Девочка Грешника

Глава 45. Хреновый анестезиолог

В глазах песок. За грудью фарш. В голове через выжженную пустыню одиноко летит перекати-поле. Я так дерьмово себя еще никогда не чувствовал. И ничего больше не хочется, потому что смысл потерялся.

Еще вчера он был. А сегодня все накрылось медным тазом.

Просто сижу и смотрю в одну точку, совершенно не понимая, что мне теперь делать. Я согласился на эти жесткие временные рамки, промотал свой месячный срок и остался ни с чем. Мысленно даю себе подзатыльник и приказываю положить болт на свои обещания, чтобы снова лететь к Соне, чтобы хотя бы увидеть ее мельком. Вдохнуть образ. Словить от очередного ее отказа маленькую смерть.

Но остаюсь сидеть на месте…

Месяц комы. Никаких прогнозов. И приговор по итогу: овощ — можно отключать от аппарата жизнеобеспечения.

Друзья все это время старались поддерживать. Девчонки советы давали, что Соне сказать и на какой козе к ней подъехать. А вот парни рекомендовали особенно с ней не церемониться.

— Я бы на твоем месте ее выкрал, — пожимает плечами Хан.

— Ты не на моем месте. Да и хватит, я уже альтернативными методами все просрал, больше не хочу, — отрицательно покачал я головой.

— Традиционные методы тоже почти все провалились, — участливо похлопал меня по спине Аверин.

— Спасибо, Адмирал-Ясень-Хер, — фыркнул я, еще на что-то надеясь.

Идиот.

— А мне нравится идея с похищением, — хлопнул ладонями по коленям Громов, — мы с пацанами ее охрану раскидаем. Тебе останется только деву красную скрутить и…

— И в багажник, — поднял указательный палец вверх Гордеев, — покатаешь свою Соньку по городу пару часов, она немного придет в себя, подумает над своим непристойным поведением и…

— И пиздец мне, пацаны, тогда, — закончил я этот словесный понос, решая свернуть столь блистательные переговоры.

И вот на дворе весна. Апрель. Через десять дней у Сони будет День ее рождения, а я ее даже поздравить не смогу. И от этого на сердце становится так тяжело, что хочется сдохнуть. Еще и брат ее подливает масла в огонь моей геенны, в которой я день за днем сгораю.

Весь месяц смотрел на меня как на врага народа, отвечал сухо и односложно. Хмурился. Пару раз откровенно нарывался снова почесать кулаки, но я сдержался. Хотя, если честно, пар выпустить хотелось адски.

Потому что Соне нехуй было знать, что я тогда о ней говорил! Я был зол! Я ревновал! Я поддался, как сосунок, на элементарную провокацию, а теперь вот — огребаю! И она пострадала из-за всего этого дерьма.

— Роман Андреевич, к вам Шахов.

Бля, вспомнил на свою голову.

— Запусти, Рит, — и тут же дверь в мой кабинет открылась, являя мне недовольного брата моей зазнобы, — и принеси две чашки кофе.

В руках у Шахова пухлая пачка документов на подпись.

— Это что? — спрашиваю.

— Коррективы и допники, — кладет передо мной стопку бумаги и садится напротив.

— Можно было бы курьером, — пожимаю я плечами.

— Нельзя, — бухтит и передает мне пачку.

Я начинаю молча проверять и подписывать документы. Работы тут на час минимум. И нет бы Шаху встать и уйти, но он зачем-то упорно продолжает высиживать. Вот уже и Рита с кофе пришла и ушла. А визитер все сидит и даже впервые за свои заходы взял в руку чашку, медленно делая глоток ароматного напитка.

— Значит все? — произносит он неожиданно, глядя в окно.

— Да, — вдруг замираю я, понимая, что он спрашивает про Соню.

— Я думал, что ты не сдержишь слово.

— Не утруждайся. Думать у тебя получается так себе.

Но Шах на мой подкол никак не реагирует, хотя еще несколько недель назад бросился бы на меня, размахивая кулаками. А тут просто сидит и смотрит в окно, переплетя пальцы на животе.

Не иначе как этот псих ненормальный валерианы обожрался…

— Я хочу спросить тебя, Ветров.

— Спрашивай, — откидываю я ручку и смотрю на него в упор.

— Это правда, что ты ее кинул сразу же после первого раза?

Блядь! У меня только синяки рассосались, сейчас новые наставит.

— Да, — отвечаю сухо, а сам от острого чувства вины не знаю куда себя деть.

— М-м, а потом вернулся, значит, да?

— Да.

— Нахуя?

— Потому что безнадежно влип.

— Ага, а телки тебе телефон обрывали после видимо потому, что ты какое-то время пытался, так сказать, отлепиться от моей сестры, да?

И снова односложный ответ, потому что мне больше нечего ему сказать, кроме правды. Я — мудак!

— Да.

— Пиздец ты хуепутало, Ветров, — вздыхает и встает на ноги, начиная нервно расхаживать по моему кабинету.

— Откуда узнал про Питер? — зачем-то спрашиваю я.

— Баб Фая прикатила, все дифирамбы в твою честь пела, а Соня ей припечатала подробностями того, каким ты бываешь милым, белым и пушистым. Так взбеленилась, что ее было слышно в кабинете, где я работал в это время.

— Вот дерьмо, — вздохнул я и скривился от очередного, слишком сильного спазма в груди.

— Да, Ветров, соглашусь. Ты — полное дерьмо.

Развернулся и направился на выход, кидая перед самой дверью:

— Подписанные документы нам нужны до конца недели.

И ушел, даже рожу мне не начистив. Хотя я бы не отказался.

На следующий день, в пятницу, долго смотрю на ту самую пачку уже подписанных мною документов и раздумываю, отвезти ли их самому или отправить курьера. Думал до самого вечера, а потом плюнул, покинул офис и спустился на подземную парковку. Прыгнул в тачку и погнал к Шахову.

Тот сразу же меня принял, а потом, не торопясь, начал перелистывать лист за листом, проверяя, везде ли я оставил свой автограф. Но через две минуты этого монотонного занятия вдруг встал с места и пошагал к бару. Там налил в два рокса вискаря и один сунул мне.

Извините, но я…охуел!

Молча замахнул свою порцию, следом и Шах тоже. Крякнул, посмотрел на меня пристально и вернулся к бару, где прихватил всю бутылку, поставив ее на стол между нами. Взял стопку, сел рядом и принялся по новой проверять документы.

— Как она вообще?

— Цветет и пахнет. Наконец-то! Без тебя…

Сжал переносицу двумя пальцами. Скривился. Словил ментальную кувалду по затылку. Задохнулся. Заебался!!!

— Я хочу ей подарок на День рождения подарить.

— Рискни здоровьем, — хмыкнул, снова наполнил бокалы вискарем.

Но я на его слова внимания не обратил, продолжая вещать непонятно для чего.

— Я еще в Адлере видел, как она смотрела на них в витрине. Ежедневник и ручка с кристаллами. Красиво, знаешь. Я купил их для нее.

— Она их выбросит в мусорку, Ветров. Ну или тебе в задницу засунет без вазелина.

— Подари ты, — вдруг выдал я и затаил дыхание.

— Я?

— Да, ты. Просто не говори, что от меня и все.

— Какого хрена мне делать это? Мы враги. Ты забыл? — осадил меня и снова разлил нам по порции горячительного.

— Забудешь тут, — перевел я взгляд на окно, за которым уже вспыхнула разноцветными огнями вечерняя Москва.

И снова потонул в своих бесперспективных мыслях. Где-то там есть она. Живет своей жизнью. И я вроде бы тоже должен жить своей, а не могу. Я задыхаюсь без своей белокурой девчонки. Скучаю. Люблю. Жалею, что все сам похерил.

А теперь вот должен ее отпустить, потому что оказался недостойным и ненужным ей.

— Вроде бы все норм, — спустя несколько минут отложил Данил от себя стопку с подписанными документами.

— Тогда я поеду, — тяжело выдохнул, но остался сидеть в своем кресле.

— Ага, давай, — кивнул Шахов и снова разлил виски по бокалам.

Через несколько минут на столе кроме выпивки появилась мясная нарезка, сыр и коробка конфет, которую Данил нашел у себя в столе. Спустя еще час пошла в расход и вторая бутылка. Надирались молча. Под конец вечера оба еле стояли на ногах.

— У…у тебя труба! — кивнул я на вибрирующий телефон.

— Ж-жена…

— Потеряла?

— Обнаглела! — криво улыбнулся Шах и отключил телефон.

На этой минорной ноте мы и разъехались по домам.

Вот только спустя неделю опять подсели на стакан, но уже в моем кабинете. Данил приехал по каким-то нашим общим делам, но вскоре подошел к моему бару и по-хозяйски начал там шурудить. Потом мы молча пили, распиливая друг друга въедливыми взглядами. Ровно до того времени, как Шахов наконец-то выдал базу.

— Завтра Соня улетает.

— Куда? — встрепенулся я, перепугавшись, что далеко и навсегда.

— На море с бабулей, дедом, отцом и матерью.

— Надолго?

— На свой День рождения и все майские праздники.

— А ты?

— А я нет. Мне работать надо.

— Бля, Шах, не в падлу, подарок ей передай от меня!

— Где он? — поджимает губы, хмурится, смотрит исподлобья.

— Вот, — достаю из стола упакованные коробочки.

— Хер с тобой, рыба золотая, — вздыхает, а потом припечатывает меня новостью, — Соня на неделе ходила на свидание.

— М-м, — большего сказать не могу.

Меня разрывает от боли, ревности и четкого понимания, что я не имею права на эти чувства. Соня больше не моя.

— Вроде счастлива. Улыбается.

— И на кой ты мне это говоришь, Шах? — взрываюсь я, — Хочешь, чтобы у меня вообще фляга потекла?

— А я думал уже, — и усмехнулся.

— Кто он?

— Какой-то мажор из ее института. Последний курс. Перспективный вроде, отец пробивал.

— Пиздец, — влил я в себя алкоголь и в голос начала собирать все известные маты, составляя их в трехэтажные нагромождения.

— Ты бы тоже переключился. Вангую, тема верная.

— Да пошел ты, — прорычал я, а Шахов, будто издеваясь надо мной, заржал и встал на ноги.

— Да не вопрос.

И уже через минут пятнадцать каким-то магическим образом мы оба оказались в баре неподалеку от моего офиса, где опять накидались как твари. И плевать нам было, что с утра у нас встреча с заказчиками по Бованенково. Оба вкидывали, как не в себя. Я, как обезболивающее, которое нихрена не помогало. Шах видимо за компанию.

Вот только алкоголь хреновый анестезиолог. Как и время, впрочем, тоже…

Как итог, в офис на следующий день мы приползли на рогах, что я, что Шахов. Потягивали минералочку и жмурились от слишком яркого весеннего солнца. Но все, как ни странно, прошло успешно. Выдохнули и наконец-то остались в переговорной одни.

— Подарок Соньке зашел. Прыгала до потолка. Целовала меня, висла как обезьянка.

— Это самое главное, — прикрыл глаза и представил, что это было все для меня.

Самообман? Да. А что делать?

— Ну я поехал, — встал на ноги Даня и двинул к выходу.

А я смотрел ему в след, жевал губу и все думал странную думу. А когда дверь за ним почти закрылась, окликнул, чертыхаясь про себя.

— Шах?

— Ну? — вернулся в комнату и уставился на меня вопросительно.

— У меня сегодня за городом посиделки. Шашлы, баня, все дела. Поедешь? — глаза в глаза.

Пристально.

— Поеду…