Девочка Грешника

Глава 7. Запоминай

— Ты здесь? — подошла я к парню почти вплотную и сложила руки на груди.

Но, вместо ответа, Рома улыбнулся и медленно окинул меня своим оценивающим взглядом с ног до головы. Внутренности тут же обварило кипятком, но я постаралась держать лицо и выглядеть максимально равнодушной.

— Удивлена, — хмыкнула и еще выше задрала свой нос, стараясь смотреть ему только в глаза, а не жадно ощупывать взглядом его статную фигуру.

Высокий, метр девяносто или даже чуть больше. Крепкий, поджарый, загорелый. Одет просто, но обычная белая футболка, слегка потертые голубые джинсы и кеды, смотрятся на нем как на модели первой величины. Так сразу и не скажешь, что перед тобой стоит простой вышибала из ночного клуба. Я бы метила выше, если бы точно не знала о нем все наверняка.

— Почему? — чуть склоняет парень голову набок и вопросительно приподнимает брови.

И только сейчас я поняла, что сама себя сдала и загнала в угол. Но Роме не нужны были мои пояснения, он и без них все для себя понял и довольно улыбнулся. Но и я пасовать не привыкла.

— Я не давала согласия на свидание, — и ухмыльнулась.

— Тогда, что ты тут делаешь?

— Я обещала подумать и, как приличная и воспитанная девушка, пришла озвучить тебе свое решение, — деловито поджала губы.

— М-м, а мне показалось, что ты просто удумала наехать на меня за то, что я тебе с четверга не писал и не звонил, — сделал он шаг ближе и мне пришлось отступить.

— А я должна наехать? — округлила глаза.

— Вот и я думаю, что не должна. Ты же мне сама запретила это делать. Но, Боже, как же мне хотелось! — еще один резкий шаг в мою сторону и вот уже мои пальцы в его руке.

Молния от его прикосновения прошила меня насквозь, а потом лупанула прицельно в область сердца.

Бам! И дыхание сперло. И в голове ни одной мысли, даже о том, как он лихо выкрутил всю ситуацию наизнанку и еще меня виноватой выставил, что на целых двое суток забыл о моем существовании.

Хитрый жучара!

— Твои желания для меня закон, Соня, — переплетает наши пальцы.

— Хорошо. Тогда вот что, — выдираю я свою дрожащую конечность из его хвата.

— Я весь во внимании, — кивает и снова подхватывает мою ладонь, но уже другую.

— Это не свидание. Просто прогулка. Ясно? — припечатываю я, желая сбить с него спесь и самоуверенность. Но куда там?

— Предельно, — тут же кивает Рома, чем моментально меня озадачивает, и тянет в сторону своего мотоцикла, а потом нахлобучивает на мою голову шлем.

— Надо было шорты надевать, — сетую я.

— Нет, — тянет парень, — мне нравится твой милый сарафанчик. И ты мне нравишься. Очень!

— Ой ли? — качаю я головой, выражая сомнения на этот счет, но только потому, что мне нравится вновь и вновь слышать от него признания в свой адрес.

Глупая? Ну, да, этого у меня не отнять…

— Да ты же моя глуховатая, слеповатая и бессердечная неверующая Фома, — стискивает неожиданно меня в своих медвежьих объятиях, а потом так же быстро отпускает, — едем, а то ты тут договоришься…

— А? — непонимающе переспрашиваю я, садясь на мотоцикл позади Ромы и аккуратно подбирая подол сарафана.

— Бэ, — ответил парень и завел мотор, — держись крепче.

И стартанул с места, а я только тоненько пискнула, вцепившись в Красавина мертвой хваткой. Но уже через пару минут немного расслабилась, ощущая под ладонями его стальной пресс.

Пальцы дрогнули, в горле моментально пересохло и я прикрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. И они были такими сладкими, терпкими и головокружительными! Этот парень и его мальчишеская улыбка, а еще слишком взрослый, откровенный взгляд — все это убивало во мне волю к сопротивлению, заставляя лететь на его свет как глупую мошку. Но, в то же время, делало меня такой счастливой. Вы не представляете! Будто бы кто-то пришил мне крылья за спину и теперь я больше не ходила по грешной земле, а порхала в небесах.

И все это рядом с ним.

Лето. Питер. Я и он.

Разве можно было добровольно отказаться от подобного? Вопрос из разряда риторических.

Спустя всего пятнадцать минут мотоцикл остановился на парковке неподалеку от Елагина острова. А потом мы пешком перешли пешеходный мост и очутились среди буйной растительности парка имени Кирова.

— Снова будем бродить по аллеям? — спросила я пытливо, хотя совершенно была не против такого времяпровождения.

— Ну, вообще-то у меня был другой план на сегодня, но ты сама сказала, что у нас не свидание. Так что, — развел руками Рома, и я прищурилась.

— Что за удивительная способность? — охнула я и рассмеялась, имея в виду то, что он мастерски переиначивал все факты, выворачивая наизнанку мои слова.

— Можно немного конкретики? У меня много удивительных способностей, — поиграл бровями этот наглец.

— Боже! — зашлась я смехом, забывая, что именно хотела ему предъявить.

— Нет времени на веселье, Соня. Шевели своими стройными ножками, а иначе мы опоздаем, — потянул он меня вглубь острова.

— А куда? — притихла я и припустила быстрее.

— На теплоход, — кивнул Рома с таким видом, будто бы я спросила сущую ерунду.

— Ах, ну действительно, — фыркнула, и мы оба торопливо устремились к причалу на Южной набережной.

А уже спустя пять минут отчалили на белоснежном двухэтажном кораблике по рекам и каналам Северной столицы. Заняли место на верхней палубе и только тогда облегченно выдохнули, прислушиваясь к приятному голосу диктора, который старательно доносил до присутствующих историю Санкт-Петербурга.

— Успели, — сверкнул ослепительно белозубой улыбкой парень, а потом подхватил мою ладонь и прижался губами к дрожащим пальцам.

— Ром, ты забыл, да? — потянула я руку на себя, но он не позволил мне этого сделать.

— Я рядом с тобой собственную фамилию забываю, Соня. О чем ты? — провел он носом по моему запястью, и я вся замерла от того, что по моим венам прокатилась волна раскаленной лавы.

— Это не свидание. Это…

— Я правда не в твоем вкусе? — прищурился парень.

— Ну, как тебе сказать? — прикусила я нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Никак не говори, — отклонился от меня Рома и тяжело вздохнул, — не убивай во мне Наденьку, она и так на последнем издыхании. Слышишь?

— Что? — изумленно посмотрела я на него.

— Ее предсмертные хрипы слышишь? Бедная Надюха, помрет такой молодой…

И я все-таки не выдержала, и снова рассмеялась, откинув голову назад. А потом перевела на него глаза и покачала головой. Дурной же, ну!

Правда больше эту спорную тему свидания мы не поднимали, а просто слушали мерный голос экскурсовода, любовались красотами Питера и бесконечно улыбались друг другу.

— Жарит, — спустя какое-то время, когда теплоход сделал очередную остановку, потянула я.

— Сейчас поправим, — кивнул Рома, встал со своего места и скрылся с верхней палубы, а спустя несколько минут появился с двумя рожками мороженого и парой бутылок прохладной минералки.

А я, пока его не было, успела подняться на ноги и встать у поручня, рассматривая глубокие воды Невы. Почти ушла в себя, пока перед моим взором не появилось холодное лакомство.

— Спасибо, — кивнула я, но тут же охнула, совсем не ожидая того, что Рома встанет позади меня, слегка приобнимет за талию и положит свою блондинистую голову мне на плечо.

— Ты пахнешь как райский сад, — спустя минуту прошептал он мне на ухо и счастливо выдохнул.

А я не знала, что ему ответить на это. Я просто стояла, ела свое мороженое и перманентно замирала, когда его пальцы стискивали меня чуть сильнее и прижимали к своему сильному телу. И бабочки внутри моего живота порхали все сильнее и сильнее, пока, в конце концов, вообще не перешли на какой-то дикий, первобытный темп.

И пока теплоход неспешно скользил по водной глади, я так и не нашла в себе силы, чтобы оттолкнуть Рому. Бесчисленное количество раз увещевала себя, а потом и вовсе бранила, но так и не достигла договоренности между тем, что нужно делать и тем, что я на самом деле хочу.

А уж когда его губы нежно и трепетно прикоснулись к моей шее, так я вообще растеряла все логические цепочки. Я просто прикрыла глаза и растворилась в этом моменте. Вдыхала полные легкие кислорода, но не могла надышаться. И сердце в моей груди уже не билось, а трепыхалось от чрезмерно большой дозы адреналина, впрыснутой в кровь.

Тук-тук-тук!

— Разреши мне снова писать тебе, Соня.

— М-м? — мычала я, совершенно не понимая, о чем он у меня спрашивает.

— И звонить тоже. Мне необходимо слышать твой голос перед сном, иначе я сдохну от тоски, — горячо шептал он мне на ухо, пока по всему моему телу туда-сюда курсировали мурашки.

— Хорошо, — пролопотала я и стиснула пальцы на поручне, когда Рома, в ответ на мое разрешение, прикусил мне мочку и довольно заурчал.

Так мы стояли весь маршрут следования, пока снова вдалеке не показался причал Елагина острова.

А дальше мы молча добрели до ближайшего ресторанчика, из которого нам почти сразу же вынесли пакет с какими-то контейнерами. И снова в путь, а там и новый причал, но на этот раз с катамаранами.

— Тебе не хватило водных прогулок на сегодня? — спросила я, хотя вовсе не возражала против такого продолжения.

— Мне не хватило тебя, — кивнул Рома, а затем протянул мне руку, чтобы помочь мне усесться на свое место с двумя педальками в ногах.

Всего минута и наше забавное плавсредство отчалило, а потом и свернуло под раскидистые деревья и приятную, прохладную тень. И вот уже показалась небольшая заводь, где Красавин дал знак остановиться, а затем принялся копошиться в пакетах, доставая оттуда контейнеры, источающие изумительные ароматы.

И мы прямо там, посреди прудов Елагина острова, уплетали за обе щеки обалденные сэндвичи, ужасно вредную, но неописуемо вкусную картошку фри и сырные палочки, запивая все это дело холодным лимонадом.

— Пища богов, — умкала я.

— Согласен, — подмигнул мне Рома и довольно откинулся на спинку своего сидения.

И какое-то время после перекуса мы еще неспешно крутили свои педали, разговаривали об истории Питера, о его самых страшных временах и о том, какой город стал сейчас. Где-то между темами затихали и каждый думал о своем, совершенно не пытаясь заполнить эфир ненужной болтовней.

Это мне показалось особенно удивительным, потому что мне не просто нравилось с этим парнем говорить, но и молчать мне нравилось с ним тоже. Понимаете?

Будто бы я знаю его целую жизнь. Будто бы он — мой самый лучший друг. Будто бы мы одно целое и нам не знакомо слово «неловкость».

Страшное бинго! Ядерная смесь, которая вызывала у меня трепет и панику одновременно. Лучше бы он был только прекрасен внешне и тогда бы мне было легче поставить жирную точку между нами, спустя пару ничего не значащих встреч.

Но это…

— О чем задумалась? — вырвал меня из моих мыслей голос Ромы, но я лишь улыбнулась ему и покачала головой.

Не говорить же ему всю правду? Я и себе ее боялась озвучивать…

Но вот уже путешествие по каналам подошло к концу, и мы побрели по тенистым аллеям острова, держась за руки. Свернули чуть от основной дорожки туда, где не было ни единой живой души, прошли глубже к какому-то пруду, а потом встали на его берегу, глядя в зеркальную водную гладь.

— Соня, — шепотом потянул парень, и я вскинула на него глаза, а потом задохнулась и сделала шаг назад.

А затем еще и еще, пока не уперлась спиной в шершавый ствол дерева. И задохнулась!

Потому что Рома не смотрел на меня, а форменно жрал глазами. Жадно. А я только хлопала ресницами и не знала, что сделать или сказать ему, чтобы предотвратить неизбежное.

Колени подогнулись. И вот уже его руки уперлись по обе стороны от моего лица. Наши дыхания смешались. За ребрами ломанулось на волю сердце. Ему, глупому, стало тесно в своей клетке.

— Рома, — прошептала я.

— Так не пойдет, маленькая, — провел он носом по моей щеке, и я судорожно выдохнула, приподнимаясь на носочках и вытягиваясь в струнку.

— Что?

— Запоминай, — мазанул он губами по моим губам, — это наше первое свидание.

Всхлип. Стон. И я разбилась от его поцелуя.

Вдребезги!

Это было так по-настоящему! Совсем иначе, нежели это случилось в первый раз в клубе. Потому что тогда, то был не поцелуй, а сплошная бутафория. А сегодня я ждала его жадные и нахальные губы. Не отдавала себе отчета, но ждала.

И это случилось.

На меня обрушилось цунами из эмоций и чувств, а умопомрачительный мужской запах и терпкий вкус почти добил малейшие ростки моего сопротивления. Да уж какое там? Я ведь забыла даже, как дышать!

Задохнулась! И пошла на дно…

Пальцы потонули в его густых и шелковистых волосах на затылке. Язык приветствовал ритмичные толчки его языка. А тело Ромы почти копировало эти движения и каждый раз меня било током при нашем соприкосновении.

Его левая ладонь соскользнула со ствола дерева и прихватила меня за шею. Несильно, но ощутимо. А правая спустилась ниже, неожиданно огладила грудь и легконько сжала ее, выбивая из меня очередной стон.

Потому что это было и не прикосновение вовсе, а словно сигнал для моего тела — вспыхнуть еще сильнее и немедленно. Разгореться. Полыхнуть. И сгореть дотла…

Атака на губы ненадолго прекращается, но только для того, чтобы пройтись огненной дорожкой по чувствительной коже шеи, а потом спуститься еще ниже. Туда, где все приветственно налилось для него.

— Девочки мои, — шипит сдавленно и со стоном стискивает грудь, а потом через ткань прикусывает напряженные вершинки, и я чувствую, что мои колени превращаются в желе.

— Рома, — скулю я и откидываю голову назад, — о, Господи!

И все это потому, что его горячие губы сомкнулись на второй чувствительной горошинке, пока обе его ладони соскользнули по моим бедрам, задирая подол сарафана и ложась на голые ягодицы. Огладили. Резко сжали. Чуть коснулись кружева нижнего белья.

А затем рванули меня вверх. И вот уже мои ноги обвили его талию, а сам Рома тихо зарычал, вновь врываясь в мой рот с такой страстью, что меня форменно повело и размазало.

И я ему ответила. Ответила как одержимая!

В парке! В разгар белого дня!

Да я спятила, не иначе!

— Рома! — выстанываю его имя, — Пожалуйста!

— Твою мать! — ругается он, прикусывая мою нижнюю губу. Сильно!

— Остановись, — буквально выдавливаю из себя.

— Легко сказать, — с чувственным хрипом выдыхает парень, но все-таки ставит меня на ноги, а потом, со знанием дела, поправляет мой сарафан и приваливается лбом к моему лбу.

Дышит рвано и сбито, его мощная грудь ходит ходуном, а пальцы, вопреки всему, продолжают поглаживать меня под грудью, чуть задевая налитые полушария.

— Не могу, Сонь! Не могу удержаться, — и снова подушечка его указательного пальца проходится по напряженной вершинке, вырывая из меня очередной сдавленный стон.

А затем бы оба вздрагиваем, когда из моей сумочки, раздается громкий звук рингтона. Тут же достаю гаджет и принимаю вызов, пока Рома по-прежнему стоит надо мной, упершись рукой в ствол дерева и прошивает меня своим диким взглядом.

— Да, Мань? — отвечаю я, чуть улыбаясь парню, и на ватных ногах отхожу в сторону.

— София Александровна, ну как вы там? Живы? Здоровы? — с сарказмом цедит в трубку подруга.

— Жива, — бормочу я, — но насчет здоровья делать выводы пока не торопилась бы. Кажется, у меня фляга потекла.

Прикрыла глаза и еще раз мысленно окунулась в тот поцелуй, что только что случился между мной и Ромой. В парке имени Кирова! В субботний день! Жесть…

— Ну, хотя бы ты это понимаешь — уже радует. Но я вот что хотела узнать — сколько мне еще тебя прикрывать?

— Пока не могу сказать, — прошептала я и испуганно прижала пальцы к губам. Потому что, черт возьми, я не хотела, чтобы этот день с Ромой заканчивался так быстро.

Не-а!

— Ладно, я пока у одногруппницы в гостях тусуюсь, матери сказала, что с тобой прохлаждаюсь. Но ты мне маякни, будь добра, как домой соберешься. И, пожалуйста, давай без фанатизма там, ибо мое терпение не железное.

— Угу, — покивала я сама себе.

— И знай, Соня! Ты — дура! — припечатала мне подруга и отключилась.

А я отняла от уха телефон и, глядя в даль, прошептала:

— Я знаю…

Сунула трубку в маленькую сумочку, что болталась у меня на плече и развернулась, практически тут же носом упираясь в грудь Красавина.

Вдох! И сразу же еще один! Полными легкими, пока голова не закружится от его аромата. Он такой таинственный. Властный. Будоражащий. И он бьет по моему сознанию терпкими нотками бергамота, имбиря и грейпфрута, затем раскрывается чувственной розой, цветущей геранью и шалфеем, а под занавес хвойно-дымные оттенки кедра окончательно сводят меня с ума и закидывают в транс.

Его пальцы осторожно скользят по моей талии, поднимаются выше, едва касаясь, пробегают по позвонкам и ложатся мне на шею. Мягко массируют, а потом зарываются в копну волос и с легкой, сладкой болью оттягивают мою голову назад.

Встречаемся взглядами и воздух между нами начинает трещать от напряжения. Еще немного и опять произойдет короткое замыкание. Ох…

— Домой собралась? — спрашивает и языком проводит по моей верхней губе.

— А надо? — веки наливаются свинцовой тяжестью, и я прилагаю титанические усилия, чтобы держать глаза открытыми. Получается откровенно плохо, но я все-таки замечаю, что Роме нравится то, что он со мной проворачивает. Улыбается довольно и еще туже наматывает мои волосы себе на кулак.

— Если ты хочешь…

Минута молчания, за которую он успевает запустить по моему телу табун мурашек, только лишь осторожно прикусив мочку моего уха, а потом я окончательно сдаюсь.

— Не хочу, — бормочу сбивчиво.

— Умница ты моя, правильный ответ, — целует в губы коротко, глубоко и очень жарко, а затем неожиданно отстраняется, кивая в сторону выхода из парка, — идем.

— Куда? — пытаюсь поспеть за ним, но мои желеобразные ноги не желают слушаться.

— На Исаакий. Хочу целовать тебя на колоннаде, — улыбается мне дьявольски и подмигивает.

— Ром, — смеюсь я и качаю головой, — это же самый большой православный храм Санкт-Петербурга!

— Ну и чудесно же, маленькая, — прижимает он меня к себе ближе, — гулять, так гулять! Грешить, так грешить…

Рассмеялся и чмокнул меня в щеку.

А я только глупо хлопала ресницами и с ужасом понимала, что готова идти с ним хоть на край света, лишь бы он только это у меня попросил…

И был собор, и поцелуи на нем тоже были, а еще рядом с Казанским собором и у Спаса на крови тоже. И вот уже в памяти моего телефона осели десятки фотографий, где мы с Ромой. И я на этих снимках такая счастливая, что мне показалось, будто бы не было в моей короткой жизни ничего более сумасбродного, отвязного и приносящего столько положительных эмоций.

Но, в то же время, пока Рома отходит за новой порцией освежающего мороженого, я выдыхаю и почти в отчаянии прикрываю ладонями свои глаза, прося у мироздания только одного — не влюбляться в него.

Нет, нет, только не это! Все что угодно, но не любовь! Не тогда, когда ставки уже давно сделаны.

— Опять витаешь в облаках? — садится рядом со мной на газон Марсового поля Рома и заглядывает в мои глаза.

— Нет, на этот раз не в облаках, — честно отвечаю я.

— А где? — протягивает он мне стаканчик белоснежного пломбира и еще прозрачный контейнер с порезанным арбузом.

— Придумываю имена нашим детям, — перевожу я шутливо тему, а потом валюсь на траву и ухахатываюсь, видя, как забавно вытянулось его лицо.

— Ну, допустим. И до чего додумалась? — качает тот головой и ложится рядом со мной.

— До того, что я еще маленькая об этом думать. И мне пора домой, — приподнимаюсь на локтях и привычным жестом сдуваю кудрявую прядку со лба.

— Уже? — расстроено тянет Рома и смотрит на наручные часы, — всего-то седьмой час вечера. Как раз хотел предложить тебе поужинать вместе.

И мне так хочется согласиться на его предложение. До ломоты в костях! Вот только телефон уже почти час к ряду атакует Марьяна, да и бабушка начала беспокоиться. А потому мне просто не оставляют выбора, вынуждая ставить точку на сегодняшнем дне.

— Прости, Ром, но мне нужно домой, — отвечаю я едва слышно, а потом прикрываю глаза и тону в его поцелуе и тихом шепоте.

— Не нужно. Останься со мной. Пусть завтра не наступит никогда. Соня…

— Я…

— Не говори мне «нет», маленькая моя…

— Я не могу…

И сердце в груди стонет и корчится. Ему не хочется расставаться с Ромой. Оно жаждет хапнуть еще эйфории. Ему необходимо биться подле него, а не безжизненно трепыхаться, когда этого парня не станет рядом. Оно знает, что так будет. Оно все понимает и бьется в агонии от страха.

Глупая мышца…

— Тогда обещай мне, что мы скоро увидимся вновь, — покусывает он мои губы.

— Обещаю, — тяну я, наслаждаясь тем, как его пальцы путаются в моих локонах.

— Завтра?

— Завтра? Нет, Рома, завтра я не могу, — вздыхаю с сожалением, вспоминая, что у нас с бабушкой назначена встреча с флористом.

— Блин, а в понедельник я сам целый день буду занят, — чертыхается парень.

— Очень жаль, — подхватываю я пальцами цепочку на его груди и рассматриваю замысловатый кулон, похожий на пулю.

— Во вторник?

— Да, во вторник отлично, — киваю я, — чем займемся?

— Полетим на Мальдивы, — улыбается мне Рома, а я недоуменно склоняю голову на бок.

— Что? Как это так?

— Ни слова больше, Сонь, мучайся вопросами и жди день «Х», — хохотнул парень, а потом поднялся и принялся уплетать забытое мороженое.

— Бессовестный, — ткнула я его в плечо.

— Бесстыжий, — согласно кивнул Красавин и дурашливо поиграл бровями.

А спустя уже четверть часа мотоцикл мчал нас в сторону Каменного острова. И то была самая быстрая дорога домой. Раз — и вот уже мы притаились в тени раскидистого дуба, куда точно не доставали камеры наружного видеонаблюдения.

— Скучай, — требовательно выдал Рома и сладко поцеловал меня в губы так, что голова моя в очередной раз закружилась, а бабочке внутри живота окончательно и бесповоротно сошли с ума.

— Сам скучай, — буркнула я, категорически не желая с ним расставаться.

— Не сдохнуть бы только, — обнял он меня крепко-крепко и тяжело вздохнул, а затем отстранился и махнул в сторону задней калитки, — иди, Сонь, а то я сейчас психану и украду тебя к чертовой матери.

— Ой, не надо, — пискнула я и покачала головой.

— Тогда до вторника, маленькая. И да, не забудь надеть купальник.

— До вторника, — кивнула я, развернулась и побежала к дому, слыша позади себя, как взревел мотор его мотоцикла.

Всего несколько мгновений прошло, а я уже выполняю то, что он мне приказал.

Скучаю…