Чудо за порожком

РЮКЗАК-ГОРА

Поля проснулась не так-то уж и поздно, в восемь часов, а бабушка и на базар сходила, и на автобусную станцию.

— Я подумала-подумала, — сказала бабушка, — утренний рейс в пять, значит, поднимать тебя надо будет в половине четвёртого… Собирайся, Полюшка, поедем к прабабушке нынче. Автобус в самую жару, в три часа дня. Потерпим.

— Потерпим, — согласилась Поля, ей давно уже хотелось к прабабушке.

Прабабушка жила в царстве лебедей. Так мама говорила.

Анна Порфирьевна была старшая прабабушка. В нынешнем году ей исполнилось 83 года.

Поля везла три подарка: от папы, от мамы и от себя. Рюкзак был огромный, а под рюкзаком совсем маленькая девочка. Все пугались, а Поля под ноги смотрела, чтоб не рассмеяться. Ее огромный рюкзак — сними его с плеч — улетит: такой он лёгкий.

Автобус, глядя на Полю и на ее рюкзак, развеселился. Бывают ведь всякие автобусы. Этот мчался, как мальчишка. Мимо дебрей кукурузы. Мимо полей солнышек. Солнышки справа от дороги, слева, от одного края земли до другого края. Потом пошли виноградники. Виноградники — это зелёные армии, построенные в ряды, как перед сражением. Шеренга за шеренгой, шеренга за шеренгой. И вот она степь: ковыли, колючки, полынь! И — приехали.

Поля каждый год поздравляла прабабушку с днём рождения, и всё-таки ей было страшновато. А что если Анна Порфирьевна старая-старая? С клюкой, беззубая, на тонких ножках?

Автобус привёз их с бабушкой в самый центр посёлка, к магазину.

— В советское время здесь был спортивный зал, — сказала бабушка. — А дом с колоннами — дворец культуры. Теперь здесь живёт бизнесмен, раньше он был бандитом, инкассаторов грабил. А это — школа искусств.

— Бабушка, это бар! Тут же вывеска!

— Это теперь людям пьянствовать положено. Капитализм… А в советской стране в этом доме детей искусствам обучали. Рисовать, петь, балетным танцам, музыке. Здесь было десять комнат для занятий пианистов. Два хора имелись, два оркестра. Хор взрослых в Кремлёвском дворце выступал, к немцам ездил, к чехам, а детский так даже в Париж.

Бабушка, шла мрачная, показала на большое здание с выбитыми стёклами:

— А здесь помещались колхозная картинная галерея и библиотека. Новые хозяева картины иностранцам продали. Ценные книги растащили по своим библиотекам, а детские — в овраг. Вида у них никакого, читаны-перечитаны. Хотели казино открывать. Да то ли игроков не сыскали, то ли хозяйчик за границу сбежал.

Они вышли на околицу, и едва приметная тропинка повела их по степи с ковылями к двум домикам среди густой зелени.

Подошли ближе. Домики особенно не подросли, зато деревья стали огромными. Это были три могучих ореха, и с самого ближнего спускалась по сучкам, как по лестнице, женщина, с головой, но без лица.

— Мама! — всплеснула руками бабушка. — Куда тебя занесло?!

— Закудыкала! — ответила недовольно женщина без лица. — Ты лучше мешок у меня прими. Рой улетел. Третий на дню. И все на это дерево.

Бабушка приняла мешок. Женщина без лица сняла маску, и Поля поняла: это прабабушка.