Девочка Грешника

Глава 22. Вам письмо

Я влипла.

На полной скорости врезалась в этого невозможного блондина с самыми зелеными глазами на свете. И казалось, что мир вокруг меня замирает, когда я смотрю на него.

Тоненько попискивала душа, а разум орал в голос бежать от Ромы, пока еще не слишком поздно.

И только сердце глупо жмурилось от блаженства и твердило нон-стопом: «поздно, Соня, уже давным-давно поздно».

Утром следующего дня, после полусонной ночи в бреду из-за эротических снов с участием меня и Красавина, я проснулась, сама не своя, но собрала небольшой рюкзачок и выбежала за ворота, на ходу предупреждая бабулю, что весь день буду на экскурсиях.

Мне в ответ только улыбнулись и согласно кивнули. А большего мне было и не нужно.

Только Рома, бесконечная дорога вдоль залива, солнце и счастье, запутавшееся между нами.

Я просто буду жить. Наслаждаться всем этим. И не жалеть ни о чем. Главное — сердце свое и чувства держать под замком. Вот и все.

А потом был Выборг и целый день мы провели вместе, осматривая достопримечательности. Посетили военный музей, пару соборов, храм и еще какой-то костел. Названий их я не запомнила, хотя Рома был ходячей энциклопедией. Он знал все обо всем. А еще он был прекрасно осведомлен, как свести с ума, незаметно совращая меня наглыми взглядами и бесстыдными прикосновениями в самых неподходящих местах.

И мне было совершенно не до разговоров. Совершенно!

— Рома, — закусила я губу почти до крови, когда на обеде в каком-то колоритном ресторанчике парень бессовестным образом опустил свою руку под стол, а потом нырнул под подол моего платья.

— Да, я здесь, — подмигнул он мне и продолжил, как нив чем не бывало, рассматривать меню.

А сам творил такое…

— Мы же в ресторане, — уперла я руки локтями в стол и прикрыла лицо ладошками.

И чуть шире раздвинула я ноги.

— И что? Где-то есть правило, что нельзя кончать в ресторане?

— Перестань, — взмолилась я.

— Ты уверена?

— Нет, — проскулила я.

— Тогда иди в уборную, приведи себя в порядок и сматываемся отсюда.

— Хорошо, — встала я и на ватных ногах двинула в нужном направлении.

А потом тихо пискнула, потому как сзади на меня налетел Красавин, запирая на ходу дверь и толкая меня к раковине.

— Рома? — вся задрожала как лист осиновый.

— Да, Рома, я, Рома…

Всего пара мгновений и вот он уже задрал подол моего платья и приспустил мне трусики. А дальше расстегнул свои джинсы, разорвал пакетик с защитой, раскатал и врезался на всю длину, прихватывая меня жестко за волосы.

Я кончила почти сразу же, потому что ничего эротичнее в своей жизни не видела. Он, словно дикий зверь, яростно вколачивающийся в меня. И я, самозабвенно ему отдающаяся.

Хочется стонать в голос, но Рома мне не позволяет. Приподнимает к себе и запечатывает рот ладонью, а сам продолжает двигаться, улыбаясь как сам Сатана. И меня от этого его вида прибивает еще жестче.

Толчки становятся яростнее. Но я не возражаю, потому что мне все слаще и слаще, и горячие судороги пробегают по моему телу. Глаза закатываются, а ноги слабеют. Меня совершенно точно скоро разорвет.

Вот сейчас!

Прямо сейчас! Да!

— Ты, пиздец, какая красивая, Соня…но когда кончаешь, то это просто отвал башки, — шепчет он хрипло, а потом выходит из меня и деловито приводит нас в порядок.

— Нам…нам нужен черный выход, — бормочу я, так как мне ужасно стыдно перед персоналом ресторана. Ужасно стыдно!

— Нет, не нужен, — припечатывает Рома, — пошли, нам нужна еда, а потом мы поедем в Глебычево, где я наконец-то оторвусь.

Надо ли говорить, что все так и случилось?

Да, это был прекрасный день. И домой я вернулась только поздно вечером, немного печальная от того, что время рядом с Красавиным подошло к концу.

Но завтра был новый день и новая встреча. А потом еще одна и еще. И так целая неделя, за которую я успела почти сойти с ума от любви и от счастья.

И бабуля все чаще смотрела на меня подозрительно, потому что я то и дело глупо улыбалась, витала в облаках и переписывалась с Ромой, который писал мне ванильную чепуху.

Вот только в пятницу он улетел в Москву, и я уныло бродила по дому, а потом несколько часов пробыла у Мани, слушая, как она читает вслух «Великого Гэтсби».

— А зачем он уехал? — вдруг прервалась Рябинина на вопрос.

— По работе, — выдохнула я, вспоминая как вчера мы с Ромой ужинали на Севкабеле и бесконечно целовались, провожая уставшее солнце.

— Совсем втрескалась, да?

— Совсем, — вздыхаю я.

— Знаешь, не хочу нагнетать, но сентябрь близко, Соня.

— Я поставлю точку, когда будет надо. Я смогу, не переживай. А пока у меня еще есть время.

— А если у твоего красивого Красавина все это серьезно, что тогда?

И именно на этом моменте сердце прошил слишком болезненный спазм.

— Не думаю, Мань. Да и Рома ничего такого не говорит. Я по тебе скучал, я тебя хочу…вот и все, что он транслирует мне.

— Ну, а все же, что если?

— Зачем ты мне душу травишь, Рябинина? — нахмурилась я и почти скукожилась от душевной боли.

— Прости. Все, я заткнулась.

Но Рома не вернулся в субботу, и в воскресенье тоже. И переписка между нами почти сошла на нет. Я первая никогда ему не писала. Прививка у меня была надежная. Да и он просто отделался парой дежурных фраз:

«Прости, дела задержат меня в Москве еще на какое-то время».

«Ок», — вот и все, что я ответила ему, мысленно прощаясь с ним навсегда.

Но во вторник он вернулся, хотя я уже стойко приготовилась страдать от того, что это все левые отмазки, чтобы я сильно его не доставала. Думала — слился парень. Опять.

Но нет, что-то заливал про какие-то там контракты, сложные переговоры и несговорчивых оппонентов, но я слушала его вполуха, а потом и вовсе заткнула ему рот, затолкав туда свой язык.

Пусть целуется, это у него получается лучше, чем рассказы мне рассказывать. Так хотя бы не больно.

И снова были три отвязных дня, наполненных сексом, смехом и беззаботными разговорами. Но почему-то в эту неделю Рома, трахая меня, все смотрел с каким-то отчаянием мне в глаза и все спрашивал, рыча, как загнанный зверь:

— Ну почему мне так хорошо с тобой, Соня?

А я откуда знаю? Мне бы тоже получить ответ на этот странный вопрос. Почему именно ты, Рома? Почему именно сейчас?

Почему я с головой ушла в эти запретные чувства?

А потом наступила очередная пятница. Разморенный день у Ромы дома. Тонна мороженого, съеденного на его огромной террасе с видом на залив, Зенит-Арену и Лахта Центр. Много секса. Очень много. Истерзанные поцелуями губы. Легкое саднящее ощущение между ног. И вот он уходит в душ, а я остаюсь лежать в кровати и заторможенно смотреть как медленно скользят белоснежные кораблики по Малой Невке.

Вздрагиваю от неожиданности, так как на тумбочке начинает вибрировать телефон. Я думаю, что это мой и подрываюсь. Но это Роме прислали сообщение. Какая-то Юля-007.

Зашибись.

«Привет, ковбой, какие планы на эти выходные? Скучаю по тебе. Набирай, будет весело».

Быстро смахиваю слезу и заставляю себя закрыть на это все глаза, но не получается. А спустя минуту его телефон снова оживает. На этот раз пишет Кристина-Рыжая.

«Ромчик, куда пропал? Моя киска хотела бы вискас. Мяу!»

Я знаю, что поступаю некрасиво, но все же прикасаюсь к экрану и прокручиваю уведомления. Сегодня было еще одно сообщение от Ани-Фитнес и Леры-Бассейн. Видимо это и есть те самые несговорчивые оппоненты, которые учинили моему Роме сложные переговоры и задержали в Москве.

— Что-то я голодный? Закажем что-то или прокатимся куда?

А я все сижу, держа в руках его телефон и не понимаю, что же мне делать. Мне грязно. И больно. Но я должна держать лицо, потому что я, черт возьми, не какая-то там профурсетка Юля-007. Я София Шахова и у меня все под контролем.

Все!

— Прости, Ром, перепутала наши телефоны. Тебе тут письмо, — встала и вложила в его руку гаджет, а потом с гордо поднятой головой продефилировала в ванную комнату, чтобы там внутренне проораться и понять, как быть дальше.

— Соня, погоди, — не дает мне закрыть дверь Рома, но я только смотрю на него вопросительно и молчу, — это бывшие.

— Ладно, — киваю и снова пытаюсь закрыть дверь.

— Ты не веришь мне?

— Ну почему? Верю, — оставляю попытки уединиться и шагаю к душевой кабинке, где тут же врубаю воду на полную катушку.

— И не злишься?

— На кого? На рыжую Кристину? Сдалась она мне, — фыркаю и улыбаюсь ему максимально естественно.

И плевать, что в груди все стонет и практически умирает от обиды.

— Поедем, поедим?

— Не, Ром, не получится. Мне пора домой, — вру я.

— Да, пиздец! — вдруг взрывается он, — Какого хрена, Соня? Я же тебе говорю — это телки из прошлой жизни. Прости, что не достался тебе девственником.

— Ну, ок, — киваю я.

— Тогда куда ты, блядь, собралась от меня так рано?

— Мне бабуля звонила. Извини, — монотонно, словно робот выдаю я.

Набор команд и четкий алгоритм действия. Помыться, высушиться, одеться и свалить отсюда к чертям собачьим!

И только напротив своего дома мило ему улыбнуться, чмокнуть в щеку и произнести, словно я инфантильная дурочка:

— Спасибо, Рома. Ну бывай.

Резко придержал за локоть, полировал взглядом несколько секунд, поцеловал в губы, но углубляться не стал.

— Бывай.

И я вышла за дверь, с каждым шагом отдаляясь от него и умирая…

Больше не было звонков. И сообщений не было. Сутки прошли, а от Ромы ничего.

Бывай…

Сердце в груди стонет, но я приказываю ему заткнуться. Но ночь, как всегда, вносит свои коррективы. Сна ни в одном глазу и я, на пару со своей печалью лениво гуляю по ленте обновлений в социальной сети. Натыкаюсь на тот самый клуб, где мы когда-то познакомились с Ромой и проваливаюсь в их сегодняшние новости и фотоотчет.

Замираю.

Не верю! Хлопаю глазами, жмурюсь, но картинка неизменна.

Руки дрожат, давление колошматит по мозгам. Меня разносит в хлам!

Похер! Я должна видеть это собственными глазами!