестом затребовав у ювелира стул с высокой спинкой.

Сел, опёрся спиной и слегка вдохнув, поднял руки.

Телепорт. Одно из главных умений магов Пространства. У меня же телепорты иногда работали, как оружие. Чем они мне безусловно нравились — от них не защищают Щиты. Защита просто не воспринимает телепорт, как магическую атаку. Особенно, когда миниатюрный телепорт расположен стационарно, как мина. Другими словами — если ты побежал и сам на него нарвался, а он отрезал тебе ноги до колена или… скажем, чуть ниже пояса, то сам виноват.

А насчёт того, что телепорты заметны… Тут лишь на примере рассказа моих радиогуру могу проиллюстрировать. Обменивались они как-то своими личными впечатлениями о самогоне. Помнится, Петрович рассказывал, что у одного мастера самогоноварения продукция выходила чистой, как слеза невинного младенца, и голове на следующий день ничего не было, а у другого — даже в стакане плёнка радужная плавала. И голова на утро трещала так — куда там церковному колоколу. Как по мне — это и есть один из зримых показателей мастерства.

Мои телепорты были прозрачны.

— Ну, с Богом, — произнёс я на всякий случай.

Фраза вроде ни к чему не обязывает, зато потом в ереси не обвинят и к Тёмным Силам не припишут. А то были в моём прежнем мире любители. Всех черноков под корень вырубили, и даже до меня добрались.

С первым микротелепортом я всё-таки слегка облажался.

Об этом свидетельствовала тонкая полоска, не толще волосинки, которая таки прорезала доски табурета, заодно с кристаллом.

Упс-с… Тут я сам виноват. На что я надеялся, размещая кристалл во впадине меж досками? Вот и пришлось чуть повредить дерево. Второй срез тоже вышел не совсем идеально, но это на мой взгляд. Ювелир же, увидев поверхность кристалла после среза, кинулся за лупой.

Давай, дорогой. Увидишь небывалое. Те обрезки, которые оттолкнуло телепортом на пару сантиметров, имеют срез качеством в разбег нескольких атомов исходного материала. И то это вызвано моей осторожностью, я мог бы быть и побыстрей отрезать, и автобусом, который некстати проехал по улице, создав нежелательные колебания почвы.

— Идеально! — признал ювелир, чуть ли не обнюхав оба образца и трижды поменяв аксессуары наблюдения, дойдя под конец до микроскопа, — Что это была за магия?

— Эксперимент. Как-то раз случайно получилось, — скромно пожал я в ответ плечами, нисколько не собираясь делиться с ним своими тайнами.

Тем более, что он раздосадован проигранным пари.

Что могут два цилиндрика из рубина, диаметром примерно в два сантиметра и столько же в высоту?

Да просто офигеть, сколько! Кварц рядом не стоял!

Мало того, что мои обрезки раза в четыре — пять больше по объёму, чем кварц из резонаторов, так они ещё чуть ли не на порядок круче по своим характеристикам! Ну, на порядок — это я может и приврал, хотя пока оно не ясно, но…

Короче, я напоролся на обычную физику. Чисто теоретически с каждого рубинового обрезка можно снять энергии, как с тягового электрического аккумулятора — сотки, и это, как минимум. Но, не вдруг.

Плавное расходование энергии собранный мной артефакт позволяет, а что-то чрезмерное, допустим, попытку заводить грузовик с помощью стартера, он уже не потянет. Перегреваются контактные группы. Причём, конкретно. Чуть ли не в расплав и почти мгновенно. Миниатюрность изделия в минус идёт, когда начинаются большие амперы. Тут рулят расстояния меж клеммами и сечение проводов. Ни то, ни другое мне пока не светит. Тупо — размеры не позволяют.

Проблемка, однако!

Мысль о грядущей электромагической революции немного потускнела перед суровой реальностью законов физики. Мои рубиновые сердечники, хоть и обладали колоссальной емкостью, пока годились лишь для питания мелкой электроники и магических цепей. Для «большой» техники нужны были «большие» артефакты. Или сеть из множества малых. Но это усложняло конструкцию, делало ее громоздкой и ненадежной. Или требовало свежего взгляда на технологию.

Я сидел в своей новой мастерской в сторожке, разбирая сгоревший прототип. Пахло горелой изоляцией и расплавленным металлом, серебром, если что. Раздражение копилось, но я его подавлял. Это были рабочие моменты. Каждый провал — шаг к успеху.

В дверь тихо постучали.

— Входите.

Вошли две блондинки, сестры — Лена и Алёна. Те самые, что когда-то в числе первых попросились «под мою руку». Сейчас они выглядели иначе — не испуганными птенцами, а сосредоточенными, серьезными девушками. Одежда простая, но чистая, лица без следов косметики и былой напускной дерзости.

— Александр, можно тебя на минутку? — тихо спросила Лена, старшая.

— Можно. Что случилось? — я отложил паяльник.

— Ничего страшного, — вступила Алёна. — Мы просто… хотели поговорить. О будущем.

Я кивнул, указывая им на два свободных табурета. Они сели, переглянулись.

— Мы тут все обдумали, — начала Лена. — Шитьё — это хорошо. Зарабатываем, не унижаемся. Но… мы хотим быть полезнее. Не просто рабочими руками.

— У вас хорошо получается шить, — заметил я. — Особенно с кожей, после тренировки. Светка вас хвалила, ставя в пример. Что не так?

— Мы хотим учиться, — четко сказала Алена. — У тебя. Не магии, мы понимаем, это не для всех. А… ремеслу. Тому, чем ты занимаешься. Видели, как ты с камнями работаешь, с этими схемами. Мы бы могли помогать. Убирать здесь, готовить инструменты, следить за материалами… Мы быстро учимся.

Я присмотрелся к ним внимательнее. В их глазах не было подобострастия или расчёта. Была решимость и та же самая, знакомая мне по Кате и другим, жажда найти свое место, свою ценность в этом новом мире, который я здесь строил. Нет, не для всех. Для своих.

— Это не просто уборка, — предупредил я. — Работа с тем, чем я занимаюсь, опасна. Энергии, осколки Пробоев, сложные материалы. Один неверный шаг — и можно получить травму, которую не каждый врач вылечит. И это очень кропотливый труд. Часами сидеть над микроскопом, наносить линии тоньше волоса.

— Мы не боимся, — почти хором ответили они. — Мы уже не те глупые девчонки, которые думали, что жизнь — это тусовки и красивые парни. Мы знаем, к чему это приводит. На себе прочувствовали. Мы хотим… быть частью чего-то настоящего. Сильного. Как ты. А все эти козлы… Ненавидим!

Их слова тронули меня. Ветераны детдома, они искали не защиты в обмен на услуги, как раньше предлагали. Они искали смысл. Путь. Тогда они просто испугались, услышав, что банщики требуют в обслугу трёх новеньких. Уже побывав пару раз в качестве безропотных кукол, с которыми клиент мог делать всё, что в голову взбредёт, они не желали повтора такой ситуации. Равно, как и визитов в кабинет к бывшему директору, обладателю специфических фантазий.

— Хорошо, — сказал я после паузы. — Испытательный срок. Месяц. Будете приходить сюда после своих основных обязанностей в швейном цехе. Сначала — только уборка, но по моим правилам. Каждый инструмент на своём месте, никакой пыли, идеальная чистота. Потом, если справитесь, начну учить основам: как обращаться с кристаллами, как готовить токопроводящие пасты, как читать простейшие схемы. Без оплаты первые три месяца — только еда от меня и обучение. Если через месяц решите, что это не ваше — никаких обид. Если я решу, что вы не справляетесь — тоже. Договорились?

На их лицах расцвели улыбки, освещающие всё помещение.

— Договорились! — сказала Лена, и сестры синхронно кивнули.

— Тогда начинайте с этого, — я указал на стол с хаосом из деталей и инструментов. — Всё разобрать по типам, протереть, разложить по контейнерам, которые стоят на той полке. Этикетки на контейнерах уже есть.

Они тут же принялись за дело, двигаясь тихо и эффективно. Я наблюдал за ними краем глаза, возвращаясь к своему сгоревшему артефакту. Возможно, это было рискованно — впускать их в свое святилище. Но цитадель крепка не только стенами, но и людьми. И если я хотел строить не просто убежище, а нечто большее, мне нужны были не просто подданные, а ученики. Союзники. Те, кто понимает суть происходящего и разделяет цели. У этих двоих была жёсткая мотивация. Они попросту больше не хотели раздвигать ноги по щелчку пальцев очередного клиента в бане.

Возможно, эти две девчушки, прошедшие через грязь и унижение и выбравшие трудный путь вверх, станут первыми кирпичиками в фундаменте новой гильдии. Гильдии техномагов. Пусть пока они будут лишь помощницами, «служанками» лаборатории. Но кто знает, во что это может вырасти со временем. Это зависит лишь от них и от меня.

А я тем временем снова погрузился в проблему. Мощность, сила тока, перегрев… Моё внимание привлёк один из чертежей, лежащих в стороне — схема армейской рации. Там, для борьбы с перегревом мощных транзисторов, использовался массивный алюминиевый радиатор, а иногда и миниатюрный вентилятор.

Идея оформилась мгновенно. Что если сделать артефакт не монолитным, а модульным? Не один крупный кристалл, а матрицу из множества мелких, соединенных параллельно? Как аккумуляторная батарея с последовательным включением. Это решило бы проблему с силой тока — ее можно было бы наращивать, добавляя модули. А для охлаждения… использовать не воздух, а жидкость?

Задача усложнялась на порядок. Но и потенциал возрастал кратно. Это уже была не игрушка, а прототип силовой установки.

Я взглянул на сестер, аккуратно раскладывающих транзисторы по ячейкам, наклонившись над ящиком. Они уже навели идеальный порядок на моём столе. И сейчас… Нет, всё-таки юбки могли бы быть и подлинней.

— Сначала малые формы, — подумал я, уже чисто по инерции. — Потом — большие. Сначала — помощники. Затем — мастера.

И впервые за долгое время я почувствовал не груз ответственности, а предвкушение. Предвкушение того дня, когда не я один буду стоять у верстака, а целая команда единомышленников будет превращать магию в технологию, а технологию — в силу.

Силу для защиты нашей цитадели. И, возможно, для изменения правил игры во всём этом странном, опасном, но бесконечно интересном мире.

— А это куда отнести? — прервала мои пафосные рассуждения Елена, словно случайно подняв подносом с радиодеталями подол своей юбки, демонстрируя…