Чудо за порожком

ПРИПЛЫВЁТ ЛИ ДЕЛЬФИН?

На море бабушка с Полей ходили вечером, когда спадала жара.

— Не загорала, а золотая! — сказала Ефросинья Калинниковна, очень довольная внучкой. — Курортники — смех и грех. В самую жару пекутся. Обязательно в первый же день сгорят, страдают… А мы с тобой купаемся вечерком, когда солнышко доброе.

Они лежали за стеной камки. В укрытье. Степь стрекотала, не умолкая ни на единое мгновение.

— Ишь, как стараются. Весёлый народец.

— Бабушка, а мне кажется, что кузнечики куют золото. Слушаю, и вся степь золотая. — О счастье новорожденных Поля не решалась сказать.

— Какая она золотая, выжженная. Уж очень солнышко у нас сильное. А вот под луной, особенно в полнолунье, мне степь тоже представляется золотой. Уж так они стрекочут, работнички лета.

— Бабушка, как думаешь, мне дельфины покажутся?

— Давно дельфинов не видала! Раньше сидишь у моря, а они играют. То ли их военные всех переловили. Дельфинов, бедняг, обучали чужие корабли подрывать. Да ведь и рыбаки за дельфинами охотились. Были такие мерзавцы. Были. Пустое без дельфинов стало море. Вроде то же, но без улыбки.

Поля вздохнула.

— Бабушка, ну хотя бы один единственный. Я дельфинов видела, в дельфинарии, но чтоб в море, на воде!

— Боюсь, глаза проглядишь.

Поля поднялась, полезла на гору из камки.

— Бабушка, а когда же мы матрас камкой набьём?

— Теперь уж завтра.

Море почему-то было зеленым. Так луга весной зеленеют. А ближе к берегу тёмным, потом синим и серебряным.

Волны прикатывались с ленцой. Если всплескивали, то нечаянно.

Поля смотрела вдаль, смотрела на морскую зелень, на тьму морскую. Солнечных зайчиков — от края до края.

Нет, дельфины не собирались показываться ради какой-то девчонки, да ещё приезжей.

Поля посидела с закрытыми глазами. И пожалела: может, они и показывались, пока она жмурилась.

— Бабушка? Я иду за мошками! — объявила Поля.

В ту ночь она спала на полу, и ее матрос шуршал, шептал, как само море.

«Я настоящая морячка!» — сказала себе Поля, загадывая морские сны.