Девочка Грешника

Глава 18. Сказано? Сделано!

Пячусь назад и понимаю, что все мое тело начинает дрожать не то от страха, что он так близко, не то от иррациональной, совершенно тупой радости по этому же поводу.

Ну что я за малахольная идиотка?

— Вышел отсюда! — хотела сказать это твердо и уверенно, но получилось лишь жалко и совершенно глухо.

А Рома смотрит на меня внимательно глазами этими своими бесстыжими. Давит взглядом, заставляя буквально захлебываться паникой.

— Соня, — тянет он осторожно и, словно опасный хищник, делает шаг ближе.

— Не подходи! — пищу я и еще сильнее прижимаю к себе вешалки в чисто защитной реакции.

— А то что?

— Я буду кричать!

И в ответ на эти мои слова на его грешных губах вдруг начинает расцветать понимающая улыбка.

— Будешь, — не спеша облизывается и прикусывает нижнюю губу.

Ах, ты сволочь!

— Ладно, — отшвыриваю я от себя чертовы вешалки, — тогда я сама отсюда сваливаю.

— И далеко?

— Подальше от тебя! — цежу я в его самодовольное лицо.

Боже, ну почему он такой красивый?

— Мне бы этого не хотелось, если хочешь знать, — говорит, как заклинание читает: не торопясь, хрипло, проникновенно.

Бессовестный манипулятор!

— Плевать мне на то, что там тебе хотелось! Совершенно! Уйди с дороги, — пытаюсь я дотянуться до двери, но Рома не дает мне этого сделать.

И смеется гад!

— Уйди! — повторяю я как мантру, а сама уже плыву от его близости и от его запаха. Аромат бергамота, имбиря и грейпфрута колошматит по моим рецепторам так, что искры из глаз летят.

Еще немного, и случится передоз.

Надо срочно делать ноги!

И только я было собираюсь громко позвать персонал на помощь, как меня неожиданно разворачивают сильные руки на сто восемьдесят градусов, а потом крепко прижимают к стальной груди.

— Ох…

— Напридумывала там себе уже, да, женщина? — укус за плечо.

Одна рука уверенно ложится на мою шею, вторая ныряет под просторную футболку и ложится на живот. Под его пальцами тут же вспыхивают жаркие языки пламени, принимаясь настойчиво вылизывать мои внутренности.

— Давай, расскажи мне, какой я плохой и нехороший. Ну же? Или, может, послушаешь мою версию событий, м-м? Ну так, для разнообразия. Что скажешь?

Я знаю, что должна сопротивляться. Что он, словно факир, заговаривает мне зубы. Я не хочу быть всего лишь послушной куклой в его руках.

— Рома, отпусти!

Большой палец его левой руки проводит по моей скуле и подбородку медленно, но верно разворачивая мое лицо к себе. Он уже прерывисто дышит мне в ухо, чуть прикусывая особо чувствительную мочку.

— Как отпустить, Сонь? Мы же не договорили…

— Ох, — это он лизнул ушную раковину.

И у меня чуть глаза не закатились от этого прикосновения. Мне надо вырваться отсюда. Срочно!

— А я бы так хотел тебе все объяснить, маленькая моя, — ладонь его правой руки все-таки ныряет под спортивный топ и жадно обхватывает грудь. Чуть стискивает, а потом пальцы прикасаются к затвердевшему соску. И до легкой боли его сжимают.

— Рома, пе-перестань, — вытягиваюсь я, приподнимаясь на носочках.

— Хочешь правду, Сонь? Хочешь?

— Нет, м-м…

— Я, пиздец, как по тебе скучал!

И в следующий момент язык Ромы ныряет внутрь моего рта и толкается в меня.

Господи!

Меня словно пришпиливает к нему, намертво приваривает. Я пытаюсь вырваться, но его рука с моей груди почти молниеносно перекочевывает под резинку шортов.

Под трусики.

И я не знаю, что делать дальше, потому что он сейчас получит все ответы на все свои вопросы. Ведь там я уже предательски мокрая для него. Пульсирующая. Готовая ко всему, что он захочет со мной сотворить.

С ресницы срывается слеза.

Я такая слабая. Я не могу приказать своему телу заткнуться и не хотеть его. Просто не могу, не получается…

А он все целует меня, пока его пальцы танцуют на моем разбухшем клиторе. Ноги дрожат, я на грани обморока, тело ватное и податливое. И в черепной коробке больше совершенно не осталось мозгов, там теперь только жалкий студень, дрожащий от его крышесносного обаяния.

Из груди настойчиво рвутся стоны, я пытаюсь их сдерживать, но натиск Ромы будто бы испытывает меня на прочность. Еще немного, и от меня совсем ничего не останется.

— Прошу прощения, у вас все в порядке? — словно из-под толщи воды слышу я голос девушки-консультанта.

И почти умираю от стыда.

— В порядке! — почти рычит Рома. — Но если вы испаритесь, то будет гораздо лучше.

— Какой кошмар, — пытаюсь я выпутаться из его рук, но тот только хохочет и прижимает меня к себе еще сильнее.

— Никаких кошмаров, маленькая. Тебе же понравилось, — ведет языком за ухом и меня снова пробирает.

— Ничего подобного, — пытаюсь стряхнуть с себя его руки.

— Да? — урчит и так чертовски нежно целует в щеку, что я вся рассыпаюсь как карточный домик на ветру.

— Просто физиология, Ром, — выдаю почти жестко, но на его имени голос срывается.

— Физиология, м-м. Отлично! Надо же с чего-то начинать.

И в следующий момент он просто сгребает меня в охапку, а потом и все то, что я набрала с вешалок. Открывает дверь и поспешно выходит за пределы примерочной. Там, словно оловянные солдатики, в ряд стоят продавцы, и мне хочется сдохнуть от смущения.

Потому что не понять, что мы там делали с этим наглым мужиком, просто невозможно. Да и я вся пошла пятнами сначала от удовольствия, а потом от облома, который за ним последовал.

Сердце трепыхается, легкие гудят, работая на износ, вены забиты адреналином.

И меня мелко трясет, пока Рома вытряхивает на кассу вешалки со словами:

— Упакуйте и побыстрее.

— Но…, — пытаюсь я что-то вяло сообразить.

— Цыц! — шикает тот на меня, быстро рассчитывается картой, и мы покидаем дорогой бутик.

Он буквально тащит меня за собой на буксире, пока я, совершенно ничего не соображающая, еле перебираю безвольными ногами.

Ногами! Да я вся безвольная вдоль и поперек, черт меня раздери!

— Ром, Ром, подожди, — невнятно бормочу себе под нос.

— Ну что? — поворачивается ко мне и останавливается, рукой обводя торговые ряды. — Вот прям тут будем решать наши проблемы?

— Я не хочу ничего решать, — пытаюсь вырваться, но Рома опять набирает скорость, а потом выводит меня на улицу, торопливо направляясь к парковке.

— Если честно, то я тоже, — чеканит он и снова улыбается мне как довольный мартовский кот.

Вижу тот самый черный лексус, стоящий в неположенном месте на аварийке, и еще сильнее начинаю паниковать, совершенно справедливо понимая, что кажется у кого-то тут идет все по четкому плану. До боли прикусываю нижнюю губу и встряхиваю головой, пытаясь словить частицы рассеянного разума, а потом вижу, как буквально в паре метров от нас притормаживает такси.

Поднимаю наши сцепленные руки и изо всех сил кусаю его за пальцы. И почти рыдаю от облегчения, когда высвобождаюсь из его хватки. Пара мгновений, и я уже внутри автомобиля бомбилы.

— Едем, пожалуйста! — требую я у потрясенного водителя, но тут же вскрикиваю, потому что дверца с моей стороны открывается, и меня беспардонно вытягивают наружу.

А потом закидывают на плечо, словно куль с мукой.

— Ну что за строптивая коза? — смеется Красавин и шлепает меня по заднице.

— Эй, парень? — кричит таксист.

— Это девушка моя, братан. Ругаемся мы тут с ней, не мешай, — и дальше ржет, а потом в одно движение заталкивает меня на сидение своей дорогой спортивной тачки.

Охранник, мать его ети! Да такая машина стоит больше десятка лямов по самым скромным подсчетам!

Да что за херня?

Всего минута, и он уже сидит за рулем, блокируя мне все выходы и входы, а я окончательно погружаюсь в безысходность. Я напугана. Его напором. Своей ответной реакцией. И теми желаниями, что буквально бурлят во мне.

Мне так хочется в нем раствориться без остатка. Но в то же время я понимаю, что окончательно себя потеряю, если сделаю это.

И смотреть на него больно. И не смотреть невозможно.

И без него мне плохо. И с ним я умираю.

Ох, Соня, ну давай же! Возьми себя в руки, тряпка!

— Отвези меня домой, Рома! — четко и с расстановкой выговариваю я.

— Домой?

— Да! Немедленно!

— Ок. Я это сделаю. Не проблема. Но мы поговорим, ладно?

— Говори, раз тебе так хочется, — рычу я и отворачиваюсь от него, изо всех сил стискивая дрожащими пальцами кожаное сидение.

— Что ж… ладно.

И машина плавно трогается с места, а потом также не спеша катится по улицам Питера. По Невскому, потом на Ваську и дальше на Петроградку, приближая меня к моему дому и Каменному острову.

Черт!

Грудь почти невыносимо прострелила раскаленная стрела боли, и я прикрыла глаза, не в силах вынести эту мучительную пытку.

Этого ты хотела, Соня? Этого? Он сейчас привезет тебя домой и снова выбросит за борт, оставляя скулить от тоски.

Да, этого! Потому что я себя не на помойке нашла. Я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, черт возьми!

Так весь остаток пути и провела, зажмурившись, а когда машина остановилась, не смогла набрать в легкие ни грамма воздуха. Просто сидела и задыхалась от отчаяния и ненависти к самой себе.

— Приехали, — услышала я тихий голос Ромы и вздрогнула.

А затем открыла глаза и непонимающе закрутила головой.

— Я просила отвезти меня домой! — указательным пальцем обвинительно тыкнула я в окружающую нас подземную парковку.

— Я и привез тебя домой, — пожал он плечами и стиснул оплетку руля.

— Это не мой дом, — прошептала я.

— Я знаю.

— Но…

— Это мой дом, Сонь. Ты просила домой? Я привез.