Девочка Грешника

Глава 40. Я согласна!

Я не знаю, чем таким волшебным накапала бабуля на мозги моей матери, но она сменила гнев на милость. Вышла с утра на завтрак настроенная более чем решительно махать шашкой, а уже к обеду развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Слушайте, а действительно, пусть остается мальчик. Да и мне мороки меньше. Но знайте, если ваш Роман не понравится Даньке, то я умываю руки.

— Понравится он ему, очень понравится. Придет в восторг, вот увидишь, — улыбалась бабуля, но как-то странно прихихикивая и одновременно намазывая на поджаренный тост кусочек масла.

— Х-м, ну может быть…

— Итак, Жанна, какие у тебя еще планы на оставшееся с нами время?

— Ах, это… Я только что поменяла билеты обратно на сегодняшнюю дату. Вылет в восемь вечера. И не надо на меня так смотреть, девочки. У Милы Гапон девичник завтра, а я совсем забыла об этом. И нет, не пойти я никак не могу. Я их с Владиком сама, считайте, сватала.

— Что за Владик?

— Шляхов, мам! Владелец «Армада-Групп»!

— М-м, — в унисон потянули мы с бабушкой и переглянулись, кажется, обе довольные, что мама решила свинтить.

Ну, у меня так точно отлегло, потому что…

Черт!

Да, мне хотелось снова ездить на терапию один на один со своим бородатым Романом. А еще хотелось снова получить от него подарок или быть приглашенной на какую-нибудь смотровую площадку, чтобы там с ним в тишине пить кофе или горячий пунш. Я бы больше не дула губы. А когда бы он приобнял меня, то не стала бы его отталкивать, а положила бы голову на его плечо и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Вот только Роман ничего больше не подарил мне, ни в этот день, ни на следующий, когда мама уже уехала. И вообще был со мной предельно учтив, если не сказать большего. Холодный Рома — это не мое!

Мне такое его поведение не нравилось, от слова «совсем».

— Какой-то вы в последнее время неразговорчивый, — потянула я и тут же добавила, испугавшись, что он примет мои слова за четкую позицию согласия на все, — не думайте, что я страдаю, просто хочется выяснить надолго ли на меня свалилось подобное счастье.

— Надолго, — тихо произнес Роман и больше ничего не добавил, что меня еще больше подстегнуло на перепалку.

— Мама хотела вас уволить. Вы знали?

— Теперь знаю.

— Бабуля не дала, хотя мы обе настаивали на том, что вы не подходите для этой работы.

— Я с вами солидарен.

— Что? — нахмурилась я.

— Не подхожу, Сонь.

— М-м…

И снова тишина, которая планомерно играет на моих нервах. И мозгах, которые не понимают чего хотят. А-а-а, Боже!

— Через пару дней прилетает мой брат и дед. Думаю, что они тоже не станут испытывать восторги на ваш счет, Роман и вы все-таки потеряете насиженное место.

— Ок.

Сволочь!

Ну почему нельзя нормально пособачиться, когда мне это так надо, а потом остановить гребаную машину, сесть рядом и поцеловать уже меня наконец-то?

У-у, бесит!

И до самого дома я кипела и бурлила. А потом и одно мгновение потухла и стухла. Потому что сама же переварила свои же слова. А что если, действительно, приедет дед и Даня и уволят моего Романа. Что тогда?

Блин, надо было срочно что-то делать! Но говорить ему в лоб как есть у меня язык не поворачивался. Да и он не очень-то горел энтузиазмом в последнее время. Может ему мать чего про меня наболтала, а? Вот же засада какая гадская!

И до самого вечера я пребывала в раздумьях чем же пронять водителя. Все извилины себе переломала, а потом меня осенило.

— О, да!

И тут же кинулась в свою комнату, чтобы поправить прическу и нанести на губы немного ягодного блеска. Ага, еще и щечки пощипала, чтобы у бородатого вообще перемкнуло. Причем знатно так, качественно!

И затем спустилась и покинула дом, направляясь к флигелю, где за столом обнаружился мой водитель, что-то рьяно печатающий в своем ноутбуке.

— Да? — поднял он на меня свои зеленые глазищи.

— Роман, будьте готовы через пару часов отвезти меня в город, — и дыхание затаила, ожидая хоть какой-то его реакции.

Он был просто обязан клюнуть на мои слова! И да, он сделал это.

— Зачем?

— На свидание меня отвезете, — а в животе все скрутило от того, что его взгляд медленно жрал меня с ног до головы.

— С кем?

— С Сергеем, — и губы мои растягиваются в улыбке, когда я вижу, что он брезгливо морщится и захлопывает крышку ноутбука.

— С кем, прости?

— Бабушка разрешила, да и мама поведала о нем только положительные вещи, — наскоро вру я, — она знает его родителей. Там глубоко положительная семья и Сергей, конечно же, не может быть плохим человеком, как вы нам тут нарассказывали.

Хмыкаю, закатывая глаза и добавляю.

— Чушь несусветная! Сказочки для дураков!

Разворачиваюсь и медленно иду к выходу, вся в напряженном ожидании того, что он пойдет за мной.

И он идет!

— Ну-ка постой!

— И не подумаю, — почти захлебываюсь я восторгом.

— Я тебя предупреждал, что выбью ему зубы? Будет шамкать на досуге.

— Не посмеешь, — оглядываюсь я на него, но с еще большим рвением кидаюсь к дому.

Бабуля в оранжерее. Не должна помешать, если что…

— Тебе лучше не знать, что я посмею, а что нет. Стой, кому говорю? Соня!

— Сушите весла, мужчина! — и вбежала в дом, но только было хотела закрыть дверь, как ее толкнул Роман.

И мне ничего не осталось, как только броситься наверх, перепрыгивая через две ступеньки. А тот за мной, и я почти взвизгиваю от страха, предвкушения и дикой порции адреналина, что мгновенно впрыснулась мне в кровь.

Моя комната прямо по курсу, и я вбегаю в нее. Следом и Роман, оскаливаясь, словно голодный зверь.

— Никуда ты не поедешь! Я точно к этому мальчику-зайчику тебя не повезу.

— Хорошо, с ним поеду, — сглатываю я и облизываюсь, когда Рома закрывает за собой дверь.

— Не поедешь.

— Не вижу других вариантов, — развела я руками.

— Я вижу. Иди сюда, — и двинул в мою сторону, а я только прикусила губу, покорно ожидая, когда же он набросится на меня.

Всего два шага и я в его руках. Сердце бьется где-то в горле, а я смотрю на него и понимаю, что все!

Приплыли.

Я согласна.

На все!

— Чего ты ждешь? — шепчу я.

— Я бы тебя уже давно сожрал, Сонь, но Фаина Моисеевна…, - почти стонет Рома, ведя костяшками пальцев по моей щеке, а я не выдерживаю и блаженно прикрываю глаза.

— Она там с розами до ночи возиться будет. А ты уже здесь, Ром, решай, как быть…

— Какая же ты змея! — почти восхищенно тянет он и я улыбаюсь.

— Какая? — и внутри меня начинает порхать безумный рой обдолбанных бабочек.

— Любимая, — шепчет почти беззвучно у самых губ, а уже в следующее мгновение набрасывается на них.

Жадно. Жарко. Упоительно.

— Скажи, что ты моя, Сонь. Ну скажи же уже, наконец.

— Твоя, — вылетает слово само собой, но я ему не препятствую.

Наоборот.

Я вся в огне. Я пылаю. Я живу! Я дышу полными легкими и только рядом с ним, со своим бородатым, наглым и совершенно невозможным водителем, что завладел всеми моими мыслями.

Как? Это уже не важно.

Его губы жалят. Его пальцы обжигают, приподнимая пуловер и дотрагиваясь до спины, живота и выше. Большой палец пробегается в мимолетной ласке по напряженному соску.

Шипит. Матерится сдавленно.

— Сонь, нам бы поговорить…

— Потом, — прижимаюсь я к нему еще сильнее.

— Пожалуйста!

— Да, Ром, пожалуйста, — выгибаюсь в его руках и нам окончательно срывает крышу.

Моя кофточка слетает за секунду через голову. Его футболку постигает та же участь.

И пока Рома заваливает меня на кровать, и вытряхивает из джинсов, то непрерывно выговаривает мне за мое рвение, а я улыбаюсь, любуясь его кубиками пресса, что наконец-то рядом и я их могу потрогать.

Дай! Дай! Дай!

На груди его монетка. Что это значит? Ай, потом…

— Я твоего брата ждал, собирался просить твоей руки. Готовился получать по морде, а ты вот как, значит, да?

— Ну выскажи же уже мне, — вся вибрирую я, как струна, пока он снимает с себя джинсы.

— Я люблю тебя, маленькая моя.

И я задыхаюсь от восторга. А еще от почти болезненной вспышки воспоминаний, что промелькнула в моем сознании. Но я гоню все прочь. Все потом, сейчас я делаю глупости, мне в высшей степени некогда.

Я смотрю на него. На его член, стоящий колом. На его пальцы, что ухватились за тесемки моих трусиков. Они тянут их вниз, пока тонкое кружево окончательно не слетает с меня.

А дальше случается армагеддон. Потому что Рома весь перекрытый, я чувствую это. А мои мозги вдруг начинают просыпаться от спячки.

Что я делаю, безумная?

Вот только Рома не дает мне шанса окончательно прийти в себя. Я вся заласкана его руками, языком и даже членом, который он потирает между моими мокрыми складочками. Меня всю выкручивает, соски ноют, грудь налилась. Я вся бесстыдно открыта перед ним.

Вот только ему нужно больше.

— Скажи мне «да».

— Да, — почти в полубреду выдаю я, потому что понимаю.

Он. Мне. Нужен.

И Рома врывается в меня. Резко. Сразу на всю длину.

Вспышка! Где-то это уже было…

Оба стонем. Кайф нереальный. За гранью. Такое сложно вынести. Почти невозможно переварить. Только вариться во всем этом и надеяться, что тебя не разорвет на куски от наслаждения.

Толчок.

Еще одна вспышка. Ярче!

И с каждым его движением меня ломает под гнетом слишком реалистичных картинок. Там я. Там парень с зелеными глазами. Его тоже зовут Рома.

Вот мы целуемся первый раз в клубе. А вот катаемся на кораблике. А вот купаемся в лазуревых водах затерянного карьера.

Остро. Горячо. Сладко до безобразия. Это меня берут на какой-то квартире.

Больно. Одиноко. Постыло. Это меня кидают после первого же раза.

Качели. Крылатые. Изо дня в день. И везде его глаза зеленые.

Я их узнала.

— Рома, — выдыхаю сдавленно.

— Маленькая моя, — шепчет, целуя в висок и вдалбливаясь в меня все сильнее.

А я отворачиваюсь, пытаясь не заорать в голос, с ужасом понимая, что с ресницы срывается слеза.

Красавин? Косяков?

Сука, юморист!

Я все вспомнила, сволочь…