Чернокнижник из детдома 2

Глава 3 Чуть не убили

Жизнь в сторожке имела свои плюсы и минусы. Несомненным минусом стали ворота. Их кому-то нужно было открывать и закрывать, иногда не по разу в день. Проблему я решил просто и элегантно, но дорого. Ворота с электроприводом, освещение, видеокамера и домофон. Всё продублировано на радиокласс, мою сторожку и жильё стариков.

Встало мне это дело в два фонаря и пояс на четыре ячейки.

Всё, что получил от заказа Охотников, буквально до копейки ушло в столь нужное обновление. Как оказалось, ещё и своевременное.

Темнеет всё ещё рано, пусть и не так, как в декабре, но после семи вечера фонари уличного освещения уже горят. Требовательный сигнал автомобиля раздался за воротами вечером, в начале восьмого часа.

Малый дух, мой глупый, но старательный наблюдатель уже начал мониторить территорию приюта и окрестностей, и он оказался даже полезней, чем камера над воротами.

Легковушка остановилась так, что со стороны можно было подумать, что она собралась въезжать в ворота. В то же время ничего ей не мешало, чуть вырулив, помчаться дальше по улице.

В машине были двое. Молодые парни, не старше двадцати пяти. Рядом со вторым, что устроился на заднем сидении, лежал обрез — охотничье ружьё с изрядно укороченным стволом и почти полностью отпиленным прикладом.

— Что хотели? — спросил я через домофон.

— Посылка директору. Прими и распишись, — донеслось из открытого окна.

Хм… Кто-то из приютских «стучит» бандитам. Я только-только в сторожку переселился, а они уже уверенно пытаются вытянуть меня за ворота и знают, кто к ним выйдет. Совпадение? Нет, не верю.

— Иду, — заверил я убийц, отключаясь от картинки, демонстрируемой духом.

Теперь самое главное — не облажаться и выполнить всё, как давно задумал и отрепетировал.

Цепляю на себя два уровня защиты. Один на свою ценную тушку. Второй Щит — динамический. Его я могу двигать и очень быстро. Настолько быстро, что я им раньше успевал сбить с копыт несколько коней вместе с их всадниками, прежде, чем Щит истощался.

— Где посылка? — открыл я калитку.

— А ты кто? Как звать?

— Соколов я, давай живей, не май месяц, чтобы разговоры разговаривать, — обрадовал я своего потенциального убийцу.

Реакция у него оказалась замечательная. Тут же схватил свой огнестрельный агрегат и выстрелил…

Угу. В бетонную стену. Прямо поднесённую вплотную к его стволу.

Чисто теоретически я ожидал один из двух исходов: или разорвавшееся оружие повредит стрелку руки и лицо, либо произойдёт рикошет, если Щит не выйдет приставить вплотную.

Вышло не так. Ствол расщепило на четыре или пять полос, а отдача, подкинув обрез, одну из этих полосок воткнула стрелку в уголок правого глаза, тот, что ближе к виску.

— Похоже, не жилец, — чисто автоматически оценил я состояние убийцы.

Водила пару секунд тупил, зато потом топнул педаль газа в пол, шлифуя покрышками замёрзший асфальт у ворот.

— Ослепни! — пожелал я ему на прощанье, отправляя проклятие в путь.

Надо же, он ещё метров триста сумел проехать, всё разгоняя и разгоняя машину, прежде, чем обнял бампером и радиатором бетонный столб.

Хм… Какие-то неправильные бандиты. А где же пафос? Где это извечное:

— Тебе привет от банщика Оганесяна! — или как там его зовут.

Эх, мельчает уголовный мир! Хотя, вполне возможно, что я столкнулся с самым дном. В том смысле, что с исполнителями самой низкой квалификации, которые согласились меня убрать за полугодовой абонемент «с девочками». Больно уж у них и тачка и оружие были никакие, как у последних лошариков.

— Санчес, что тут было? Помощь нужна? — прибежали ко мне парни, как раз после того, как я уничтожил запись с камер последних тридцати минут.

— Нужна конечно. Мне девчонки макароны по-флотски приготовили. Целую кастрюлю, если что. Один ни за что не справлюсь, — легко переключил я их внимание на вполне понятное и приятное предложение, — Но и к вам у меня задание будет. Кто-то из приютских бандитам «стучит», может, тем, из бань.

— Если с банями связано, то скорей всего это кто-то из девчонок. За парнями мы присмотрим, а вот…

— Этого будет вполне достаточно, — вспомнил я серьёзную моську Кати, когда она пыталась доказать мне всю полезность её малышни.

Вот и поручу ей первое задание. Пусть мелкие рыщут по всему детдому этакими Пинкертонами. Они шустрые и пронырливые. Глядишь, чего и нароют.

Нет, можно было бы и без них обойтись, к примеру, вызвав ещё тройку духов в наблюдение за самыми предполагаемыми кандидатурами «дятлов». Но такой роскоши я пока себе позволить не могу.

Сейчас я усиленно занимаюсь развитием собственного магического конструкта и его закреплением в новом теле.

Если кто-то наивно считает, что этот процесс так себе, и упоминать о нём не стоит, то визит к стоматологу, костоломный массаж и копание во внутренностях — это так себе, мелочи, даже если разом. Мне приходится гораздо хуже и если бы не моё мастерство чернокнижника, то я бы с этим вряд ли справился. Как минимум поймал бы болевой шок, а то и вовсе мозгами съехал. Но пока справляюсь, и даже стараюсь не подавать вида, как же мне хреново.

Ночь после визита «посыльных» прошла тревожно. Мой боевой дух кружил по периметру, как нервная стрекоза, а я сам, несмотря на адскую усталость после сеанса «прокачки», долго не мог уснуть. Тело ломило, будто меня пропустили через мясорубку, а сознание отказывалось отключаться, проигрывая снова и снова момент выстрела, хруст лопнувшего ствола и тупой ужас в гласах исполнителей.

Они были мелкими сошками. Шпаной. Но их прислали ко мне. Значит, кто-то сверху дал команду. Банщики? Светлов? Или уже кто-то новый, кто уловил запах потенциальной угрозы или, наоборот, выгоды от моих изысканий?

Утром я собрал всех своих ближних — парней, девушек-швей во главе со Светкой, и малышей с Катей во главе. Собрал не в сторожке, а в самой большой комнате корпуса.

— Вчера ко мне приезжали гости, — начал я без предисловий. — С недружественным визитом. С обрезом, из которого по мне стреляли. Разобрались. Но это сигнал. Нас проверяют на прочность. Кто-то внутри сливает информацию. Кто и куда — мы выясним, но сливает точно — это факт. Но сейчас важно другое. Мы — одна команда. Одна семья. Наша сила — в том, что мы друг за друга. Поэтому с сегодняшнего дня — новые правила.

Я объяснил систему дежурств. Парни, под руководством Сергея, будут патрулировать территорию по ночам, с рациями и тревожной кнопкой, выведенной прямо ко мне и в милицию (договоренность с Всеволодом уже работала). Девочки-швеи, помимо своей работы, организовали круглосуточный пост на кухне — кто-то всегда там, готовый накормить дежурных и поднять тревогу, если что. Малыши под началом Кати стали нашими «лазутчиками» — их задача была не шпионить, а просто быть внимательными. Видят чужого взрослого там, где его быть не должно — сразу к старшим.

Это была примитивная, но жизнеспособная система обороны. И главное — она включала всех, давая каждому чувство ответственности и причастности.

После собрания ко мне подошла Катя, ее глаза горели решимостью.

— Саш, мы уже знаем, — прошептала она мне на ухо, знаком подсказав, чтобы я наклонился.

— Что знаете?

— Про ту девчонку, которая сбегала вчера вечером через дыру в заборе у котельной. Мы всё видели. Она к телефонной будке бежала.

Я похолодел внутри. Котельная была в самом глухом углу территории. Идеальное место для контактов.

— Кто?

— Та, что с работы в цехе ушла. Говорила, что живот болит. Оля.

Оля. Одна из старших, из «правой» комнаты. Та самая, что когда-то была на побегушках у Светки. Тихая, незаметная.

Я поблагодарил Катю, дав ей задание продолжать наблюдение, но ни в коем случае не приближаться ни к кому и не провоцировать. Потом вызвал к себе Сергея.

— Серёга, будет деликатная работа. Надо проследить за одной нашей девахой из старших. Олей. Незаметно. Узнать, куда и к кому она ходит. Но если она выйдет за территорию — не преследовать. Просто доложи. Я разберусь сам.

Он кивнул, без лишних вопросов. Доверие было полным.

А я тем временем ушел в свою подвальную лабораторию. Мне нужно было не просто защищаться. Мне нужно было оружие. Не для нападения на бандитов — с ними, в крайнем случае, справлюсь и так. Оружие для войны другого рода. Для войны внутри Пробоев.

Мои мысли вернулись к простейшим артефактам. К тем, что не требуют колоссальной энергии, но могут быть невероятно полезны в специфических условиях. Я взял со стола один из многочисленных осколков Сердца Пробоя и кварц, вынутый из старой советской детали, небольшой, размером с ноготь. Я не стал создавать батарею или преобразователь. Я решил сделать маяк. И подавитель.

Работа закипела. Я сплавил медь и кварц в единую каплевидную заготовку, используя магию тепла с ювелирной точностью. В сердцевину впаял осколок Сердца. Затем, под микроскопом, начал наносить руническую цепь. Не сложную, а простую, даже примитивную. Её задача была лишь в одном: резонировать на определенной, очень узкой частоте магического фона Пробоя и, резонируя, создавать вокруг себя зону стабильности. Небольшую, радиусом в метр, но внутри которой хаотичные выбросы энергии аномалии гасли, как рябь на воде от брошенного камня.

Это был «Якорь». Примитивный, одноразовый (кристалл вряд ли выдержит более часа работы по моей оценке), но бесценный для разведчика в Пробое. Поставил такой — и у тебя есть островок безопасности, где можно передохнуть, проверить карту, перезарядить оружие, не опасаясь, что электроника взорвется в руках.

Второе устройство было его противоположностью. Я взял иглу от одноразового шприца, очистил её и, используя ту же технику, вплёл в металл иную руническую цепь. Её задача была не стабилизировать, а наоборот — создавать кратковременный, точечный всплеск искажения. «Шип». Воткнёшь такой «шип» в стену пещеры или в грунт болота — и на несколько секунд вокруг воцарится дикий хаос, маскирующий твоё присутствие и сбивающий с толку Тварей, чувствительных к магическому фону.

К утру у меня на столе лежали десяток «Якорей» и два десятка «Шипов». Примитивные, дешёвые в производстве (если считать дешёвыми часы концентрации и осколки Сердца), но способные спасти жизнь в Аномалии.

Я устало вытер лицо. За окном светало. Тело ныло, но на душе стало спокойнее. Я не просто прятался за стенами. Я готовился. К войне, которая неизбежно начнется, когда я выйду за пределы своей цитадели. Но теперь у меня было не только знание и сила. У меня были инструменты. Пусть простые. Но свои.

А утром Сергей доложил: Оля, воспользовавшись суматохой с разгрузкой новых тканей для цеха, снова ушла к той же будке. И там ее уже ждала какая-то неприметная серая легковушка.

Время разговоров подходило к концу. Пора было переходить к активным действиям. Но сначала — хорошенько выспаться. И подготовить для незваных гостей особый, «гостеприимный» прием. Не смертельный. Но очень, очень убедительный. Такой, чтобы раз и навсегда запомнили, а вспоминая, ссались от страха.

Нереально? Ну, вы просто не всё про физиологию знаете. Если что — интересная отрасль науки, которая многое объясняет. По крайней мере с теми трактатами, которые удалось найти в свободном доступе Сети, я ознакомился с превеликим удовольствием. А магическое воздействие на мочевой пузырь — это всего лишь результат практической проверки изученного. Проверил. Работает.

Я не успел даже как следует отойти от последствий «прокачки» и закончить свои «шипы» с «якорями», как мне позвонил «абонент Всеволод». Голос его звучал не просто официально, а торжественно, что было тревожным знаком.

— Александр, завтра утром в девять ко мне в отдел. Приезжай сам. Без помощников. И прихвати все образцы своих… изделий. Все, что можешь взять и продемонстрировать.

— Что случилось? — насторожился я.

— Случилось то, чего ты добивался. Высокое начальство из Москвы заинтересовалось твоими фонарями и, особенно, «бездонным» поясом. Завтра будет совещание. Прилетят военные, представители НИИ, изучающих Пробои. Твоя демонстрация изделий — наш козырь! Не подведи! А сейчас давай быстренько сообщи мне, что мы завтра, после обеда, будем показывать?

В трубке повисла пауза, которую я не стал заполнять. Такое стоит обдумать не спеша.

— И учти, — добавил Всеволод уже пониженным тоном, — Здесь уже не про деньги речь. Пожалуй, про стратегические интересы. Блеснёшь — получишь всё. Обломишься… Лучше не обломись.

Он положил трубку. Я остался стоять посреди своей лаборатории, ощущая, как адреналин начинает смывать остатки усталости. Это был шанс. Тот самый, о котором я мечтал. Выход на самый высокий уровень. Но и риск — колоссальный. Одно дело — договариваться с капитаном ФСБ на месте. Совсем другое — показывать свои «фокусы» столичным генералам и учёным. У них взгляд острее, вопросы жёстче, а аппетиты… могут быть безграничными. И им плевать на мои возможности. У них свои игры.

Я заперся в лаборатории на всю ночь. Не для создания нового. Для подготовки. Я отобрал самые удачные образцы: три фонаря разных поколений (включая тот, что побывал в «Болоте-12»), два пояса с разным количеством ячеек, и совершенно новую вещь — прототип компактного блока питания на рубиновом кристалле. Он был размером с пару пачек сигарет и мог выдавать стабильные двенадцать вольт при токе до шести ампер — достаточно, чтобы зарядить рацию или небольшой ноутбук в полевых условиях. Это была демонстрация не просто защиты, а новой энергетики.

Я подготовил короткий, ёмкий доклад. Без терминов магия и руны. Только «новая физика», «стабилизация полей», «аномальные материалы» и «уникальные способности оператора». Легенда должна была быть пусть и научно-фантастической, но убедительной.

Утром я надел свой самый строгий и неброский камуфляж, собрал образцы в прочный кейс и на такси поехал в здание ФСБ. Успел, чуть ли не минута в минуту. Меня встречали.

Внутри царила атмосфера сдержанной деловитости. Меня проводили в небольшой, но оснащенный по последнему слову техники конференц-зал. За столом сидело десять человек. Всеволод Степанович, несколько военных в форме с погонами полковников и генералов, и двое штатских — мужчина и женщина лет пятидесяти, с лицами ученых-практиков, уставшими от бюрократии, но живыми глазами.

— Александр Соколов, — представил меня Всеволод. — Тот самый изобретатель.

На меня уставилось десяток оценивающих взглядов. Я почувствовал себя лабораторным животным, но внутренне собрался в тугой узел. Страх? Нет. Азарт. Вызов.

— Показывайте, что умеете, — без предисловий сказал один из генералов, с орденскими планками на груди.

Я начал с фонарей. Включил обычный, незащищенный, и поднес к работающему высокочастотному генератору (его специально притащили). Фонарь погас. Затем включил свой, с защитой. Луч оставался стабильным даже когда стрелка прибора зашкаливала. Потом продемонстрировал пояс, быстро загружая и выгружая из него цинки с патронами и пятилитровый мешок с водой.

Но главным номером стал рубиновый блок питания. Я подключил к нему обычную армейскую рацию, затем взял мощный электромагнит и начал водить им вокруг. Стрелка измерителя помех зашкаливала, но рация продолжала работать, голос диктора из динамика звучал четко, без хрипов. Затем я подключил блок к разряженному планшету. Через пятнадцать минут индикатор показал больше сорока процентов заряда.

В зале воцарилась тишина. Ученые переглядывались, военные что-то тихо обсуждали.

— И как это работает? — спросила женщина-ученый. Ее звали, кажется, Ирина Владимировна.

Не удалось точно расслышать, когда нас представляли.

— Материал ядра Пробоя, — честно ответил я. — Он обладает свойствами стабилизатора и аккумулятора энергии аномальных полей. Я лишь… нашел способ его структурировать и подключить к обычным электронным схемам. Это не воспроизводимая в промышленных масштабах технология. Пока. Это ручная работа. Штучный товар.

— А сколько таких… блоков питания вы можете сделать? — спросил один из полковников.

— В месяц? Силами моей маленькой мастерской — штук десять-пятнадцать, если обеспечить сырьем. Фонарей или поясов — больше. Но есть нюанс. Для работы нужен оператор с… специфическими навыками. Я таким навыком обладаю. Обучить ему другого… почти невозможно.

Я видел, как они мысленно взвешивают: уникальность против массовости. Гений-одиночка против потребностей армии.

— Нам нужна партия, — наконец чётко заявил генерал с орденами. — Пятьсот поясов. Тысяча фонарей. И триста таких блоков питания. Срок ­– шесть месяцев.

В воздухе запахло контрактом, который мог бы разом решить все мои финансовые проблемы. Но я покачал головой.

— Невозможно. Даже с неограниченным финансированием. Я один. Мои помощники — дети и пенсионеры. Это не завод. Я могу сделать, скажем, пятьдесят поясов, двести фонарей и пятьдесят блоков за три месяца. Это максимум. Качество при этом будет гарантировано. Но потом мне нужен будет отдых, хотя бы дней в десять.

Начался торг. Жесткий, бескомпромиссный. Они требовали объемов. Я стоял на качестве и реалистичных сроках. Ученые задавали каверзные технические вопросы, пытаясь понять принцип. Я отвечал, уходя в общие формулировки, но демонстрируя глубокое понимание процессов.

В итоге сошлись на компромиссе.

— Пилотная партия, — заключил генерал. — Сто поясов, триста фонарей, семьдесят блоков питания. Срок — четыре месяца. Предоплата — пятьдесят процентов. Полная оплата после приёмочных испытаний в реальных условиях, в Пробоях трёх типов. Если всё пройдет успешно — договоримся о дальнейшем сотрудничестве и, возможно, о создании специальной лаборатории при одном из наших НИИ. С вами, Александр, во главе.

Мне предложили подписать кипу бумаг. Я пробежался глазами по основным пунктам: астрономическая сумма предоплаты, строгая личная секретность, моя личная ответственность за качество. Я подписал, стараясь, чтобы рука не дрожала.

Когда все ушли, в зале остались только я и Всеволод.

— Ну? — спросил он. — Доволен?

— Ошеломлён, — честно признался я. — Это… серьёзно.

— Теперь ты стал очень ценным активом, Александр. И очень уязвимой мишенью. Контракт просто ядерный, по меркам Уссурийска, информация по нему наверняка утечёт. За тобой начнут охоту не только местные гопники. Наймутся профессионалы. Теперь тебе нужна не просто сторожка. Тебе нужна крепость, а то и вовсе бункер.

— У меня есть крепость, — сказал я, глядя в заиндевевшее окно на серый город. — И теперь у меня есть ресурсы, чтобы её укрепить. Но от десятка ваших спецов в охране я не откажусь. Давайте, поторгуемся? Чтобы легче думалось, я могу вам пару новинок показать. Они ещё не совсем проверенные, но как по мне, работать будут — только в путь. Для начала — Длинное Ухо. Метров за двести, а то и триста, позволит даже шёпот подслушать, — начал было я, но отметив резко участившийся пульс капитана, продолжил уже осторожней и гораздо более вдумчиво, — Да, на первый взгляд — вроде дорого. Но опять же — ваш десяток за месяц цену такого артефакта вполне отработает…

— У нас есть узконаправленные микрофоны, — попытался Всеволод приземлить мои предложения.

— Тогда про это предложение забудем. Не годится для вас, пригодится другим, но уже раза в два дороже. Три минуты невидимости вас интересуют? Пусть не абсолютной, но вполне себе? Цена за один артефакт та же самая — месяц работы вашего десятка.

— Александр, хочу заметить, что это я должен тебе условия ставить, — в какой-то момент возмутился капитан ФСБ.

— Так и ставьте, кто вам мешает? Я же просто вам цены показываю, ниже которых ни за что не спущусь, иначе они в убыток пойдут, и их видите только вы. Разумеется, выжимать меня досуха не стоит. Иначе, вся наша дружба тут же закончится, даже не начавшись, если глядеть в перспективу.

— Как же с тобой тяжело… — вздохнул капитан.

— А кому нынче легко? — донёс я в ответ суровую правду жизни.

Этакую, детдомовскую.