Девочка Грешника

Глава 42. Домой

Помните в детстве был родительский развод, типа «скажи честно, что это ты накосячил и тебе ничего не будет»? И ты, наивный лапоть, говорил все, как есть, а потом выхватывал знатный подзатыльник.

Вот!

Короче, с Фаиной Моисеевной это так не сработало. За мою честность, старушка меня всего лишь крепко обняла, погладила по спине сухонькими ручками, а затем выдала:

— Все мы иногда делаем глупости, мальчик мой. Но и все мы заслуживаем шанс на исправление. Удачи тебе, Ромка!

Удачи…да, это мне не помешает.

Но уже сидя в самолете, меня пробрал нереальный такой мандраж, потому что Соня с момента нашего знакомства очень сильно изменилась.

Помню, как увидел ее, когда только приехал на эту дачу в образе водителя Косякова. Сердце за грудью чуть не разорвалось на куски от ее вида. Похудела, осунулась, а в глазах бескрайний океан боли, грусти и отчаяния. На вид девчонка, а взгляд взрослой, побитой жизнью женщины.

И в этом виноват только я. Ни Даня, ни алкоголь, ни пьяная авария.

Я!

Потому что ваш покорный слуга, словно неразумный пацан, подался на провокацию Шахова. А мог бы настучать ему по идеальным зубам, расхреначить как следует самодовольный штиблет и поехать к Соне. Поговорить. Объясниться. Засунуть в задницу свою поруганную гордость и сделать так, как надо, а не как мне того тогда хотелось.

И не пришлось бы проталкиваться через дебри ее недоверия и антипатии. Не пришлось бы смотреть на то, как Соня флиртует с этим чертовым Сережей — ухажером недоделанным. И ведь видел же невооруженным глазом, что он ей не нравится, но все равно бесился, словно припадочный ревнивец. Потому что да, мою кобру уже было не остановить, она вонзила в меня свои зубы и начала трепать, не жалея сил и энтузиазма.

Ладно языком болтала — это еще можно пережить. Но, когда она мне дефиле в бутике устроила с этими тряпочками, которые с большой натяжкой можно считать платьями…Вот тогда-то у меня окончательно пригорело.

Не сдержался. Руки к ней свои потянул. И губы.

И сдурел от счастья и любви! Потому что целовать девушку, которая для тебя все — это как попасть в рай. Мозги медленно шкварчат и поджариваются на адской сковородке, а руки чешутся, чтобы прямо там, в жалкой примерочной кабинке, задрать подол ее платья, отодвинуть трусики в сторону и насадить ее на себя так, чтобы у нее глаза от кайфа закатились.

Термоядерный коктейль Молотова — реальные чувства и нереальная страсть.

Одержимость? Блядь, сильнее! В разы сильнее!

И если бы она мне по морде не съездила тогда, и не прогнала прочь, то я ее прямо там и завалил бы. Стопудова, к гадалке не ходи.

Но надежду она мне все равно подарила. Уже не призрачную, а вполне себе осязаемую. Потому что плавилась в моих руках и не настучала на меня Фаине Моисеевне. А еще потому, что слишком откровенные разговоры вела, намеренно пытаясь вывести меня из себя.

Но это я так думал. А потому решил ходить с козырей. Вместо очередного свидания с Сережей повез свою Соню в ресторан. Не без истерик, конечно, но все же получилось. Мы даже поели и поговорили. А я наконец-то вывалил на нее всю свою любовь.

А потом меня придавило непоправимыми последствиями своего проступка. Соня буквально припечатала меня тем, что теперь ей нельзя будет выносить и родить ребенка. И мне стало так стыдно, как не было еще никогда в жизни. Потому что всему виной был я, долбанный ревнивый урод.

Если бы я не сказал тех самых страшных слов о Соне Шахову, а она бы их не услышала, то может все закончилось не так печально и трагично. Война была между мной и ее братом, а отдачей задело Соню — девочку, которая была совершенно ни при делах.

Это пиздец! Я ненавидел себя за содеянное.

И если бы не ее амнезия, то у меня не было ни единого шанса на искупление. Ни единого!

Может быть поэтому я тогда, окрыленный, думал, что Соня ко мне прониклась, раз поделилась своими тайнами и согласилась бежать со мной. А она просто вертела мной как наивным тюфяком. Что, собственно, было недалеко от истины, ибо мозги мои от чувств сердечных функционировали, в лучшем случае, на половину. И да, Соня меня бортанула, а потом и сдала бабуле.

На счастье, Фаина Моисеевна играла в моей команде, вот только я больше так рисковать никак не мог. А потому сразу же взял отгул и помчался в Москву, на ходу прося своего секретаря организовать мне невозможное.

— Рита, мне нужна встреча с Шаховым старшим! Вот прямо кровь из носа нужна.

— Э-э-э…ну я попробую.

А уже по прибытию в столицу я получил неутешительный ответ:

— Роман Андреевич, у Шахова в приемной сидит фильтр, без прикрас не пробиться. Как только слышит вашу фамилию, так сразу же посылает в долгое пешее. Вот.

— Блядь!

Выругался я, но все равно не опустил руки, весь день пытаясь правдами и неправдами выбить себе хотя бы пять минут наедине с отцом Сони. И провалился.

В итоге я пришел к тому варианту, что буду просто тихо, мирно ухаживать за его дочерью, пока он сам или Данила не притащится в Адлер. А там уж сделаю так, чтобы между нами наконец-то перестали возводить стены. Я не хотел больше войны, я хотел мира. А еще я хотел, чтобы моя Соня была рядом со мной.

И мне казалось, что у меня потихоньку, но получается до нее достучаться и сломить ее сопротивление. Конечно, Соня еще щелкала зубами при моем приближении, но уже не кусалась. И, может быть, даже я ее дожал, если бы не приехавшая Жанна Давидовна Шахова, которая смотрела на меня с большим подозрением, а потом вообще чуть не уволила, потому что я, видите ли, вызываю у нее какие-то смутные сомнения.

Женщина! И имя ей — головная боль!

Благо бабушка меня отстояла. Уж не Сонька, тут и ежу понятно.

Короче, пришлось залечь на дно и тупо ждать, когда уже нарисуется хоть кто-то из мужской половины семейства. Кто же знал, что моя девочка сама ко мне придет…

Засранка! Конспираторша хренова!

Но я ни о чем не жалел. Потому что это был стопроцентный вынос мозга из черепной коробки. Там остался только концентрированный кайф и любовь к этой девчонке, которая была для меня всем.

Странно да? Вот так живешь и думаешь, что у тебя все тип-топ, а потом врезаешься в свою женщину на пятой космической и понимаешь, что и не жил до встречи с ней. Просто тупо ждал. Существовал. Коротал время, когда она вырастет и ворвется в твой мир, переворачивая все с ног на голову.

И ты не против этого. Ты, пиздец как, рад.

Потому что она ТОП! Десять из десяти. И я сам себе завидую, когда смотрю на нее. Красивая? Мало сказать. Умная, ядовитая, смелая, честная, юморная и с чувством собственного достоинства. А уж в постели…

Я уже и забыл, как это бывает, когда ты тонешь с ней в океане безумия. Но она напомнила.

Сполна!

Сердце работает на износ, в венах закипает кровь, пульс шкалит и руки дрожат, когда я срываю с нее ненужные тряпки, пока наконец-то не добираюсь до гладкой кожи и совершенных изгибов. Глаза ее застланы поволокой страсти, соски-вишенки призывно торчат, дышит часто и рывками, а между ног уже горячая.

Мокренькая.

Для меня.

Миллионы раз я фантазировал как это будет. Медленно, с долгими предварительными ласками, пока Соня окончательно не потеряет голову, выкрикивая слова любви.

Что на деле?

В топку промедления. Скорее в нее. Скорее стать одним целым.

И сойти с ума…

Целую ее жарко, тихо рыча три самых главных слова. И вколачиваюсь в нее еще сильнее, пока Соня не закидывает голову, задерживая дыхание и сокращаясь на моем члене. Ее наслаждение — мое наслаждение. И больше ничего не надо в этом мире — только лежать обессиленно рядом с ней и сжимать свою любимую в объятиях.

И плавно уплывать за грань сознания…

— Уважаемые дамы и господа, наш самолет приступает к снижению, а примерно через тридцать минут совершит посадку в Москве, в аэропорту «Шереметьево»…

Вздрогнул я, услышав бодрый голос старшего бортпроводника и в очередной раз сглотнул отчаяние.

А что, если обида, которую я нанес ей, смертельна?

Черт!

В топку все! Я сделаю это! Если я и в третий раз все просру, то сам себя сожру с говном.

Аэропорт. Дом. Душ. Переодеться. Сбрить бороду. А дальше дорога до городской резиденции Шаховых. Там, после долгих и упорных расспросов, я все-таки узнал, что хозяев нет дом. И снова гнать, но теперь уже за город.

А потом замереть возле высоких ворот их вычурного и величественного особняка.

— Фак! — выдохнул я, — Ну тут только измором брать.

И давай наяривать на пульт охраны. Меня бы хватило на вечность, а вот Данилка и полчаса вытерпеть не смог.

Гребаный псих.

Калитка скрипнула, и я весь подобрался.

— Иди сюда, мудло ебаное! — рычал он, приближаясь ко мне.

— Шах, я не хочу с тобой драться, — покачал я головой.

Но тот только растянул губы в улыбке заправского маньяка и выдал:

— А придется…