Девочка Грешника

Глава 21. Планы

Если бы вы знали, как было сложно пройти с гордо поднятой головой от его машины и до собственной калитки. Пройти и не показать того, что Рома заездил меня до безобразия.

О-о-о…

И только когда дверь за моей спиной закрылась, я позволила себе сползти по ней спиной и тихо простонать, обвивая колени руками.

— Я пробила дно, — хмыкнула сама себе, а потом закинула голову, созерцая бесконечное вечернее небо.

Реально, блин, миленько…

Чуть позже, с кряхтением, как старая карга, я все-таки встала на ноги и двинула в дом, а там почти нос к носу столкнулась с бабулей.

— Оу, добрый вечер, — выдохнула я и замерла истуканом, не в силах придумать сколько-нибудь правдоподобную историю своему такому длительному отсутствию.

— Добрый, Сонечка. Нагулялась? — улыбается мне так нежно и ведет рукой по предплечью, а я вся сжимаюсь от этого вопроса в лоб.

Потому что…да, черт возьми, я нагулялась!

— Ездила шопиться, но ничего путного не нашла, только зря время потеряла.

— Голодная?

— Есть такое, — киваю и незаметно расправляю волосы по плечам. А вдруг там засосы.

Боже, а если реально там засосы??? Если так, то я убью его!

— Тогда поднимайся, приводи себя в порядок и спускайся в столовую, я испекла кое-что вкусненькое.

— А дед дома?

— В Москву улетел на пару дней, я же тебе говорила. Опять витаешь в облаках?

Скорее плаваю в желе, заторможено воспринимая окружающий меня мир. И виноват в этом только он — парень, у которого напрочь отказали тормоза.

Киваю и поднимаюсь в свою комнату, но на полпути замираю, так как мне в спину прилетает неожиданный вопрос бабушки:

— А что с походкой, милая?

Звездец!!!

— Э-э-э…

И сердце от страха рвется в разные стороны, а глаза, того и гляди, повылазят из орбит.

Соня, мать перемать, давай уже, рожай что-нибудь приличное!!!

— Мозоль натерла…новыми босоножками. Колодка жутко неудобная, знаешь ли, ба.

— Ах, колодка…

— М-да.

— Ну ступай, жду тебя, моя хорошая.

Разворачиваюсь и поднимаюсь дальше, а в голове только и бьется мысль, что я бесстыжая лгунья. И вообще все пропало!

Залетаю к себе и почти в одно движение, как пресловутый Брюс Всемогущий, скидываю с себя шмотье, а после в большом зеркале высматриваю видимые телесные повреждения.

Ох, сволота похотливая! Понаставил меток! Вот укус, а вот тут на груди засос! Засос, ребята…

А-а-а!!!

Да и губы в хлам. Это невооруженным взглядом видно. Ну какие босоножки, какая мозоль, разве что на одном месте.

Какой стыд!

Наскоро принимаю душ, надеваю домашний костюм и только тогда спускаюсь вниз, хотя чувствую, что щеки нещадно горят. Но, вопреки своим ожидания, бабуля мила и весела, и более не достает меня расспросами. Мы просто пьем домашний лимонад и едим заварное домашнее печенье.

Выдыхаю. А потом топаю к себе, где почти сразу же отрубаюсь как убитая, не успевая даже подумать толком над той патовой ситуацией, в которую я так неожиданно загремела.

И я бы вообще обо всем этом не думала и не вспоминала, да только отчетливое саднящее ощущение между ног с утра навязчиво напомнило мне о том, как я самозабвенно отдавалась Роме на всех горизонтальных поверхностях в его квартире. И один раз даже на вертикальной.

Распутница несчастная!

Но, если тело мое он поработил, то разум еще мог сопротивляться. Да, я была влюбленной, но далеко не дурой и в его россказни про проблемы не поверила даже близко. И выспрашивать подробности не стала именно по этой же причине.

Ага, ну точно, бандитский Петербург, рейдерские захваты, заказные убийства, похищения и так далее, и дальше по списку. Ну, ладно, мне восемнадцать, я наивна, но не совсем же отбитая, чтобы верить в этот очевидный бред.

После обеда в гости, как я и думала пришла Маня. Вот истинная мозговыносительница. Сразу все просекла. Один взгляд глаза в глаза, и она впечаталась лицом в открытую ладонь, а потом буквально рухнула в соседний лежак, поглядывая на меня как душевнобольную.

— Ну, нет! Сонь, ну скажи мне, что я думаю неправильные вещи…

— Мань…

— Поэтому ты вчера трубку не брала весь день, да? Нарисовался? Рассказал сказку про белого бычка?

— Про серого, — кивнула я, — в крапинку.

— А ты что?

— Ничего, Мань, но и сказать ему «нет», не получилось, — выдохнула я, ловя жаркую волну по телу только от воспоминаний нашего вчерашнего забега.

— И что думаешь дальше делать?

— Ничего, — глухо простонала я, буквально ломаясь вся изнутри.

— Это он строчит? — кивнула девушка на вибрирующий телефон.

— Да, — нацепила я очки на переносицу и одним глотком осушила бокал с лимонадом на добрую половину.

— И? Ты опять будешь с ним встречаться? — ошарашенно воззрилась на меня подруга, — Соня, але!

— Какой мне встречаться, Мань? Я ходить нормально не могу! — прошипела я.

— Оу…

— Мне кажется, что бабуля уже начинает догадываться, — прикусила я подушечку большого пальца.

— Да черт с ней, с бабулей. Тебе понравилось? — загорелись глаза Рябининой.

— Это мягко сказано, — выдохнула и все-таки призналась я, тут же встречая горячие спазмы внизу живота от воспоминаний как все это было.

Безумие! Но какое сладкое! Какое жаркое, запредельное и прекрасное! И я вся расплавленная до сих пор, как мороженка на солнышке.

Ой, вляпалась!

— Не надо мне мягко, Соня! Мне нужны подробности! — затребовала подруга, а я рассмеялась ее напору.

Но все же сдалась, а потом краснея, бледнея и впадая в нервное оцепенение от флешбэков, начала рассказ с самого начала и до конца.

— Так он не охранник? — ошалело хлопнула в ладоши Маня.

— Не-а, у охранников не бывает лексусов последней модели и квартиры с панорамным видом на Леонтьевском мысу. Да и он честно сказал, что наваливал мне.

— Ого!

— Ага.

Много часов спустя потрясенная Марьяна ушла, а я так и продолжила сидеть на заднем дворе, нервно полируя свой телефон.

Два пропущенных звонка.

И три сообщения.

От него…

«Сонь, я скучаю. Давай приеду и заберу тебя после обеда?»

«Соня, ты там живая или до сих пор в ауте?»

«Волнуюсь. Жду звонка».

Жди, Рома! Может меня переклинит, и я промариную тебя недельку, как и ты меня. А потом расскажу пару душещипальных историй о том, как на Руси жить тяжело.

Но я не хотела быть таким как он. Я хотела быть хуже.

«Прости, сегодня не могу. Созвонимся».

И отрубила телефон. А утром, словила разочарованный удар в солнечное сплетение, когда не получила ни одного ответного уведомления от Ромы на мое динамо.

Ни одного…

Может быть, именно поэтому я и согласилась сегодня составить бабушке компанию за покупками, а потом и в кондитерскую с ней отправилась, чтобы продегустировать разные начинки для праздничного торта. Да, я надеялась, что рядом с ней я не сдам бастионы, как это случилось пару дней назад.

И не прогадала.

Уже ближе к вечеру телефон мой снова ожил, доставляя сообщения от Красавина.

Он: «У тебя есть планы на вечер».

Я: «К чему вопросы?»

Он: «Это не вопросы. Я говорю, что у тебя уже есть планы на вечер. Со мной».

Я: «Прости, но сегодня тоже никак».

Он: «Да?»

Я: «Да».

Он: «Ок».

И на этом все. Больше ни ответа, ни привета. Вот только я в который раз не знала, то ли мне радоваться, то ли в панике закусывать нижнюю губу. А вдруг и правда все?

Ах, ну и здорово! Просто великолепно, черт возьми!!!

И все бы было прекрасно, и я бы со всем смирилась, да только подъехав с бабушкой к дому на такси после всех дел, я вдруг выпала в нерастворимый осадок и буквально вросла ногами в землю от ужаса и подступающей паники.

Припаркованная в тени деревьев чуть в отдалении от нашего дома знакомая машина.

Черный лексус.

И на его капоте сидит Он!

Рома!

Сидит и пристально смотрит на меня, пока я раздумываю над тем, умереть ли мне от испуга сразу или немного подождать.

А в следующее мгновение на мой телефон приходит сообщение, от которого я фактически покрываюсь ледяной коркой.

«С бабушкой познакомишь?».

Ой…

Смотрю на него в упор и отрицательно качаю головой.

Если он сунется, то все — мне крышка.

Но Рома только опять что-то строчит в телефоне, а спустя секунду я получаю от него:

«Проводи бабулю и выходи».

Сглатываю и с отчаянием на него оглядываюсь, стараясь поскорее зайти во двор, навязчиво подталкивая старушку в спину, но парень как будто видит все мои намерения насквозь. Отлепляется от своей черной фурии и уверенно идет в нашу сторону.

А я только выпучиваю на него глаза и произношу:

— Ладно!

— Что, внученька? — оглядывается на меня, бабуля.

— Да говорю, как ладно на тебе смотрятся эти новые туфли, что мы сегодня с тобой купили. Просто шик и блеск!

— Ах, да, согласна, — и еще что-то говорит мне, а я скорее притворяю калитку и незаметно строчу ответное сообщение для упертого Красавина.

«Я не смогу так сразу уйти!»

Да, я пытаюсь запудрить ему мозги, но и он не дурак, на мою беду.

«Жду полчаса и, если ты не появишься, то зайду знакомиться».

А-а-а!!!

Вот тебе и планы держаться от него подальше! Все коту под хвост. И ладно бы, если моя легенда про дочку прислуги была правдива. Так нет же! Сама себя загнала в угол.

«Жди».

Отписалась я все же и суматошно начала перебирать в голове варианты для того, чтобы все-таки прокатить его. Вот только на ум ничего не приходило. А потому я скрылась в своей комнате и тут же набрала Рябинину.

— На проводе.

— Мань, он тут!

— Кто?

— Конь в пальто! Не тупи! Красавин мой, — закусила я на нервяке подушечку большого пальца и нервно заметалась по комнате.

— А ты где?

— А я дома. В комнате у себя.

— Ну и чудесно. Оставайся там, так он и отвалит, — флегматично выдала подруга.

— Грозится зайти и с бабулей познакомиться, если я не выйду.

— Блеф.

— Да? А кто в одних труселях со мной в ресторан ходил? Мань, он на всю голову отбитый! С него станется…

— Фак!

— Да не то слово, — скисла я и понуро уселась на кровать.

— Сонь?

— М-м?

— А ты сама хочешь к нему идти? Ну так, если по-чесноку?

— Ты подруга мне или как, Маня? Ты отговаривать меня должна от встреч с ним, а не наоборот.

— Хочешь или нет? — упрямо стояла на своем Рябинина.

— Да, — с отчаянием выдохнула я и прикрыла глаза.

— Тогда иди к нему, Соня. И оторвись на полную катушку, пока ты еще можешь это сделать. Я тебя прикрою, если что.

— Капец ты, Рябинина, — надулась я, — и благодарить за это я тебя не буду, так и знай!

— Я тоже тебя люблю, — рассмеялась девушка.

— Это все прекрасно, но…

— Что?

— Что я скажу отцу и брату, когда все это закончится?

— Уже поздно об этом думать, Соня, ты и так уже все запорола.

— Ладно, если уж помирать, то красиво, — зло выдохнула я и повесила трубку.

И кинулась в душ, затем в гардеробную, а потом и вниз к бабуле, которая в столовой обсуждала с кухаркой меню на следующую неделю.

— Ба, я к Мане, ладно?

— Надолго?

— Ну, как пойдет, — замялась я.

— Ладно, беги, — и неожиданно мне подмигнула.

— Ага, — и я пулей вылетела за дверь, потому что полчаса уже давным-давно истекло.

А там уж окольными путями к Роме. И только у его машины чуть притормозила, пытаясь отдышаться, чтобы не показать парню как торопилась к нему и как взволнована нашей встречей. И как боюсь, что он снова тупо отвезет меня в свою роскошную квартиру, где будет иметь на все лады, пока не кончатся презервативы, а потом жирно намекнет на минет.

Было обидно, черт возьми. Я не хотела, чтобы меня воспринимали только как секс-игрушку. Но и просить чего-то больше я не желала. Мои запросы были другими: он должен был сам прийти и дать мне все, что я хочу.

Открыла дверцу и села внутрь салона, что пропитался его запахом. Вздрогнула, хапнула полные легкие этого дурмана и, кажется, вмиг опьянела. По позвоночнику ток, по венам жидкий огонь, а вместо сердца отбойный молоток, что разносить в хлам грудную клетку.

И глаза на него поднять страшно, потому что я знаю — один взгляд и я пропала.

— Привет, Соня, — произносит он тихо.

— Привет, Ром, — киваю я, упорно разглядывая приборную панель.

— Скажи, мне нужно будет каждый раз вот так с плясками и бубнами тебя из дома выкуривать или это разовая акция?

Я чувствую, что он пристально смотрит на меня и я все-таки вскидываю на него глаза.

— А что, это все слишком сложно для тебя?

Слова складываю в предложение со скрипом, потому что почти сразу же отлетаю, утонув в его образе. Он идеальный, даже прокопаться не к чему. Одет стильно, но не вычурно. Модная прическа. На руке несколько кожаных фенечек и один монолитный браслет из белого золота, на другой массивные часы. На груди поблескивает длинная цепочка. Я помню, как она раскачивалась в такт нашим движениям.

Вспыхнула. Свела бедра.

Черт, ну нельзя же так реагировать, Соня! Нельзя…

— Нет, — пожимает он плечами, — но если тебе ничего не надо, то давай до свидания.

Внутренности окатывает ледяной водой, а я только смотрю на него во все глаза и понимаю — он не шутит. Он приехал, только чтобы натыкать меня в мое же дерьмо, как глупого, шкодливого котенка.

— Ну, ок, — чуть приподнимаю я брови, хотя внутри меня все протестующе стонет, — давай.

— Дверь не заперта, — указывает он мне на выход и у меня случается тихая истерика.

Вот и все? Что, реально все???

— И ты для этого караулил меня тут все это время? — насмешливо вырывается из меня, но дверь я все-таки показательно открываю, хотя и не собираюсь на самом деле покидать салон. Я хочу быть с ним! Боже! Быть с ним и играть на его нервах до тех пор, пока он не скажет мне хоть что-то вразумительное.

— А ты ждала чего-то другого? — ведется он на мою провокацию, и я с радостью захлопываю дверь обратно.

Да, да, я тронулась головой! Окончательно!!!

— Я ничего от тебя не ждала, Рома. Это ты искал встречи.

— Искал, — стискивает оплетку руля ладонью до легкого скрипа, и я снова зависаю на его руках.

Они такие…Такие!!! Понимаете?

— И? — хмурюсь я и перевожу взгляд на его губы.

Но это мазохизм чистой воды — смотреть, но не иметь возможности целовать их.

— Я взял два билета в кукольный театр, — почти глушит он меня этой информацией, — думал тебя туда пригласить, но ты врубила динамо и начала шарахаться от меня как от прокаженного. И хер пойми почему, Соня. Что я должен был думать?

Я в полном смятении. Отвожу глаза и невидящим взглядом смотрю в окно, не зная, что теперь ответить. Микросхемы в моей голове погорели напрочь. Молчу, слов нет.

— Начало через полчаса. Поедешь со мной?

Киваю только, а потом облегченно выдыхаю, когда Рома запускает двигатель и трогается с места. Едем молча примерно минут десять, пока не останавливаемся на очередном светофоре, что загорелся для нас красным светом.

— Сонь?

— М-м?

— Можно я тебя поцелую?

И глупые бабочки от дикой радости всем роем вспархивают в моем животе, вопя, как потерпевшие: «Да, да, да, да! Целуй! Давай, давай!!!».

— Можно, — хриплю я, не способная на что-то большее из-за лавины чувств и эмоций, накрывших меня.

А уже в следующий момент на мою шею ложиться его сильная и властная рука, тянет меня к нему, а затем наши губы и языки врезаются друг в друга. Стонем. Оба. Громко.

Глаза закрыты, пульс зашкаливает и хочется рыдать от счастья, что я опять нырнула в этот кайф под названием Рома Красавин. Всего один поцелуй и я в бреду, в коматозе, в ауте!

Друг от друга мы отрываемся только тогда, когда нам начинают во всю сигналить другие участники дорожного движения. Рома смеется, но все же отлепляется от меня, продолжая наш путь. А я вся горю и не могу оторвать взгляда от его губ.

— Будешь так смотреть на меня и до театра мы не доедем, — хрипло предупреждает меня парень и я тут же смущенно отворачиваюсь к окну.

Но в голове уже услужливо крутятся картинки того, что он будет со мной делать и я понимаю, что мои трусики насквозь промокли. Всего лишь слова, он даже не дотронулся до меня, а я уже вся готовая для него. Бесстыдница!

Слава Богу, что мы все-таки добираемся до центра и Большого театра кукол. Я думала, что здесь дают постановки только для детей, но на наших билетах указан ценз шестнадцать плюс и я удивленно вскидываю брови.

— Это история о любви и предательстве, — поясняет Рома и помогает мне сесть в мое кресло, убирает подлокотник и прижимает к себе.

А потом и вовсе стискивает сильнее, когда на моих глазах появляются слезы. Эти куклы как живые и эмоции их слишком настоящие. Они прошивают меня насквозь, и я переживаю за их судьбы, как за свою собственную.

Потому что я тоже кукла в руках своей семьи.

После спектакля Рома снова удивляет меня.

— Домой торопишься?

— Пока нет. А что?

— Перекусим может? В парке трехсотлетия сегодня выступают факиры.

— Давай, — киваю я и улыбаюсь.

И да, мы просто едим очень вкусную пиццу на вынос, сидя на зеленом газоне и смотрим, как в сгустившихся сумерках ребята исполняют трюки с фаерами. А потом целуемся, не обращая внимания ни на что на свете. Ни на огненный перформанс. Ни на то, что мне давно пора домой.

Вот только Рома первый отрывается от моих губ, тогда как я готова душу дьяволу продать только за то, чтобы он не останавливался.

— Соня, я ведь не железный, — буквально скрипит его голос.

— Прости, — смущенно отвожу глаза, — отвезешь меня домой?

— Отвезу.

И эта дорога назад чертовски быстрая. Но я не хочу уходить и кости немощно, протестующе поскрипывают, когда я все-таки киваю ему на прощание и берусь за ручку двери.

— Ну пока, Ром, — произношу я, а сама разлетаюсь на куски от разочарования, когда он кивает мне.

— Ну пока, Сонь.

Не хочу «пока». Хочу все что угодно, но только не это!

— Поцелуешь на прощание? — улыбается он и поднимает руку, чтобы заправить за ухо мою непослушную кудряшку.

— Можно, — улыбаюсь.

И тут же тону в его вкусе и запахе, с тихим стоном ловя ритмичные, но нежные толчки его языка. И этот поцелуй так резонирует с тем, что вытворяют его руки.

Ох…

Одна ладонь уже нырнула под подол моего сарафана, огладила внутреннюю сторону бедра, а затем уверенно отвела одну ногу чуть в сторону, открывая себе дорогу к моим трусикам.

— Соня, черт…

Это он нырнул пальцами под мокрую ткань и коснулся разбухшего клитора.

— Мне…домой…домой надо, Рома, — закатила я от кайфа глаза и невнятно затребовала, а потом охнула, когда он спустил лямку сарафана и подхватил потяжелевшую грудь.

— Ну так иди домой, маленькая, — рычит и кусает за нижнюю губу.

— Я…не могу.

— А я что могу? Иди лучше сюда, — и закидывает меня на себя.

И в одно мгновение наш поцелуй меняется. Из манящего и обещающего, он превращается в бешеный и страстный. И грудную клетку распирают эмоции, желания и почти нестерпимое предвкушение.

И даже звук расстегиваемой ширинки не отрезвляет меня. Наоборот!

— Увидят же, — шепчу я в его губы.

— Не увидят. У меня тонировка.

Быстро сдергивает с себя джинсы, рвет фольгу и тут же раскатывает защиту по своему члену. А затем, прикусив мой сосок, убирает в сторону мои трусики и медленно, не торопясь насаживает меня на себя.

— Ах…, - выгибаюсь я в его руках.

— Не шевелись, — глухо стонет Рома.

А затем чуть приподнимает меня и растягивает мокрые складочки пальцами, начиная ритмично двигаться. Я думала, что мне будет больно, но мне так чертовски хорошо. Так хорошо, что я почти ничего не соображаю, только бьюсь в его руках и стискиваю широкие плечи, боясь рассыпаться на мелкие кусочки под атакой его страсти.

На краю пропасти сама целую парня, а затем с рыком прикусываю его предплечье и улетаю в астрал.

Ничего не вижу, ничего не слышу, только чувствую, как член Ромы внутри меня становится каменным и за ребрами у него беснуется сердце. Стучит, грохочет, ревет.

И я еще сильнее тону в своем наслаждении, потому что всему этому причина я. И его эйфория — это моя эйфория. И когда он финиширует, я чувствую себя победителем. Вот так…

Дышим в унисон. И расставаться страшно. В этой, запотевшей изнутри, машине свой мир. А там снаружи монстры, которые хотят нас разлучить.

— Поедем завтра в Выборг? — спрашивает тихо, стискивая и поглаживая меня своими горячими ладонями.

— Поедем, — сонно и пьяно отвечаю я.

— Заеду утром. В девять. Норм?

— Норм…

Через несколько минут прощаемся. И я снова трезвею, понимая четко лишь одно — я дура.

И точка.