Чудо за порожком

ГАЛУШКИ СРЕДИ ПОДСОЛНУХОВ

— А жива ли здорова Домна Васильевна? — спросила бабушка свою маму.

— Слава Богу! Она меня помоложе годика на три всего, а летает по-прежнему.

— Как это летает?! — удивилась Поля.

— Самый быстрый человек в Благодатном. Прохаживаться, прогуливаться не умеет. У неё всё скорей да скорей.

— А вышивает? — спросила бабушка.

— Не знаю. Давненько не виделись. Я с весны до осени при пчёлках.

— Собирайся, Поля! Пошли в гости к моей учительнице, — решила Ефросинья Калинниковна.

Домна Васильевна жила на окраине Благодатного. Она собирала помидоры в огороде. Крошечная, лицо от загара золотое. Поля увидела, какие старые руки у бабушкиной учительницы, зато глаза были молодые, и ни одной морщинки на лице.

Ефросинья Калинниковна и Домна Васильевна расцеловались, всплакнули и посмотрели на Полю.

— В прабабушку, — сказала Домна Васильевна. — Рисуешь?

— Вышиваю.

— Значит, наша.

Вдруг из серой тучки посыпались тяжелые частые капли. Вошли в хату, а она золотая. Подсолнухи!

Все стены, простенки между окнами увешаны вышивками, а на вышивках — подсолнухи.

Было видно: бабушка тоже удивилась. Поля постояла возле подсолнуха на фоне огромного закатного солнца и замерла перед полем подсолнухов, смотрящих на высокое полуденное светило.

Домна Васильевна погладила Полю по головке:

— Верный у тебя глаз, девонька.

— Ах, Домна Васильевна! — бабушка даже всплеснула руками. — Всё это чудо. Но вы же портреты вышивали.

— Разочаровалась я в людях, — сказала мастерица и грустно улыбнулась. — Спросишь, почему подсолнухи? Хочу одно сделать, но уж так, чтоб солнце в гости пожаловало. Внучка твоя углядела лучшее. Но здесь подсолнух отвернулся от солнца, а где поле — солнце вовсе лишнее. Надо, чтоб люди глядели на подсолнухи, а видели солнце. Может, и не солнце даже — саму тайну Творенья Божьего. Я ведь, милые, пять лет прожила у дочерей, слепая, как курица. Спасибо, девки мои настояли: сделала операцию — и воскресла! У меня глаза теперь молодые!

— А руки умные! — сказала бабушка.

— Вот бы ещё голову поменять! — засмеялась Домна Васильевна. И призадумалась: — Чем же мне вас угостить-то?

— Подсолнухами и чайком! — бабушка достала из сумки подарок: трёхлитровую банку самого целебного весеннего мёда.

— Давайте галушки сварим! — вдруг предложила Домна Васильевна.

— Как в былые времена! — просияла бабушка. — Как же мы вам надоедали!

— Вы были моей жизнью! — не согласилась мастерица. Бабушка, замешивала тесто, Домна Васильевна поставила на газ кастрюлю с водой, собирала на стол угощенье, а Поля получила самую главную работу — отщипывать от раскатанного теста кусочки и бросать в кипящую воду. Вот и галушки.

— Проще еды не придумаешь! — посмеивалась Домна Васильевна.

— Простая, да вкусная! — сказала Поля.

Бабушка даже глаза закрыла, вспоминая молодость:

— Главное, после галушек петь хочется. Помните, Домна Васильевна? Наедимся, и петь. От пения краше становились.

запела Домна Васильевна, и бабушка подхватила песню:

И предложила:

— Давайте любимую нашу!

Эту песню Поля знала и подхватила:

Песню допели до конца, и тут бабушка достала из сумки Полину вышивку. Погордилась:

— Сама девонька нарисовала, сама вышила.

Домна Васильевна смотрела долго, а сказала всего одно слово:

— Искусница!

Сняла со стены подсолнух с солнцем и подарила Поле. Когда шли домой, бабушка радовалась:

— Я и сама знала, что ты молодец, а Домна Васильевна не поскупилась: к искусницам тебя причислила. Лучшую свою работу, не раздумывая, даровала. Считай, мастерство передала.

Они возвращались под дождём, накрывшись плёнкой для парника, а подошли к дому — небо, как синий плат.